Трещина

Он перестал меня фотографировать. Даже на мой день рождения фоткал всех, кроме меня. А всегда этого было так много: селфи, разные ракурсы, я уставала от этого.

- Что будем делать на Новый год?
- Я не приеду...
- Почему?
- Денег нет.
- Ну, когда надо, всегда находились!

Он только пожал плечами.

Нас связывала многолетние дружба, деловые отношения, финансы, идеи, которые мы воплощали в жизнь, многочисленные поездки и разговоры о многом и глубоком. Мы были на одной волне.

Я ехала в Питер преддверии Нового года. Мне нужно было навестить свою старенькую тётушку, встретиться с читателями и с моими учениками. У меня были большие пакеты с подарками, которые я с радостью готовила для предновогодних встреч в Петербурге. Но, вместо радостного ожидания, мурашистый холодок бегал по телу и замирал где-то в солнечном сплетении, вызывая тошноту.

У нас с ним была традиция. По приезде радостные улыбки, объятия, шутки, затем мы шли в ресторан «Москва», рядом с вокзалом, на углу Невского и улицы Восстания, позавтракать, получая десятипроцентную скидку по чеку, за поездку на Сапсане. Любимый гардеробщик, который прятал мой чемодан, а мы с ним весело болтали и всегда оставляли ему на чай. Были у нас любимые места недалеко от стойки в мягких глубоких креслах, в которых мы постоянно теряли то номерки, то телефоны.

В этот раз он не уточнял ни номер поезда, ни вагон. Не писал смс с утра, желая доброго утра и прекрасной поездки. Где-то в разговоре прозвучало, что я выезжаю в 7 утра. И раз Сапсан, то понятно, что прибудет в 11 с копейками.
Поезд прибывал, и у меня были сомнения, встретит ли он меня.
Собрав свои вещи и огромные пакеты с подарками, я вышла на перрон и не увидела его. Но мы часто встречались на выходе с перрона, я двинулась к выходу. А хотелось просто куда-то быстро бежать, не замечая никого.
Тут я все-таки увидела его: он подбегал к перрону, в красной шапочке, махал рукой.
Мы встретились, хотели обняться, какая-то неловкость во всём была. Я уронила свои пакеты с подарками, наклонилась за ними, в этот момент он наклонился тоже и неуклюже чмокнул меня в щеку.
Мы не целовались обычно. Мы дружили.
Пошли через вокзал к выходу в город.

- В "Москву"?
- Да, в "Москву"! - уточнили мы друг у друга.

О чем-то говорили несущественном. В ресторане сели, что-то заказали, о чем-то продолжали говорить.

- А где остановилась Л.? - внутри у меня теплилась маленькая надежда. Я знала, что она в Петербурге.
- У меня.
- У вас отношения? - спросила я. И тут я стала наблюдать, как его глаза становятся абсолютно чёрными, и как будто он удаляется от меня, и вместо него появляется призрак.
- Да, - ответил он.
Я стала проваливаться в пустоту в этот момент, слёзы непроизвольно накатили на глаза. Это же длится уже полгода, я знала.

- Почему же раньше об этом не сказали, зачем отправлялись со мной в поездки?

Молчание в ответ.

И потом, после паузы: "Есть личные отношения, а есть деловые. Я не обязан докладывать".

- Да, - соглашаюсь я. Я сама так говорила, когда завязывались наши отношения. Мне нечего сказать в ответ. И опять хочется просто вскочить и убежать. Но впереди ещё деловые встречи, обязательства и договорённости. Мы связаны этими деловыми, финансовыми обязательствами. Слёзы приходится куда-то заткнуть вглубь.

На встречах я вижу давно знакомых людей, которые просто радуются мне, а я радуюсь им. Я знаю их уже очень много лет, хотя мы нечасто видимся. Это тёплые человеческие связи, которые не оборвались, и наполняют теплом.

Последний день в Питере. Мы вдвоём поехали на уже никому ненужный эфир, всё катится по инерции, по договорённостям. Потом пошли гулять по Невскому, по инерции, по обычаю, по договорённости.

Мокрый снег сыпал всё сильнее и сильнее, промозглый холод прибирал до костей. Разговор не клеился.
Мы опять в "Москве", за час до поезда.

- Мы не будем больше работать вместе, - говорю я, понимая, что предстоят трудности деловые, финансовые. Слишком много на него было завязано.

Шок у обоих.

- Ну, а как же наши поездки, разговоры? Мы будем общаться?
- Нет!
- Даже если моя мама умрет, я не смогу вам об этом сообщить?
- О смерти мамы, конечно, можете сообщить.
- Мы не будем больше разговаривать?
- О чем мне с вами разговаривать? О чем?! - я в тёмном бездонном космосе.
Я уезжаю в Москву 31 декабря. Все обрывается. Наступает Новый год.