Виктор Коршунов и армейский Колумбайн

Бойня, которую 11 февраля 1958 года в женском общежитии рабочего поселка Лямино Пермской области устроил комсорг (!!) строительного училища Михаил Целоусов (жертвами стали семь человек) была не единственным «советским приквелом» знаменитого американского массового убийства.

20 апреля 1999 года Эрик Харрис и Дилан Клиболд - два совершенно слетевших с катушек американских подростка 18 и 17 лет от роду – устроили кошмарную бойню в средней школе Колумбайн (её название стало именем нарицательным) в округе Джефферсон, штат Колорадо. Нападавшие убили 13 человек (12 учеников и одного учителя), ранили ещё 24 человека, после чего застрелились сами.

27 сентября 1968 года проходившие службу в одной из воинских частей в городе Курске рядовой Виктор Коршунов и ефрейтор Юрий Суровцев учинили массовый расстрел гражданского населения города на привокзальной площади.

Это массовое убийство было приквелом бойни в Колумбайн три десятилетия спустя не только потому, что число убитых было одинаковым (13 человек) и к нему вскоре добавились оба душегуба (Коршунов был убит сообщником, а Суровцев расстрелян по приговору суда).

Но и потому, что оба кошмарных злодейства представляли собой murder-suicide pact («пакт убийства-самоубийства»). Однако обо всём по порядку.

К моменту принятия им решения о массовом убийстве, Виктор Коршунов отслужил почти два года (т.е., был уже старослужащим – дедовщина была не при чём), служил в стрелковой роте, считался лучшим стрелком части, был отличником Советской Армии… и безумно (реально безумно) влюблён в девушку, которая обещала его дождаться и выйти за него замуж.

Однако – обычная история, коих многие тысячи – передумала. Незадолго до учинённой им и его сообщником бойни, Коршунов получил от неё письмо, в котором было написано, что она рвёт все отношения с ним и выходит замуж.

Видимо, именно после этого Коршунов решил умереть. Однако он решил забрать с собой ещё нескольких, учинив массовую бойню. Он уговорил легко поддающегося внушению психически нездорового (инфантилизм) сабмиссива Суровцева составить ему компанию.

Никогда не понимал помешательства на конкретной женщине... двуногих существ мужского пола (таких не могу назвать даже самцом - не то, что мужиком и уж тем более мужчиной).

Преследовать, умолять, пакостить ..., не говоря уже о том, чтобы убивать (!!!) женщину, которая не хочет с тобой быть - бред какой-то. И уж, тем более, устроить массовое убийство ни в чём не повинных людей, которые вообще не при делах.

Реальная бесовская одержимость... да ещё какими-то совершенно дурными бесами. Ну надоел ты женщине... бывает. Ну разлюбила - тоже случается. Найди другую - уж чего-чего, а дамочек в нашем мире вполне достаточно.

Самое правильное отношение к "особам прекрасного пола" - да как к трамваю. Одна ушла - придёт другая. Да, цинично, не спорю - но всяко лучше, чем с ума сходить, беситься (в самом прямом смысле) ... ну и так далее.

Тем более, идти на зону... и уж, тем более, из-за этого умирать. Особенно когда тебе едва исполнилось двадцать. Вся жизнь впереди – и десятки представительниц прекрасного пола.

Слетевшие с катушек сабжи решили напасть на какое-нибудь «важное» учреждение — Курский горком партии, ГУВД Курского облисполкома или городскую прокуратуру. Выбор пал на горком.

25 сентября 1968 года они бежали из части, захватив с собой оружие — два автомата Калашникова с несколькими рожками. Однако напасть на горком не решились — в том же здании располагался опорный пункт милиции.

Рано утром 26 сентября неплохо знавшие город солдаты пошли в сторону железнодорожного вокзала. Они забежали в подъезд дома, выходившего окнами на Привокзальную площадь. Поднялись на четвертый этаж и позвонили в первую попавшуюся квартиру.

В квартире находилось восемь человек, в том числе четверо детей. Дезертиры убили открывшую им дверь женщину, ворвались в квартиру и перебили четырёх взрослых и детей, стреляя в них через подушку и добивая выживших тяжёлым чугунным утюгом.

На выстрелы выбежала гостившая в квартире 38-летняя Тамара Саттарова. Пригрозив убить двоих её детей, дезертиры послали женщину в магазин за водкой. По пути женщина встретила участкового, но ничего ему не рассказала.

За время её отсутствия преступники убили её детей (это к тому, что обещаниям террористов верить нельзя – надо было самой спасаться). Вернувшуюся Саттарову убийцы избили и изнасиловали, после чего закрыли в ванной.

Дезертиры якобы пустились в запой (мне в это верится с трудом – пьяные не могли накуролесить такое). В восемь часов утра 27 сентября Коршунов и Суровцев, увидев на Привокзальной площади большое количество людей, открыли по ним прицельный огонь короткими очередями из двух автоматов.

Были убиты ещё пять человек. В 8:15 к вокзалу подъехал автозак, в котором находились осуждённые, которые в тот день должны были убыть на этап. Солдаты открыли по фургону огонь, один из осуждённых был убит.

Водитель сумел увести машину из-под обстрела в переулок, что позволило избежать большего числа жертв.

Первыми милицию вызвали жильцы квартиры, соседней с захваченной преступниками. Милиционеры заняли квартиру сверху, собрались пустить газ через просверленное отверстие и пойти на штурм, но дезертиры пригрозили, что убьют заложников.

Повлиять на ситуацию не смогло ни милицейское, ни военное начальство, вскоре прибывшее к двери квартиры. Преступники не выдвигали никаких требований, а твердили, что хотят умереть (самый паскудный вариант для властей).

Чувствуя, что Суровцев вскоре сломается, его уговаривали сдаться и, как старшему по званию, приказать Коршунову сделать то же самое. Когда Суровцев заявил, что напарник ему не подчиняется, командир дивизии, в которой служили дезертиры, приказал ему расстрелять Коршунова.

Хотя никакой подготовки в области переговоров с террористами у полковника не было (тогда её в СССР вообще ни у кого не было), полковник интуитивно принял абсолютно правильное решение.

У Суровцева началась истерика, и в 10:15 утра он выпустил в Коршунова весь магазин автомата, а через десять минут сдался милиции. Чтобы толпа, собравшаяся на площади, его не линчевала, Суровцева переодели в милицейскую форму и тайком вывели из здания под видом раненого сотрудника. В тот же день эту форму сожгли – настолько сильное омерзение вызывал душегуб.

Было убито 13 и ранено 11 человек. Событие имело достаточно большой резонанс. Радио «Голос Америки» (такой же инструмент пропаганды, как и Гостелерадио) воспользовалось ситуацией (такое побоище скрыть не удалось) и заявило, что солдаты совершили массовое убийство в Курске в знак протеста против гегемонии КПСС и ввода советских войск в Чехословакию (цинизм просто запредельный).

Допросы Суровцева и вообще расследование этого дела это заявление предсказуемо опровергли. 2 ноября 1968 года выездная сессия Московского военного трибунала приговорила ефрейтора Юрия Степановича Суровцева к высшей мере наказания — смертной казни через расстрел.

А также к выплате компенсации в 552 рубля выжившей жертве - Тамаре Саттаровой. В мае 1970 года приговор привели в исполнение.

Логика властей понятна… однако мне представляется, что Суровцева всё же нужно было отправить на принудительное лечение в психушку. И потому, что он действительно был серьёзно болен – даже лечился в дурке до призыва в армию (признавшего его годным к службе эскулапа следовало бы отправить на зону за преступную халатность) … и потому, что он остановил бойню, застрелив лидера.