24 Сцена Аварийка на три секунды

Прошло пять лет. Место встречи — та самая парковка у старого двора, где когда-то две «стихии» не поделили проезд. Старый Зая (теперь просто Александр) выходит из своей аккуратной, хоть и не новой машины. Он выглядит спокойным: человек, который наконец-то выспался и больше не гасит чужие пожары.
К нему бесшумно подкатывает бронированный лимузин цвета «северная малинка». Из него выходит Таня. На ней костюм, который стоит как этот двор, и взгляд, в котором математики больше, чем страз.

Таня: (поправляя идеальную укладку, в которой нет ни намека на прежний хаос)
— Здравствуй, Александр. Вижу, ты всё еще пристегиваешься ремнем безопасности. Не боишься, что он ограничит твой полет?

Александр: (улыбаясь краешком губ)
— Здравствуй, Таня. Я пристегиваюсь, потому что уважаю законы физики. Они, в отличие от «акселераторов смыслов», работают даже в безвоздушном пространстве. Как твой «квантовый скачок»? Ракетное топливо еще не закончилось?

Таня: (опираясь на дверь лимузина)
— Я перешла на ядерный синтез. Новый Зая... Артур... он оказался отличным процессором, но у него быстро перегреваются платы. Он всё еще думает, что я — его «муза», хотя на самом деле я уже три года как его мажоритарный акционер через три офшора. Он верит, что я вижу «энергетические потоки», а я просто вижу дыры в его аудите.

Александр:
— Значит, ты всё-таки его «раскусила» сама, не дожидаясь СБ? Я ведь предупреждал тогда на парковке...

Таня: (её взгляд на секунду становится ледяным, тем самым — из физмата)
— Ты предупреждал, что они меня раскусят. Но ты не понял главного, Саша. Они не могут раскусить то, во что отчаянно хотят верить. Им нужна «Малинка», потому что без неё их мир — это просто скучные цифры и страх смерти. Я продаю им бессмертие в розовой упаковке. (Пауза). А ты... ты ведь знал, да?

Александр:
— Что ты — гений? Догадывался. Что ты — холодный манипулятор? Понял, когда ты бросила туфли мне под ноги. Знаешь, Тань, я ведь тогда не тебя спасал. Я спасал в тебе ту девочку, которая когда-то реально потерялась в лесу и испугалась. Я думал, если я буду твоим «буфером», ты не превратишься в... это. В функцию. В алгоритм.

Таня: (тихо, почти по-человечески)
— Алгоритмы не плачут, Саша. Это очень удобно. Когда я была «Умничкой», у меня болела голова. Теперь у меня болят только счета в швейцарских банках, но на это есть таблетки с каратами. Ты был единственным, кто любил меня «аналоговую». Но на аналоге нельзя построить империю.

Александр:
— Зато на аналоге можно просто жить. Пить кефир, смотреть, как падает снег, и не думать о том, в каком «доме» сейчас Меркурий. Кстати, как Тимоша?

Таня: (вновь надевая маску «Богини»)
— Тимофей возглавляет фонд «Гравитации нет». Он вчера купил себе остров. Сказал, что там «правильные вибрации». На самом деле — там офшорная зона и идеальный климат для дата-центра. Мальчик — меценат, Саша. Как ты и хотел... по-своему.

Александр:
— Понятно. Ну что ж, Скала. Рад, что ты не рассыпалась. Но знаешь... я всё-таки рад, что я остался на берегу. Здесь хотя бы пахнет настоящим забором, а не жженой резиной от твоего «Майбаха».

Таня: (садясь в машину, бросает через плечо)
— Забор — это границы, Саша. А я — бесконечность. (Окно закрывается, но перед самым отъездом она включает «аварийку» — всего на три секунды).

Александр: (вслед уезжающей машине)
— Нет, Таня. Ты просто очень длинное число после запятой. Красивое, но бесконечно одинокое.