Глава 7. Преображение

В последующие дни на скованной льдом Нагатинской пойме, где-то посередине между островом Бобровый и левым берегом Москвы-реки, разворачивались события поистине грандиозные. В одну из ночей над наглухо вмёрзшим в лёд «Корундом» в одночасье вырос белоснежный ангар, скрывший и сам катер, и всё происходящее вокруг от любопытных глаз.
Внутри ангар обогревался двумя мощными дизельными пушками, закупленными Логосом в первые же часы операции. Снаружи заурчал генератор, спрятанный в шумопоглощающий контейнер. Появилось мощное освещение. С помощью системы балок, домкратов и талей «Корунд» был вырван из ледяного плена и теперь беспомощно висел на цепях, красуясь ржавым железом и вмятинами на бортах. Он напоминал гигантское морское чудовище, которого вот-вот начнут свежевать.
Внутри и вокруг, словно муравьи вокруг жука, круглосуточно копошились шустрые работяги. Среди них то и дело мелькал знакомый силуэт Геннадия Иваныча, стремительно перемещавшийся туда-сюда с маленькой кувалдой на перевес. Он был похож на шаровую молнию в чёрной беретке. Перемещаясь от рабочего к рабочему, он подпитывал процесс, то и дело напутствуя молодых и направляя их на трудовой подвиг.
— Ептимать, — вещал скороговоркой Иваныч, подлетая к одному из них. — Ты куда руку суёшь? Больше сунуть некуда!? Знаешь, сколько эта чушка весит?! Чуть качнётся — раздавит и не заметишь. Вот держи. Дай-ка я вдарю.
Или, подойдя к молодому сварщику, орал:
— Чего ты тут поналяпал, ептимать?! Где шов? Ептимать, это у тебя шов? Это у тебя козья морда, а не шов. Дай сюда. Шестёрку надо варить шестёркой!
То тут, то там вспыхивали слепящие молнии сварки, выли болгарки, выдыхая снопы огненных брызг. Металл шипел и кроился, скрепляемый воедино.
Руководил этим хаотичным на первый взгляд балетом высокий человек богатырского телосложения в белой каске и с усами, достойными боевого моржа. Это был Арсений Анатольевич. Его широченная ладонь со свистом рассекала задымлённый воздух ангара, безошибочно указывая, кому что брать, куда нести и к какому месту на громадном, угрюмо зависшем корпусе приваривать очередную заплатку или крепить новый узел. Вторая рука сжимала рулон чертежей и спецификаций наподобие дубины.
Анатольич управлял опасными энергиями и парил над стройкой, подобно орлу над копошащимся птичьим двором!
Периодически сквозь его густые усы вырывались разящие громы и наставительные междометия.
Работяги то и дело ворчали:
— Усищи отрастил, Анатольич, совсем озверел.
Работа, на которую он согласился в пылу инженерного азарта, представляла собой отнюдь не заурядную задачу. Мало того, что «Корунд» надо было привести в рабочее состояние в сжатые сроки, пока январский лёд позволял подвезти металл и оборудование, — требовалось ещё и соблюсти скрытность, не привлекая зевак. Людей, самых проверенных и рукастых, пришлось сдёрнуть с производства, пообещав щедрые гонорары и своё личное благорасположение. Сам он взял внеочередной отпуск за свой счёт, сославшись на застарелую болячку.
Благо с финансированием у пресловутого «дяди из Цюриха» действительно всё было в порядке. Неизвестный и загадочный спонсор, чей тяжёлый бас Арсений периодически слышал на коротких производственных совещаниях два раза в сутки, щедро рассыпал платежи, подобно поливальной машине, разгоняющей демонстрации. Оплачивалось всё самое лучшее, по первому требованию и совершенно без каких-либо обоснований. С таким подходом Яблочкин сталкивался впервые за всю свою насыщенную трудовую деятельность. Это вдохновляло и настораживало одновременно.
На следующее же после памятного совещания утро его во дворе ждал новенький огромный американский пикап. Ключи и документы Арсению передал невзрачный менеджер; буднично попросив расписаться «вот тут и тут» в стандартном бланке, он растворился, как будто его и не было. Машина была заправлена под завязку, зарегистрирована на какое-то непонятное ООО и предоставлялась Анатольичу в полное распоряжение без каких-либо обязательств.
— Широко шагают флибустьеры, — только и смог произнести Анатольич, пнув здоровенное зубастое колесо и с любопытством рассматривая последствия вчерашнего консилиума на своей физиономии в боковом зеркале размером с небольшое трюмо.
Вся эта ситуация была настолько нереальна и утопична, что он просто перестал оценивать парадоксы и занялся привычным делом. Решать нерешаемое, совмещать несовместимое и впихивать невпихуемое. Это была его стихия, и она поглотила его без остатка. Сроки горели.
________________________________________
Работа шла с двух сторон. Пока Анатольевич и его бригада избавляли «Корунд» от ржавчины и наращивали мускулы, внутренняя команда под руководством Логоса занималась нервной системой и мозгом судна.
Старая, «уставшая» проводка, местами оплавленная и замотанная изолентой, была безжалостно выдрана и заменена на современную, с тройным запасом мощности и умной разводкой. В рубке управления на месте потрёпанных советских тумблеров и стрелочных приборов выросла строгая панель из матово-чёрных сенсорных экранов и аварийных физических кнопок. Логос обзавёлся собственным серверным шкафом, установленным в бывшей кормовой каюте — месте, наименее подверженном качке. Тихое гудение вентиляторов стало новым биением сердца «Корунда».
По всему периметру судна, на мачте и даже ниже ватерлинии (в специальных обтекателях) появились многочисленные глаза и уши Логоса: камеры ночного видения, тепловизоры, лидары, микрофоны, датчики вибрации, сонар. Логос обрёл не просто зрение, а видение — в ультрафиолетовом и инфракрасном спектрах. Он слышал скрип такелажа за полсотни метров, чувствовал изменение давления воздуха и температуру забортной воды с точностью до десятой доли градуса. «Корунд» перестал быть слепой железной банкой. Он начал ощущать мир вокруг.
Сердце судна — надёжный как лом советский дизель 3Д6С1 — прошло полный капремонт. Его разобрали до винтика, промыли, заменили всё, что вызывало малейшее сомнение, собрали и покрасили в свежий агрессивно-синий цвет. Теперь он стоял в машинном отделении, сверкая, как новый, и был готов реветь по первой команде. Систему выхлопа аккуратно вывели под воду через глушитель-ватерблок. «Корунд» стал почти бесшумным. Топливные баки не просто выдраили — их усилили изнутри, а вдоль бортов установили дополнительные для большей автономности.
Внутри скромно поместилась новая система очистки и опреснения воды, а на крыше надстроек разместились солнечные панели по 400 Вт каждая.
Винт был заказан новый, с хранения базы ВМФ. Балансировка и доставка с другого конца страны обошлась в кругленькую сумму, что постоянно вызывало справедливый гнев капитана. Тот то и дело призывал устроить подлёдную водолазную вылазку и «незаметно отжать» винт с одного из похожих катеров, примеченного им неподалёку в отстойнике на Филёвской пойме. Логос и Толик были непреклонны: при наличии средств так рисковать было попросту глупо.
Вал Арсений Анатольич умудрился по чертежам Логоса втихаря изготовить и вывезти с завода. После совместной балансировки узла (в одном только ему известном секретном месте — скорее всего, тоже на заводе) винт с валом были аккуратно установлены на штатное место.