Торжество справедливости

Сейчас в США начали снимать много фильмов про страдания рабов до их освобождения после гражданской войны. И как-то один афроамериканец в интернете обвинил меня в том, что мои предки были рабовладельцами, и потому я ему что-то должен. На мой вопрос о том, почему он так уверен в том, что мои предки были рабовладельцами, он ответил, что у меня кожа белая, волосы рыжие, значит мои предки были рабовладельцами. Для начала я упомянул о том, что в гражданской войне фактически за отмену рабства, воевали люди с белой кожей, а афроамериканцев в армии Севера было не так уж и много, да и среди белых до войны было достаточно аболиционистов, которые жертвовали жизнями ради отмены рабства. И тут этот судья заявил, что аболиционистов было меньше, чем рабовладельцев, потому все белые люди ему что-то должны, чтобы искупить вину предков. И этот человек совершенно не понимает, что он уподобляется тем самым рабовладельцам, которые определяли место человека в обществе по цвету его кожи, по его происхождению, винили или оправдывали человека, исходя из того, где и когда он родился. Таковыми были и национал-социалисты в Германии, таковыми были чекисты в СССР, которые репрессировали и казнили людей за из непролетарское происхождение.

Почему-то есть такой стереотип, что если человек недалёкий, то есть умственные способности его ограничены, то он обязательно добрый. Да, образование и пытливый ум не делают человека ни добрым, ни милосердным, ни сострадательным, ни великодушным. Но по крайней мере если человек способен хоть немного размышлять, то для него будет очевидно, что если в настоящем начать убивать людей по какому-то национальному, религиозному или расовому признаку в наказание за преступления их предков в прошлом, то в итоге это кончится, тем, что в настоящем случиться война и кровопролитие, и эта война будет продолжаться пока все друг друга не убьют. До этого дошёл ещё Конфуций, потом его мысль развил Сократ, и его умозаключения о том, что насилие — это несправедливость по своей сути, потому оно не может служить торжеству справедливости потом легли в основу христианской философии.

Да, порой опасных людей приходится останавливать с помощью насилия, с помощью насилия опасных для общества людей следует изолировать от этого общества. И только в двадцатом веке человечество начало понимать, что телесные наказания для преступников не могут быть справедливыми. Людей перестали казнить публично. И даже страшных преступников перестали умерщвлять, в наиболее прогрессивных обществах и в условиях изоляции им обеспечивают достаточно комфортные условия. Конечно, большинство пока не понимает, зачем отменили смертную казнь, почему преступников не хлещут плетью на виду у толпы. И то же большинство может счесть справедливым и кровную месть, которую практикуют не очень цивилизованные люди в некоторых местах. И именно потому, что это большинство либо не способно мыслить критически и верит вместо этого в то, что им кажется удобным, либо просто не знает истории, и потому готово наступить на те же грабли, на которые наступали люди ранее и много раз.

Даже с точки ветхозаветной справедливости звучит как-то дико, если какой-то человек убил ребёнка, то родитель погибшего ребёнка требует убить торжества справедливости ради не только убийцу своего ребёнка но и одного из детей убийцы. А если у убийцы детей нет? Тогда поборник справедливости требует, смерти ребёнка соседей убийцы или ребёнка его родственника. И до того, как появился интернет, люди подобное редко говорили, да и мало кто решался издавать такое, если кто-то такое печатал. Но появился интернет, появилась возможность излагать свои мысли публично буквально у каждого, да ещё и анонимно, то есть, не боясь ответственности за изложенное, и вдруг выяснилось, что внушительная часть человечества считает вполне нормальным, если в масштабах государства одни народные массы начинают убивать другие народные массы, за грехи их предков, как бы восстанавливая историческую справедливость. Маленький ребёнок, вроде бы и ни в чём не виноват, потому что ничего пока не сделал, но его далёкие предки были завоевателями, потому его надо убить, ради торжества справедливости, вполне серьёзно говорят некоторые лидеры, а народные массы предпочитают верить в то, что это справедливо. Позвольте, но это уже даже не ветхозаветная справедливость, при полном торжестве которой весь мир останется без зубов и глаз!

Строгим анонимным судьям в интернете может показаться абсурдом случай, когда кто-то из соседнего дома помял автомобиль человека, и тот зашёл в самую ближайшую квартиру того дома, и избил жильца. Кто конкретно из соседнего дома повредил его машину он не знал, но он считал, что жильцы соседнего дома все одинаковые, потому нет разницы, кого именно из них наказывать. А избитый жилец соседнего дома решил, что наказан несправедливо, потому что он никакой автомобиль не повреждал и решил восстановить справедливость, наказав кого-то из дома своего обидчика, и наказал. Таким образом в конфликт быстро было втянуто очень много людей, которые принялись постоянно наносить друг другу различный ущерб, пока не явилась полиция, и не наказала всех, кто наносил ущерб и не выяснила, что автомобиль был повреждён не жителем соседнего дома, а упавшим с крыши льдом. Но этим судьям не кажутся абсурдом их обвинения людей в том, что они родились в определённое время и в определённом месте, и их требования причинить этим людям страдания. И некоторые из этих сетевых судей не анонимы, а люди с высшим юридическим образованием или магистры по истории и философии. Некоторые образованные люди так не думают, но говорят, чтобы угодить тому самому верующему в свою правоту большинству.

Некогда в юности, когда я не было склонен к долгим рассуждениям, я был убеждён в том, что мне принесёт удовлетворение телесное наказание одного моего обидчика. Наказать его немедленно не представлялось возможным, его возможности превосходили мои, но я оказался достаточно терпеливым и изобретательным, чтобы получить возможность нанести ему ущерб, и к моему удивлению, мне совершенно не хотелось этого делать, было даже противно. Он был напуган, он извинялся и оправдывался, а мне не были нужны его оправдания, его страх, его извинения. Я чувствовал досаду, что потратил на этого придурка много времени и сил, и рациональнее было бы его забыть. Через какое-то время я узнал, что этот человек в итоге погиб молодым и достаточно страшно. Слушая эту новость, я не почувствовал совершенно ничего, ни радости, ни сожалений, ни жалости, ни сострадания, мне было безразлично, жив он или мёртв, беден он или богат, мучается или счастлив. Он был мне понятен и потому безразличен.

На основе этого опыта я понял, что начало пути прощения врагов лежит в соображениях о рациональной трате своих сил и времени. Бывают ситуации, когда преступно не противиться чьей-то агрессии, к примеру, когда атакуют не тебя, а маленького ребёнка к примеру. Можно подарить агрессору себя, но подарить ребёнка — это уже подло, и едва ли получится себя за такое простить. Но если зло более никому не угрожает и находится вне досягаемости, то тратить время и силы на его наказание, на восстановление справедливости, на правосудие, которое кажется истинным — просто не рационально. Если есть возможность не творить зло, то лучше его ни творить, даже ради торжества некой справедливости...