Душа фермы. Клепан Клепаныч

Основано на реальных событиях.                На календаре было 4 марта 2022 года. Новостные ленты и нацистский шабаш вгоняли мое сознание в узкий депрессивный туннель, из которого это сознание упорно не находило выхода. Душа дико болела за тех, кто в бою. За тех, кто в плену, за зятя-курсанта выпускного курса военной академии, за новорожденного внука, который появился на свет аккурат в день начала спецоперации на Украине и который в ближайшие месяцы, по приказу Родины отправиться вместе с отцом нести нелегкую военную службу и это при самом спокойном раскладе. В мозгу противно и настойчиво стучали молоточки: «Мне плохо. Мне тяжело. Я не справляюсь. Что будет дальше???» Ответы не стучали никакие. Будто издеваясь, муж - военный пенсионер, радостно так и ежедневно повторял, что подполковников запаса призывают до пятидесяти пяти лет и у него еще есть возможность послужить Родине. «Это капец какой-то…» - подумала я, когда моя дочь-медик аккуратненько так спросила папочку, как ей отправиться на эту самую спецоперацию в качестве медработника. А тот, в свою очередь, с неистовством начал давать ей инструктаж по оформлению на контрактную службу. «Идиоты!»- кричала я на них трехэтажными «культурными» словами. «А как же я? А как же твой четырех-летний ребенок???». На что все нагленько так ответили, что бабушку, то есть меня, уже никто никуда не возьмет. Короче, без вариантов… Выпроводив всех из дома по делам, пытаясь привести нервную систему хоть в какой-то баланс, морально обессиленная, я буквально выползла на улицу и подставила лицо под яркие солнечные лучи. Бесцельное шатание по придомовой территории никак не успокаивало и не добавляло оптимизма.                На горизонте показалась машина мужа. И это было уже небольшим, но все же позитивом в сегодняшнем тяжелом дне. «Надо же! Еще не уехал воевать!!!» - издевательски подумала я. Да уж! Слышал бы дедушка Байден вот такие семейные совещания, давно бы отстал от нас, поняв, каким фанатичным может быть русский народ, если его крепко достать. Надежду на еще что-то хорошее в этот день окончательно разрушил вопрос моего главнокомандующего, когда машина отстановилась: «Это не наш черный кот лежит сбитый на дороге?» Последние капли адеквата покинули меня. Я рванула к шоссе. Там, посреди шныряющих машин лежал он, мой Клепан Клепаныч. Любимый черный кот с белым пятнышком на груди и согнутым кончиком хвоста. Горе мое было настолько очевидным, что автомобили шарахались от меня и прекратили движение когда, взяв это окоченевшее тельце, я двинулась в своем  траурном шествии в сторону дома. «Ну уж если и кот меня покинул…»- думала я, нежно прижимая бедолагу к себе. Вороны и сороки с криками проводили меня до дома. Они давно присмотрели себе эту добычу, но не решались приступить к трапезе, остерегаясь плотного движения машин. И к такой наглости они были явно не готовы. Вся в слезах и соплях я завернула своего покойника в тряпицу, положила в мешок и закопала в сугроб, надеясь перезахоронить, когда сойдет снег.                Надо же как бывает! С этой дороги началась наша с этим котом история еще четыре года назад, когда я вытащила его из под колес мчащегося грузовика. Это был крошечный, едва открывший глазки малыш. Он смело шел неизвестно куда и неизвестно зачем. Весь блохастый, тощий, больной… Но ооочень смелый! Всю жизнь он оставался диковатым, любил и доверял исключительно мне и маленькому внуку. Был осторожен, но при этом смелость всегда оставалась его главной чертой характера. Навалять мог и собаке, и крокодилу. Но обожал коз и птиц. Спал или с курами в гнездах, или у козла на спине. Был независим и свободолюбив. Тяжело переболел вместе с нами ковидом и выжил, вопреки прогнозам. Вся его небольшая жизнь пролетела перед моими глазами как яркое солнышко, теплое и светлое. Хотя люди его часто пинали просто за то, что он был черным.                Похороны были быстрыми, поминки короткими и я ушла в душевную нирвану. Ибо сил не было больше ни на эмоции, ни на какие либо действия. Сил хватило лишь открыть дверь бани, чтобы выпустить на прогулку другую свою хвостатую питомицу, которую очень не любил мой Клёпа и частенько вваливал ей при встречи тумаков. «Выходи! Теперь ты одна здесь хозяйка…!» - ехидно сказала я. Она, будто поняв, о чем идет речь, гордо подняла хвост трубой и продефилировала медленным шагом по центральной дорожке сада, хотя до этого дня передвигалась исключительно ползком и по закоулками, соблюдая тактические правила диверсанта в тылу врага. Казалось, этот день не закончится никогда. Пытаясь хоть как-то сменить обстановку и отвлечься я вдруг придумала, что у нас закончился хлеб и мне срочно нужно в магазин. Шла я медленно, понимая всю бесцельность своей прогулки. В магазине я так ничего и не купила, а про хлеб даже не вспомнила. Приближаясь к дому увидела возле калитки  нагло виляющую хвостом кошку, которая, будто издеваясь, всем своим видом показывала, что именно она теперь здесь главная. Никто, ни кошка, ни я не успели среагировать на то, что произошло в следующую секунду. Из под стоявшей у дома машины сначала раздался предупредительный, практически львиный рык, а потом, как петарда вылетел мой черный «мертвец» и от всей своей кошачьей души навалял таких тумаков этой рано обнаглевшей, новоиспеченной хозяйке дома! Кошка, поджав хвост исчезла из поля зрения, а Клепан Клепаныч победоносно, с довольной мордой лица, нежно прижался к моей ноге, мурлыкая намекнул, что не плохо было бы пойти и перекусить чего-нибудь вкусненького.                В один миг всё в моей душе стало на свои места! Жизнь торжествует! Она продолжается и восстает из пепла!                «А кого же я похоронила?» - растерянно я спросила мужа.                «Какая разница.» - ответил он. «Тот, кого ты похоронила будет там, на радуге счастлив, что о нем погоревали и достойно проводили. Это еще один твой хвостатый ангел-хранитель.» И в эту минуту я поняла, что даже в темном туннеле, в самом его конце всё равно есть свет!