Запятые под пальмой

Будучи взрослой и опытной женщиной, я давно привыкла к тому, что работа главреда в столичной редакции представляет собой бесконечный поток звонков, интервью, дедлайнов, текстов и правок. Порой думаю, что если бы мне платили за количество поставленных запятых, я бы уже купила себе собственный остров с пальмами. И, конечно же, на нём первым делом я построила бы редакцию, чтобы снова ставить запятые, но уже под пальмами. А рядом загорелый красавчик, приносящий кокосы. Ну а что, у каждого редактора должен быть свой отдел снабжения.

Год назад в нашу команду пришёл журналист Денис, тридцати семи лет, который сразу же нарушил привычный ритм. Он явился в редакцию в стильном костюмчике. Высокий, подтянутый, с длинными каштановыми волосами и бородкой, придающей образу зрелую основательность. Выверенная осанка и внимательный взгляд создавали впечатление человека, внушающего доверие. Собранный пучок на затылке выглядел своеобразно, но аккуратно, что я невольно подумала: «Наверное, у него дома есть отдельный шкаф с резинками для волос, рассортированных по цветам и настроению». Работал он размеренно, но всегда успевал сдавать материалы в срок. Любой чиновник соглашался на интервью, встретив его спокойную настойчивость и харизму. Денис быстро стал заметной фигурой. В перерывах он читал классику и умел находить в ней слова, которые удивительно точно подходили к любому разговору. Женщины в редакции и за её пределами не скрывали интереса, ведь в нём сочетались утончённая мужская красота и интеллигентность. Я тоже постепенно оказалась под очарованием Дениса, хотя обычно стараюсь держать дистанцию на работе. Я наблюдала за ним с женским и профессиональным любопытством. В журналистике слишком много людей, которые играют роли, но Денис, похоже, жил по своим правилам. И всё же меня не покидало ощущение, что за безупречной оболочкой скрывается нечто большее.

Сегодня я подошла к его столу, остановилась рядом, положив ладонь на край. Когда он поднял на меня свои карие глаза, я на миг потеряла мысль и забыла, зачем пришла. «Так, стоп, — мысленно сказала себе, — ты не на свидании, а на работе. Соберись!»
— Денис, материал по городской реформе готов? Важно, чтобы факты были проверены и поданы без лишней публицистики, — произнесла я, стараясь выглядеть непринужденно.

Он чуть выпрямился в кресле и ответил приятным низким голосом:
— Да, я сверил данные с официальными источниками и добавил немного контекста из исследований о городской жизни. Думаю, это поможет читателям понять реформу.
— Хорошо, но не перегружай текст, — я сделала паузу, чтобы подчеркнуть требовательность, но в голосе осталась мягкость. — Читатель любит ясность и простоту.
— Конечно, — кивнул Денис. — Я постарался, чтобы ссылки на исследования были ненавязчивыми, скорее как подсказка для тех, кто захочет углубиться.
— Вот это правильный подход, — отметила я.

Денис немного наклонил голову, соглашаясь, и на секунду задержал взгляд на мне. Я машинально поправила прядь волос, хотя знала, что она и без того хорошо лежит. Внутри же всё дрогнуло, я почувствовала себя снова школьницей, которую застали на месте преступления с тетрадкой стихов вместо домашки. И что ещё хуже, в моих графоманских стихах не было ни рифмы, ни слога, а только отчаянное желание творить.
— Кстати, напомню, что сегодня вечером мы собираемся в кафе, — добавила я, скрестив руки. — Повод хороший: твой первый год в редакции. Маленький юбилей, а у нас принято отмечать такие события.
— Это очень приятно слышать, — Денис откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся. — Честно говоря, я и не заметил, как пролетел год. Конечно, с радостью.
— Отлично. Тогда к восьми вечера собираемся в кафе «Старый город», чтобы все успели закончить дела и прийти без спешки. Корпоратив почти семейный, без лишнего официоза. Торт с циферкой «1» заказывать не будем, — сказала я, изображая серьёзность, хотя внутри уже репетировала позитивный тост про харизматичность Дениса.

Собираясь уйти, я повернулась и вдруг ощутила его пристальный взгляд в мою спину. Я усмехнулась про себя и всё же мои шаги стали чуть медленнее и плавнее. В голове звучал внутренний голос: «Не споткнись. Ради всего святого, не споткнись!»

Вечером все наши собрались в уютном «Старом городе». На столах скоро появились салаты, говядина в пряном соусе с овощами и бокалы вина. Разговоры текли свободно, и даже самые строгие коллеги позволяли себе шутки. Позже кто-то предложил караоке, вечер стал ещё веселее. Мы пели старые хиты, смеялись над фальшивыми нотами и аплодировали тем, кто решался выйти к микрофону. Хотя иногда аплодисменты звучали просьбой: «Пожалуйста, хватит!»

Я и не заметила, как постепенно коллеги стали расходиться по домам. Сначала один сослался на срочную статью, другой на семейные дела, и в итоге компания разошлась. В кафе остались лишь мы с Денисом, неторопливо пили вино, наслаждаясь редкой тишиной после шумного вечера. Официант, включив приглушённую безмятежную музыку, удалился за стойку к бармену. Тёплый свет ламп создавал ощущение интимности, Денис говорил о современной литературе с увлечением, приводил примеры авторов, которые, по его мнению, умеют соединять классику и новые формы. Я слушала и думала, что если бы он так же страстно рассказывал про инструкцию к микроволновке своим красивым голосом, то я бы тоже заслушалась. Разговор постепенно уходил от книг в сторону более личных тем. Вино делало настрой расслабленным, слова звучали откровеннее. Денис рассказал, что был женат. Ранний брак на первой любви казался в молодости естественным шагом, но быт быстро разрушил иллюзию. Повседневные заботы, несоответствие характеров и частые ссоры сделали отношения невыносимыми, поэтому развод оказался неизбежным. Он рассказывал об этом без горечи, скорее с философским принятием. После развода живёт один, в его словах слышалась лёгкая свобода, но и оттенок одиночества. Я обратила внимание, как откровенность открывает новые грани личности, скрытые профессиональной манерой держаться.
— Знаешь, у меня бывают проблемы с пунктуацией, — признался Денис, чуть улыбнувшись. — Особенно с запятыми, они для меня маленькие бесовские ловушки.
— Правда? — я тоже улыбнулась, слегка удивлённо. — Никогда не замечала.
— Потому что я всегда заранее прогоняю тексты через программы, — сказал он с лукавым блеском в глазах. — Не хочу, чтобы в редакции заметили слабое место.

Мы переглянулись, понимая больше, чем произносили.
— Хочешь услышать мой секрет? — Денис усмехнулся, сделал глоток вина и, увидев мою заинтересованность, заявил: — дома я совсем не тот Денис, которого все привыкли видеть на работе.
— В каком смысле? — я приподняла брови, ожидая продолжения.
— Во мне просыпается фрик, — сказал он с самоиронией. — Я зову его Дёня, он ругается матом, не дружит с соседями, обожает копчёную рыбу и тёмное пиво, смотрит странные сериалы и тупые комедии. Приняв душ, Дёня танцует и разгуливает по квартире голым. А ещё слушает дерьмовую музыку, которую никто в здравом уме не включит.
— Нууу прекрасно, — протянула я иронично. — Значит, в редакции у нас Денис, а дома Дёня. Раздвоение личности?
— Именно, — кивнул он. — Ещё Дёня играет в компьютерные игры, где нужно строить ферму. Представь, днём я беру интервью у министров, а вечером спорю с виртуальной коровой, которая отказывается давать молоко.

Я невольно рассмеялась, представив его спор с упрямой коровой. Смех прозвучал неожиданно звонко, и Денис тоже засмеялся, подавшись вперёд. Мы встретились глазами на расстоянии дыхания и замолчали. Тишина наполнилась притяжением. Я смотрела на него и думала, что за образом брутального и уверенного журналиста, скрывается интересный, противоречивый и удивительно искренний мужчина. В конце концов, именно такие контрасты делают человека самим собой. А что будет дальше мне только предстоит узнать.