Рогнеда. Часть третья. Глава двенадцатая

- 12 -

 Можно было дальше спорить-выяснять почему именно её, добиваясь иного… однако Маланья сразу безоговорочно поняла: Метрана не передумает. Это её оплошность, Малаши: ей и отвечать за неё… да и за парня. Но девушка не собиралась так просто сдаваться. И она сказала то, что следовало высказать метере ещё в день, когда обо всём догадалась:

 

- Зачем?

 

- Что именно? – Выгнула бровь женщина.

 

- Зачем ты наградила меня желанием стать актрисой…

 

- Когда ты догадалась?

 

- Недавно. – Маланья на сей раз и не пыталась скрыть эмоции, применяя искусство, которым она овладела в совершенстве. – Я вспомнила себя, недавнюю… никогда, даже в страшном сне мне не мечталось о подобном. И вообще… публичные выступления… это не моё. И никогда не было!

 

Метрана молчала. Казалось, она переваривает услышанное и решает, как поступить: что лучше всего в данной ситуации сказать и сделать. Рогнеда, ставшая невольной свидетельницей этого объяснения, постаралась стать почти невидимой. Девушка замерла в глубине кресла, в котором сидела, и только молча наблюдала, ожидая развязки: как же метера выкрутится из этой непростой ситуации. Ведь, как ни поверни, а ответственность за этот самый… Малашин актёрский «опыт» полностью лежит на их учителе. Однако, Метране снова удалось удивить свою любимицу, в волнении ожидавшую развязки. После непродолжительной паузы, во время которой она пристально, но довольно бесстрастно глядела на свою обвинительницу, женщина спокойно произнесла, обращаясь к Маланье:

 

- И ты хочешь сказать, что не рада этому?

 

- Ну-ууу… э-э… - Замялась девушка. – Не то, чтобы не рада…

 

- Разве обучение актёрскому мастерству не помогло тебе не просто социализироваться, а позволило открыть и быстро проявить множество талантов, ранее скрытых за скромностью и закрытостью ото всех? – Метера выжидающе смотрела на практикантку. В глазах Малаши плескалась растерянность.

 

- Да, но… - Пробормотала она, взглядом прося поддержки у напарницы. Однако Рогнеда ничем не проявляла свою обычную готовность вступиться. Метрана между тем продолжала:

 

- Разве, приехав в школу метер, ты не быстро влилась в общий поток образовательной программы, и легко нашла не только подруг, но даже и почитательниц?

 

- Э-это правда… но ведь я… - Маланья всё ещё пыталась кого-то, возможно и себя саму, убедить в том, что с ней поступили нечестно.

 

Но метера не собиралась так просто отступиться от своей правды:

 

- А представь, Малаш, что было бы, если ты поехала в школу сразу из Невелеи? Не подготовленной несколькими месяцами тяжёлого обучения в театральной студии… которую, впрочем, ты так спокойно впоследствии оставила. Как ты полагаешь сумела бы ты так же легко попасть в успешные ученицы и всеобщие любимицы?

 

- Нет конечно… но всё же… - Девушка держалась из последних сил, но было видно, что скоро сдастся под натиском неоспоримых аргументов учителя.

 

- И последнее. – Метрана прикрыла глаза. Её дыхание с виду казалось спокойным, но внутри бушевали стихии. Рогнеда поняла, что метере нелегко дался этот разговор с Маланьей. – Не думаешь ли ты, что без суровой школы театрального искусства, ты бы вообще смогла когда-либо стать метерой с твоими исходными данными и прочими… комплексами?

 

 - Так значит и метерой… тоже мне ты предназначила быть? – Малаша глядела на женщину во все глаза, не в силах совладать с собственными чувствами. Казалось девушка сейчас расплачется, или хуже того – грохнется в обморок.

 

- Нет. – Поспешила разуверить подопечную учитель. – Это невозможно. – Она улыбнулась одним уголком губ. – С качествами, необходимыми для того, чтобы впоследствии выучиться и стать метерой, можно только родиться. У тебя эти признаки были исходно. Я их просто разглядела и сумела направить для лучшего раскрытия твоего потенциала тем самым способом. И уверяю тебя, девочка, это был самый лучший и простой путь. Возможно, мне следовало тебе сказать об этом чуть раньше. Но извиняться я не собираюсь.

 

Маланья молчала. Её грудь высоко вздымалась. Видно было, что в девушке борятся два противоречивых чувства: затаённая обида на Метрану и растущая благодарность к ней же. И чувствовалось, что это – новое – потихоньку вытесняет старую обиду.

 

Буквально через несколько мгновений недавняя ученица актёрскому мастерству со спокойным достоинством подняла голову и, окинув озорным взглядом и учителя, и подругу, хорошо поставленным голосом произнесла:

 

- Значит, говорите… медведь? Прирученный мной. Что ж, я не против.

 

 

Домой с практики в этот день девушки шли вместе. Недавно порушенная Малашиным поведением в отношении семьи девушки, симпатия Рогнеды, после услышанного ею утреннего разговора между напарницей и метерой, понемногу начала возвращаться. Неда почувствовала, что стала лучше понимать побудительные причины, движущие каждой из женщин. И сама девушка ощутила растущую и укрепляющуюся связь между ними троими.

 

 

Вернувшись домой, Неда обнаружила в гостиной одиноко сидящую за столом мать. Отец с Буядаром по раннему времени суток ещё не вернулись с работы. И Рамая, которая обычно хлопотала по хозяйству, готовя в это время трапезу для родных, отчего-то выглядела печальной. Завидев дочь, женщина смахнула с щеки непрошеную слезинку и, поднявшись навстречу Рогнеде, заключила её в крепкие объятия. Удивленная такой неожиданной лаской девушка, невольно отстранилась от матери и, пристально глядя ей в лицо, спросила:

 

- Что случилось, мама? Отчего ты грустишь? Что-то снова с Катьярой, или… Микуля чем огорчил?

 

- Нет-нет… - Поспешила заверить дочку Рамая, пытаясь изобразить на лице улыбку. Однако, у неё вышло это неважно. – Всё у них в порядке. Это… это другое.

 

Ласково взяв мать за руки, Рогнеда усадила её рядом с собой, и нежно глядя в глаза, продолжила расспрашивать:

 

- Что же тогда? Расскажи мне. Может быть я сумею тебя утешить.

 

- Ты скоро опять уедешь… - Рамая вздохнула. Две слезинки скатились по щекам женщины. – Теперь возможно навсегда.

 

- Ну что ты, родная. – Девушка и рада была что-то возразить матери, но… что она могла ей сказать. Что вернётся? Она и сама не была в этом уверена. Что станет чаще писать? Да разве она не знала, что этого не сделает… Не сама ли в прошлый раз хотела отдалиться от родных, желая чтобы они по ней меньше тосковали? И в этот раз по-другому не будет.

 

- Ах, дочка. – Рамая уже не скрывала льющихся из глаз слёз. – Почему-то в прошлый раз мне было легче. Я знала, что уезжаешь надолго, возможно навсегда… и смирилась с этим. Но сейчас… когда вы с Малашей так неожиданно вернулись – у меня появилась надежда.

 

- Но мама, мы же…

 

- Нет, молчи. Я знаю, это не ваша с Маланьей инициатива… вам так было велено. Но мне… нам с Байнорой не легче от этого. – Рамая с обезоруживающей нежностью смотрела на дочь.

 

- Прости. – Что ещё Неда могла на это ответить.

 

- Нет. – Женщина вскинула на дочь заплаканные глаза. – Ты не виновата. Но знаешь… как нелегко во второй раз отпускать нам с соседкой дочерей? Неизвестно куда и насколько.

 

- Не навсегда, мам… Правда. Я тебе обещаю. – Прозвучало это неубедительно. Девушка и сама это понимала. Поэтому постаралась немного сменить направление разговора. – Но ты ведь сама могла… я имею ввиду, когда Метрана тебе предлагала… Почему ты отказалась?

 

Они никогда не говорили об этом. Рогнеда чувствовала, что для матери эта тема до сих пор тяжела. Но выхода у неё не было: девушка не хотела уезжать, не обсудив теперь это с мамой.

 

И Рамая рассказала.

 

 Продолжение скоро...