20 Пусть время юности

Пусть время юности былое возвратится
Метель все за окном кружится и кружится,                Давай с тобою вспомним Тегеран,                Пусть время юности былое возвратится,                Коснется нас дыханьем полуденных стран,
Давай с тобою вспомним Тегеран.                И выпьем золотистого вина  стакан,                Такого терпкого, что пил Омар Хайям,                И вспомним, вспомним Тегеран.
Весну, садов миндальных розовую пену,                Востока древнего седую старину,                И блеск снегов вершины Демовенда,                И солнцем щедрым наполненную страну. 
Мы вспомним «голубую родину Фирдуси»,                Ее еще Есенин воспевал.                И вспомним мы о «ласковом Урусе»,                Который никогда там не бывал.               
Писал о розах он,                Мы роз с тобою не видали                «Бегущих тихо, тихо по полям»,                Там розы в цветниках  благоухали,                Но слышали мы песни те, что пел Хайям,                И виден прекрасный Гюлистан.               
Давай с тобою вспомним Тегеран.                Мы вспомним новый современный город,                Что был уже не «лучшим светом осиян»,                А яркими огнями электрических реклам,                Там громкие гудки автомобилей                Баги клаксон старинный заглушили,                И еле слышался далекий перестук                Копытцев ашисов, несущих тяжкий вьюк.
Мы вспомним улицу с названьем «Лалазар»,                Ты помнишь, там поблизости огромный был базар,                Но из прозрачных, словно лепестки, там                Зеленый чай с тобою мы не пили,                Нам кофе в чашках подавал Кондитер в новомодном магазине,                На улице с названьем «Лалазар»,               
Мы парк старинный вспомним,                За оградою цвели граната алые цветы,                Пруды лежали в изумрудной раме,                И точно молнии во тьме                Формы быстрые мелькали,                В прозрачной ключевой воде.               
Здесь в затаенной тишине                Сидел на бронзовой скамье                Задумчивый и грустный Грибоедов,                О чем он грезил? О Москве?                Быть может о заснеженных равнинах?                А может об очах  Красавицы грузинки Нины?                Нем памятник, немы его уста….                Вокруг дремота в воздухе Востока разлита.