Вино, багет и сыр - Приключения трёх идиотов

Аннотация: {Вино, багет и сыр. И три идиота, которые думали, что это всё, что нужно для счастья. Они не знали, что кот, которого кормил один из них, уже строит планы на мировое господство. Что Люксембург — ядерная держава. Что кошачья мята станет оружием массового унижения. Что бегать по Европе придётся долго, быстро и с фотоаппаратом в зубах. Добро пожаловать во Францию. Тут всё хорошо. Пока что.

Примечание: {Данная книга создана в исключительно юмористических целях. Всё, что происходит в книге, является выдумкой автора. Сам автор не стремится кого-либо унизить или оскорбить. И ещё: первая глава будет длинной. Не пугайтесь. И дочитайте до конца. Будет интересно. Спасибо за понимание и приятного прочтения.} 

 «Вино, багет и сыр — Приключения трёх идиотов». Глава 1.

[Глава 1, в которой читатель знакомится с героями, а герои — друг с другом, к сожалению...]

|АКТ I. БАГЕТ, ЛАПКИ И ЧЕЛОВЕК ИЗ КУСТОВ|

Парижское летнее утро началось совершенно обычно: солнце лениво выползало из-за Эйфелевой башни, дворники чистили и мели улицы, а один ничем не примечательный человек по имени Пьер Жопен уже успел облажаться.

[По поводу фамилии: Жопен, данную фамилию во Франции носили да и сейчас носят многие аристократы. Но Пьер Жопен — это очень удивительный человек... Да, забыл сказать: она совершенно никак не связана со словом на букву «Ж». Ну, наверное]

Наш с вами мистер Жопен в это время был в парке Монсо - отличное место для завтрака исключительно французским багетом. Он сидел на скамейке и пытался откусить кусок от багета. Но как это бывает с багетами, он оказался длиннее, чем обычно. Багет был длиннее его собственной руки, твёрже его головы и, кажется, жил своей независимой багетской жизнью. Каждый раз, когда Жопен открывал рот, багет уворачивался.

- Да чтоб тебя, - проговорил Жопен и... случайно ткнул себя багетом в глаз.

Мимо него в этот самый момент проходил месье Лягуш или более официально месье Анри Лягуш. Лягуш нёс коробку с лягушачьими лапками (он являлся поваром, причём лучшим в Париже, и таскал продукты домой, поскольку в ресторане, где он работал, они загадочным образом всегда пропадали. И да, делал он это, ради безопасности продуктов). Увидев мистера Жопена, который пытался вытащить багет из глаз, Лягуш решил остановиться.

- Месье, у вас всё хорошо? - поинтересовался Анри Лягуш.
- А похоже? - недовольно сказал Пьер.
- Ну... похоже, что багет сильнее.

Лягуш поставил коробку на скамейку и ловким движением руки выдернул багет из глаза Жопена, заодно оторвав себе кусок.

- Спасибо, - сказал Жопен. - Этот багет - мой завтрак.
- Был твой, - пожал плечами Лягуш. - Я повар. Кстати, лучший во всём Париже. Я умею чувствовать багеты. Этот был обречён.

Пьер хотел было обидеться, но в этот момент из кустов вылетел мистер Депольтье.

Депольтье был детективом. Не потому, что хотел, а потому, что в детстве мечтал стать пожарным, но увы или не увы (чёрт его знает, возможно) боялся огня. Теперь он расследовал преступления и тоже всего боялся (кто бы сомневался это же Депольтье). Сейчас он вылетел из кустов потому, что его толкнул велосипедист.

- Простите, месье, не заметил - сказал велосипедист и уехал.
- Ничего, ничего, - сказал Депольтье, лёжа в кустах. - Я всё равно планировал тут, так скажем, полежать.

Жопен и Лягуш переглянулись.

- Вы в порядке? - спросил Лягуш.
- Нет, - ответил Депольтье, вставая и отряхивая свой плащ. - Я никогда не в порядке. Я детектив. У меня депрессия и пистолет. Да-да, пистолет... без патронов, но для депрессии то, что нужно. Вы не поверите, но я знаю.

Он подошёл к скамейке, увидел багет и коробку с лапками.

- Завтракаете?
- Пытались, - вздохнул Жопен.
- Я вообще-то спешу, - сказал Лягуш и взял коробку. - У меня улитки дома, на плите. У меня сегодня много дел.
- Подождите, - остановил его Депольтье. - Вы случайно не видели подозрительного человека в красном берете?
- Я в красном берете, - обиделся Жопен.
- Вы не подозрительный. Вы просто смешной и жалкий.
- Спасибо, - спокойно сказал  Жопен.
- Пожалуйста, - с усмешкой сказал Депольтье.

Лягуш хотел уйти, но коробка решила открыться, и три лягушачьи лапки упали на землю. Одна, кстати, угодила прямо в берет Жопена. 

- Вот чёрт, - вздохнул Лягуш.
- Это знак, - сказал Депольтье. - Судьба свела нас всех.
- Судьба нас свела, потому что вы уронили лапки, - заметил Жопен, доставая лапку из берета. - А ещё это знак для вас, чтобы вы смотрели, куда падают ваши лапки, чёрт бы их побрал. - сказал Жопен недовольным голосом.

Лягуш хотел что-то сказать, но Депольтье его опередил.

- Да ладно вам, мистер Жопен, это мелочь. Да и к тому же какая разница? Давайте лучше знакомиться. Меня зовут Франсуа Депольтье. Я комиссар. Расследую дело о пропавшем сыре.
- О пропавшем сыре? - удивился Лягуш. - Это не преступление, это целая трагедия.
- Для обычного француза - да. А для меня - работа.

Жопен откусил багет (наконец-то) и спросил с набитым ртом:

- А я тут при чём?
- Вы свидетель, - сказал Депольтье. - Вы сидели на скамейке и смотрели на сырную лавку.
- Я сидел и смотрел на багет.
- Значит, вы ничего не видели. Идеальный свидетель. 

Лягуш хмыкнул:
- А я?
- А вы, мой дорогой, главный подозреваемый. Вы повар. У вас есть доступ к сыру. И вы роняете лягушачьи лапки на людей. Вы очень опасны для всей Франции.

Лягуш открыл рот, чтобы возразить, но не смог найти подходящих аргументов.

- Ладно, - вздохнул он. - Пойдёмте ко мне. У меня есть вино. И улитки. И сыр, кстати, тоже есть. Не краденый. И да, меня зовут Анри Лягуш. Я лучший повар всего Парижа. Умею готовить лягушачьи лапки и не только. 

- А ты докажи, что он не краденный, - сказал с деловым тоном Депольтье, имея в виду сыр. 
- Как? - Поинтересовался Анри.
- Не знаю. Я детектив, я задаю вопросы, а вы отвечаете.

Жопен доел багет, встал и сказал:
- Я с вами. Мне всё равно делать нечего. Я простой фотограф. Меня кстати зовут Пьер Жопен.
- Снимаете что-то интересное? - Спросил Депольтье.
- Снимал птичек, - ответил Жопен. Но случайно нажал на селфи-камеру и снял, как вы падаете из кустов.

Депольтье закрыл лицо руками.

- Идите в жопу, - сказал он.
- Я Жопен, - обиделся Пьер. - Моя фамилия Жопен и она не имеет ничего общего с тем словом, куда вы меня послали. Не надо так шутить.

Лягуш рассмеялся (не удивительно) так громко, что из кустов вылетела стая голубей. Голуби были напуганы, но не так сильно, как Депольтье, когда один из них сел ему на голову.

- Это конец, - прошептал детектив Франсуа. - Я опозорен.
- Это только начало, - улыбнулся Лягуш. - Пошли уже. Вино ждёт.

И трое французов - фотограф, повар и детектив - отправились в сторону Монмартра, даже не подозревая, что их ждёт впереди. А впереди их ждало много всего: вино, пропавший сыр, который неожиданно нашёлся, подозрительные улитки, луковый суп, злая мадам с метлой, полиция и кот Лягуша. Но обо всём по порядку.
Дорога до дома Анри заняла сорок минут. Сорок минут ада.

Во-первых, Лягуш жил на Монмартре, а это значит, что идти пришлось в гору. Во-вторых, Пьер постоянно останавливался фотографировать всё подряд: голубей, фонари, урны, свои ноги, тень Франсуа, камешек, похожий на багет, багет, похожий на камешек, и одну очень злую кошку, которая чуть не выцарапала ему глаза. (Коты начали ненавидеть людей? Нет, просто Пьер наступил этой кошке на хвост.) Пока они шли к дому Анри, в Париже наступил день. Был час дня, но никто из нашей компании не заметил этого.

- Если ты хоть ещё раз сфотографируешь мою тень, я тебя арестую, - прохрипел Франсуа, вытирая пот со лба.
- За что? - удивился Пьер.
- За нарушение эстетики. Я детектив, я могу.

Лягуш шёл впереди и нёс коробку, полную лягушачьих лапок. Коробка периодически открывалась, и очередная лапка падала на землю.

- Седьмая, - считал Франсуа. - У тебя скоро ничего не останется.
- У меня там пятьдесят штук, - огрызнулся Анри. - Семь не в счёт.
- А восьмая уже вываливается, - намекнул ему Франсуа, пытаясь сдержать смех.

В итоге Лягуш психанул, поймал лапку на лету и засунул к себе в карман.

- Будешь смеяться - я лично тебе скормлю эти лапки, - пообещал он.
- Я не смеюсь, - сказал Франсуа. - Я в ужасе. Это разные вещи.

Наконец наша компания с горем пополам добралась до дома Анри Лягуша. Он оказался старым парижским зданием с облупившейся штукатуркой и трещинами в полстены, узорчатыми балконами и запахом лукового супа из каждого окна (видимо, Анри очень любил луковый суп, раз кормил им весь дом).

- Пятый этаж, - объявил Анри. - Лифта, увы, нет.
- Я сто процентов умру. Ненавижу ступеньки! - сказал Франсуа.
- Ты детектив, ты должен быть в форме. - попытался его подбодрить Анри (но вышло так себе)
- Да, я детектив, но я хочу сидеть в кабинете и пить кофе. - Точнее, я ДОЛЖЕН сидеть у себя в кабинете и пить кофе из стаканчика!

Тем временем Пьер уже забежал в подъезд и стал подниматься на пятый этаж, при этом фоткая каждую ступеньку (серьёзно).

- Историческая лестница! - кричал он. - Следы эпохи! Плесень восемнадцатого века! Это просто великолепно!
- Вообще-то это плесень прошлого месяца, - буркнул Анри. - Я тогда вино пролил из-за чёртовых ступенек.

А Франсуа с боем преодолевал каждый этаж. Первый был самый лёгкий. А со второго начался полный ад (но только для Франсуа). Наконец, преодолев третий и четвёртый этажи, он добрался до пятого. Но споткнулся о последнюю ступеньку и упал на старый деревянный пол, прочность которого, видимо, превышала возраст здания. (Этот пол не из дерева сделан, а из титана что ли? Или из самого крепкого французского вещества - вина. Да, возможно).

- Я тебя не понесу, - предупредил Анри. 
- Я и не прошу. Я просто... отдыхаю, - сказал Франсуа
- На полу? - спросил Анри.
- Да. Дай пять минут.
- У меня нет для тебя пяти минут. - спокойно вздохнул Анри.
- А что у тебя для меня есть? - спросил Франсуа.
- Только лягушачьи лапки, дорогой ты мой, - с ухмылкой сказал Анри.

Пьер тем временем фотографировал дверь, ведущую в квартиру Анри Лягуша.

- У тебя глазок криво вставлен, - заметил он.
- Это дизайн такой, - ворчливо сказал Анри, пытаясь найти ключи.
- Это не дизайн, это брак. - уточнил Пьер.
- Брак? Ты имеешь в виду брак с дверью? - усмехнулся Анри, наконец найдя ключи от двери. - Иди ты со своим глазком... Я повар, а не строитель. 
- Эмм... - на этом слове Пьер замолчал, видимо, поняв, что разозлил Анри (на самом деле Анри не был злым, просто этот глазок его самого бесил... наверное).

Лягуш открыл дверь, и они вошли.
 
|АКТ II. СТРАННЫЙ ДОПРОС, ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ КОТ И ПЬЯНКА|

Квартира Анри пахла чесноком, улитками (куда же без них), тимьяном и чем-то ещё очень подозрительным. На кухне кипели кастрюли, на столе лежали горы (в прямом смысле) сыра разных сортов, а на подоконнике сидел рыжий кот и смотрел на незваных гостей с презрением.

- Это Рене, - представил кота Анри. - Он мой любимец и главный дегустатор.
- Он похож на... моего бывшего шефа, - сказал Франсуа, снимая ботинки. - Такой же убийственный взгляд, - добавил он.

Рене спрыгнул с подоконника, подошёл к Пьеру и обнюхал его берет.

- Ему что-то нужно? - Испуганно сказал Пьер, надевая берет назад на голову.
- Он проверяет, съедобный ли ты, - сказал Анри, направляясь на кухню.
- А я съедобный? - спросил с недоумением Пьер.
- Посмотрим, - с улыбкой сказал Анри.

Кот тем временем фыркнул и отошёл. Мистер Пьер Жопен выдохнул.

- Проходите, садитесь, - Анри махнул рукой в сторону гостиной. - А я пока улиток разогрею.

Гостиная оказалась маленькой, тёмной и заваленной книгами. Книги были везде: на полках, на столе, в кресле и даже люстре. Как они туда попали - оставалось загадкой.

- Он что, книжный червь? - спросил Пьер.
- Он повар, который любит читать, - ответил Франсуа, усаживаясь на диван и тут же вскакивая. - Там что-то острое.
- Это вилка, - крикнул Анри из кухни, - Я искал её три дня. Кстати, спасибо, что нашёл.

Франсуа Депольтье вытащил вилку из-под подушки и осторожно сел.   

- Итак, - начал он, доставая блокнот и карандаш. - Дело о пропавшем сыре. Рассказывайте.
- А что рассказывать? - Пьер сел в кресло и сразу нащупал под собой книгу. - Я вообще не в курсе.
- Вы свидетель. Вы должны быть в курсе.

А тут как раз вернулся Анри с тарелкой улиток и тремя бокалами белого вина.

- Улитки горячие, вино холодное, сыр - вот. - Он поставил на стол огромную головку камамбера. - Не краденый. Клянусь, - с лёгкой усмешкой сказал Анри.
- Ты клялся уже, - напомнил Франсуа. - Я детектив, мне нужны реальные доказательства.
- Какие доказательства? Я купил его утром на рынке.
- Чек есть? - с серьёзным видом произнёс Франсуа.
- Я француз. Я не храню чеки, - с небольшим раздражением сказал Анри.

Франсуа вздохнул и отпил вина.

- Ладно. Расскажи, где ты был вчера в восемь вечера. - спросил Франсуа.
- В ресторане. Готовил ужин. - устало сказал Анри
- Кто может подтвердить это? - спросил Франсуа.
- Тридцать пять посетителей. И официант. И мой помощник. И кот.
- Кот не считается, - с раздражением сказал Франсуа.
- Почему это? Он же всё видел. - с удивлением сказал Анри.

А Рене в это время сидел на подоконнике и наблюдал за нашей компанией пока что ещё не пьяных французов. Он, кстати, смотрел на них с таким видом, что казалось, будто он реально что-то видел и знает, но молчит, поскольку ему за это хорошо заплатили. (И да, не думайте, что это обычный кот. Ладно, шучу он обычный. Наверное).

- Хорошо, - продолжал Франсуа, при этом записывая, что-то в блокнот. - А ты? - он повернул голову к Пьеру. - Где ты был вчера в восемь?
- Я? - Пьер задумался. - Я... фотографировал закат.
- Где? - поинтересовался Франсуа.
- На набережной.
- Какой? В Париже много набережных, - сказал Франсуа, будто издеваясь над Пьером.
- Ладно, не на набережной, а на мосту через Сену, - сказал Пьер, понимая, что врать не выйдет. 
- Один?
- Один.
- Кто-нибудь видел? - спросил Франсуа, держа в руке бокал с вином и поглядывая на Рене.
- Три чайки. И бомж. Но он спал. - немного дёргаясь сказал Пьер.
- Чайки тоже не считаются, - подытожил Франсуа.

Пьер обиженно надул губы и откусил кусок сыра. Сам сыр был мягкий, тёплый и таял во рту.

- Обалдеть, - сказал он с набитым ртом. - Где ты такой взял?
- На рынке, - повторил Анри. - У мадам Ромпомполь.
- У кого? - встрепенулся Франсуа.
- У мадам Ромпомполь. Она торгует сыром на улице Муфтар. Поверь мне, Франсуа, я её очень хорошо знаю и хорошо к ней отношусь и я никогда не стал бы воровать у неё сыр, тем более что я почти каждую неделю к ней захожу за сыром для Рене. Ну и для себя тоже, естественно. Куда же мне, повару без сыра? - сказал Анри и рассмеялся сам над собой.

Депольтье вскочил.
- У мадам Ромпомполь? Та самая, у которой и украли сыр?
- Ну да, - кивнул Анри, - А что? - спросил он.
- А то, что ты только что признался, что покупал сыр у потерпевшей! В день кражи!
- Я покупал утром. А украли вечером, на сколько я знаю. - сказал Анри, защищая себя от нападок Франсуа.
- Или ты украл, а утром купил, чтобы отвести от себя подозрения!

Анри открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл.

- Ты что, с дуба рухнул?
- Я детектив! Я должен подозревать всех! - сказал Франсуа слегка крича.
- И даже кота? - уточнил Анри.
- Кота в первую очередь! Вон у него морда подозрительная! - сказал Франсуа, но тише.

Рене лишь зевнул и отвернулся к окну. Ему было плевать на подозрения.

- Эй! Не смей гнать на моего котика! - Возмутился Анри. - Он не стал бы воровать сыр. Я ему его каждую неделю покупаю, - добавил он.
- Да Рене? - спросил Анри, глядя на своего кота.

Рене лишь посмотрел на Анри, дёрнул ушком и вновь отвернулся к окну.

- А вдруг это он?! Ты же не знаешь, чем он занимается, пока тебя нет дома. - с задумчивым и немного напряжённым лицом, сказал Франсуа.
- Так всё. Хватит. Давай лучше вина выпей, - сказал Анри. - У тебя уже паранойя.
- У меня работа! - с недовольством сказал Франсуа.

Но Франсуа всё же сел и выпил. Вино было отличное. Он сразу немного подобрел.

- Ладно, - сказал он. - Допустим, ты не вор. Но ты должен мне помочь. 
- Чем? - спросил Анри.
- Найти настоящего вора.
- А я тут при чём? - снова спросил Анри.
- Ты повар. Ты знаешь всех в сырном мире. Ты - мой информатор, - пояснил Франсуа

Анри задумался.

- А что мне за это будет? - спросил он, наконец.
- Я не посажу тебя в тюрьму, - с насмешкой сказал Франсуа.
- А если я невиновен? - спросил Анри, делая глоток.
- Это мы ещё проверим, - с улыбкой сказал Франсуа.

Пьер поднял руку, как в школе:

- А я? Я тоже хочу быть информатором.
- Ты? - Франсуа посмотрел на него с большим сомнением. - Ты зачем?
- Я фотограф. Я могу снимать слежку, - сказал Пьер, таща в рот следующий кусок сыра.
- Ты не умеешь снимать слежку. Ты умеешь снимать только свои ноги и мою тень, - проворчал Франсуа.
- И птичек, я ещё птичек снимать умею, - обиженно сказал Пьер.

Анри хмыкнул:

- Пусть идёт. Он хоть смешной, - сказал Анри
- Это не аргумент, - прервал его Франсуа.
- Другой аргумент: он уже съел половину моего сыра, - сказал Анри раздражённо.

Франсуа и Анри посмотрели на Пьера. Он сидел с виноватым видом и крошками на своём красном берете. 

- Я нечаянно, - прошептал Пьер.
- То есть ты нечаянно съел полголовки камамбера? - удивился Анри.
- Он был такой... вкусный...

Франсуа закрыл глаза и глубоко вздохнул.

- Всё, - сказал он. - Вы оба идёте со мной. Пьер - свидетель, который ничего не видел и едок улик, а также улиток. Анри - главный подозреваемый и поставщик вина. Завтра утром идём к мадам Ромпомполь.
- Зачем? - спросил Анри.
- Осматривать место преступления, - сказал Франсуа сквозь зубы. (Франсуа явно, бесился из-за глупых вопросов Анри).
- А сегодня? - снова спросил Анри.
- Сегодня мы просто пьём вино и едим улиток. Я устал. У меня был тяжёлый день. Я падал из кустов. - расслабленно сказал Франсуа.

Пьер, как обычно, обрадовался и потянулся за следующей улиткой.

- А можно я вас сфотографирую? Для истории, - сказал Пьер, протирая объектив своего фотоаппарата.
- Только попробуй, - пригрозил Франсуа. - Я твой фотоаппарат в суп брошу.
- В какой суп? - удивлённо спросил Пьер.
- В луковый. Я злой. Очень злой, - добавил Франсуа.
- Эй, а мой суп тут при чём? - возмутился Анри.

Ответа не последовало. Тогда он разлил вино по бокалам, а Рене спрыгнул с подоконника, подошёл к ногам Франсуа, обнюхал их, а затем фыркнул и попросился на руки к Анри.

- Чего это он? - удивился Франсуа. - Зачем он понюхал мои ноги?
- Он у меня любит нюхать чужие ноги, пояснил Анри. - Чувствует присутствие ног.
- А у меня что их нет?! - сказал Франсуа, немного разозлившись. (В который раз?).
- Эм... ладно тебе. Это же кот. Да Рене? - сказал Анри держа, самого Рене у себя на руках и почёсывая ему за ушком. Рене мурлыкал. (Это мило? Да. Но мне кажется, что тут что-то не так. Рене наслаждается моментом? Да... определённо).

Франсуа Депольтье хотел обидеться, но не стал. Рене и правда был очень милым.

А тем временем наша компания и не заметила, как за второй бутылкой пошла третья, а за ней четвёртая. А ещё они не заметили как солнце начало двигаться к горизонту, на часах было 8 часов вечера. В Париже начали работать уличные фонари. А пьянка только набирала силу. Так продолжалось до тех пор, пока все трое не уснули. Но пока что они не спали, но были уже пьяные. Вино сделало своё дело. Анри к этому времени уже не говорил, а что-то не связно бормотал  и ковырялся... лягушачьей лапкой в зубах.  Пьер целовал фотоаппарат и фоткал всё: тарелки из под улиток, бутылки, крошки сыра и хлеба, бокалы, полупьяного Франсуа, лежащего на диване как греческий бог. (Ну про бога слишком сильно сказано. Он лежал как пьяный француз.).

- Слушай, Анри. А как ты относишься к внешней политике Франции? - спросил Франсуа, лёжа на диване и пытаясь пить вино. (Спойлер: вино не хотело в рот к Франсуа).
- А? чё? Как отношусь? Ну, скажем, - никак. Мне плевать, лишь бы были солёные огурчики и маринованные лягушки, - сказал Анри валяясь, на полу и пытаясь найти... вилку с улиткой. (Мда, вот что бывает, если выпить четыре бутылки белого. Не повторяйте этого дома).

Неожиданно в этот очень интеллектуальный (в кавычках) разговор смешался Пьер.

- Ребят... а давайте выбежим... ИК... на улицу... ИК... и будем кричать: «Да здравствует Великая Франция!». (Мда, ну тут без комментариев).
- О! Отличная... Ик-Ик... и... дея! - с воодушевлением вскрикнул Франсуа. - Только ты давай... э-э-э... первый пойдёшь, - добавил он.

Икота Франсуа - это отдельный вид искусства. Но пьянство продолжалось. Рене ходил по гостиной и наблюдал за нашей троицей. По его виду можно было сделать вывод, что ему противно находиться в комнате с нашей компанией, но он не уходил так как любил наблюдать + Анри был рядом, пьяный, но рядом. Рене лишь ходил по комнате и тихо мяукал.

- Кстати, Анри, как думаешь, что будет если сфоткать луну? - спросил Пьер у Анри, находясь при этом на полу и обнимая фотоаппарат.
- Э... не знаю, а что? - спросил Анри, делая вид, что ему интересно.
- Она упадёт от вспышки камеры ну и от стыда, она голая и в дырках, - сказал Пьер, пытаясь встать с пола. (Спойлер: у него не вышло).
- Это кратеры, дебил, - уточнил Анри, сидя полулёжа на полу. (Вилку с улиткой он, кстати так и не нашёл).
- Ребята, дорогие мои, вы что делаете? - спросил Франсуа, продолжая лежать на диване.
- Да... э... э... так, разговариваем, можешь присоединится, мы не против, - сказал Пьер, делая очередное фото... своих ног без ботинок.

Дальше начался полный бред и наверное - идиотизм.

Наша компания ещё формально вела диалог, но уже не друг с другом (ну почти), а с кем-то невидимым, с предметами, с самими собой.

- Ты меня слышишь? Ты меня видишь? Ты вообще живой?- спросил Пьер, обращаясь к фотоаппарату. (Чего блин...)
- Пьер... ик... ик... фотоаппараты... они не живые, - сказал Франсуа, обращаясь к Пьеру.
- А вот и нет! Он мне подмигнул... эээээ! - заявил Пьер.
- А мне... кстати улитка сказала, что... что я... я хороший... эээээ... по... вар. 
- Улитки... ик... не умею разговаривать, - пояснил Франсуа.
- Эта говорила. Она особенная. Я ещё с чесночком готовил... эээээ, - сказал Анри, пытаясь не уснуть.
- А мой фотоаппарат говорит что хочет в Париж, - вставил Пьер. 
- Он уже в Париже, дурак, - сказал Франсуа, с таким видом, будто он в курсе разговора с фотоаппаратом
- Нет, ты не понял его. Он хочет, залезть на Эйфелеву башню и попрыгать на ней, - уточнил Пьер, с «умным» видом. 
- Фотоаппараты не умеют прыгать, наверное, - сказал Франсуа, медленно сползая с дивана.
- Этот умеет, я видел, - уточнил Пьер.
- Я понимаю тебя... я тоже хочу на башню... но мне лень..., - сказал Анри, явно обращаясь к фотоаппарату.

- А ты чего висишь? Чё ты не падаешь? - сказал Франсуа, обращаясь к люстре. (Господи, он уже и до люстры докопался. Люстра держись.) - Гордая... как я... меня тоже никто не понимает... - добавил Франсуа, ударяя себя кулаком в грудь.

Люстра не стала заговаривать с пьяным детективом. Она вообще никого не трогала и тут на тебе! Но она действительно гордо молчала и... кажется, урыла Франсуа своим молчанием.

- Ребят... а мы где? - спросил Пьер. (У меня есть рифма для слова где, но я не буду её использовать).
- До-ма, - медленно сказал Анри.
- А где дом? - снова спросил Пьер. (Не ну чё за привычка?)
- В Б-бариже, то есть в Па-ри-же, - сказал Анри устало.
- А Париж где? - вновь спросил Пьер.
- Во Франции, идиот, - автоматически сказал Франсуа.
- А где Франция? - опять спросил Пьер. (Это кончится когда-нибудь?)

Наступила тишина. Все трое напряжённо думали. Ну как думали. Несли чушь. Было видно, как у них мозги шевелятся - вернее, как они пытаются пошевелится, но не получалось.

- На Земле, - сказал Анри после молчания.
- А где Земля? - который раз спросил Пьер. (Он - издевается?)
- В кос-мо-се, - уточнил Франсуа, снова с «умным» видом.
- А где космос? - спросил Пьер в... пятый раз.
- Везде, - сказал Анри, делая мах рукой и видимо строя из себя профессора.
- Значит, мы везде? - с восторгом вскрикнул Пьер, ну как вскрикнул - сказал пьяным тоном.
- Выходит, что да, - подтвердил Франсуа.
- Ни фига себе... я никогда не был везде... - радостно сказал сам себе Пьер.
- Да те-перь ты вез-де, - подытожил Анри. 

- Если я везде... значит, я могу себя пощупать? Типа... я... я ж тут и там одновременно? - сказал Пьер, смотря на свои руки, которые нагло расплывались перед глазами.
- Логика есть. Но если ты себя пощупаешь там, где тебя нет - ты же себя не почувствуешь? - сказал Франсуа, явно высмеивая слова Пьера.
- А если я себя пощупаю там, где я есть, а меня там нет, потому что я тут? - сказал или спросил Анри (не понятно в общем).
- Я... я запутался... - сказал Пьер.
- Хе-хе. Добро пожаловать в наш клуб. (Ага, в клуб ДЕБИЛОВ, ой простите)

Дальше хуже... у всех троих уже галлюцинации начались. У них люстра... говорить начала. О, Господи! Только не это!

- Мда... пятьдесят лет тут вишу, освещаю эту комнату, и такое слышу..., - «сказала» люстра тихо, но отчётливо.
- Вы слышали? ЛЮСТРА СКАЗАЛА ЧТО-ТО! ЗАГОВОР ЛЮСТР! МЫ ВСЕ УМРЕМ!!! - сказал или же закричал Пьер, поднимая голову к люстре.
- Пьер, люстры не говорят. Ты чё совсем? - сказал и спросил Франсуа (Пояснение Автора: Франсуа сначала сказал, а потом спросил, но это не точно).
- А эта сказала! Я слышал! - сказал Пьер пьяным голосом.
- Тебе показалось. Ты просто ну... немножко пьяный. (Я напомню, до этого они выпили четыре бутылки белого вина. И теперь Анри готовит, что Пьер НЕМНОЖКО пьяный? Серьёзно?)
- А ты? - спросил Пьер у Анри.
- И я пьяный. Но... гордый... э... да! - сказал Анри.
- Мы трое пьяные. И люстра молчит. - уточнил Франсуа.
- Молчу, молчу... но это же надо, такой бред несут..., - сказал люстра про себя. 
 
Рене тем временем сидел на подоконнике и смотрел на эту вакханалию. В его кошачьих глазах была - смесь презрения, любопытства и... нежности или любви?

*- Идиоты. И Анри - идиот. Пьяный идиот, но МОЙ. Хоть рядом. - подумал мысленно Рене.

Он спрыгнул с подоконника, подошёл к Анри и начал тереться о его ногу.

- О, Рене... ты опять на ручки хочешь... знаешь ты единственный кто меня понимает..., - сказал Анри, взяв Рене на руки.
* - Если бы ты знал, что я понимаю, ты бы в обморок упал, - снова в мыслях подумал Рене. 

А силы у нашей компании таяли прямо на глазах у... Рене. 

- Я хочу... я хочу сфоткать этот момент... но рука не поднимается... - полусонно сказал Пьер.
- У меня тоже... веки тяжёлые... - подхватил Франсуа.
- Давайте просто... полежим... - закончил Анри.

Пьер медленно завалился набок, прижимая фотоаппарат к груди.

- Я... я везде... и тут... и там... и... - сказал Пьер, засыпая и начиная храпеть так, что стекло в окне задрожало.

Франсуа сполз с дивана и замер в позе "я не сплю, я просто отдыхаю глазами".

- Я детектив... я должен... должен... - сказал он не договорив и... уснул. Храп стал в два раз громче. Храп X2. 

Анри остался последним, кто не заснул на его ногах продолжал сидеть и мурлыкать Рене. Но перед тем как отрубиться он сказал:

- А ты.. ты останешься со мной? - спросил Анри у Рене. Тот лишь сильнее замурлыкал.

- Х-хороший котик... - сказал Анри и отрубился, закрыв глаза.

В комнате наступила тишина, если не считать храпа Франсуа и Пьера. Минута. Две. Пять. Все трое спят, причём крепко.  Вино сделало своё дело. Даже Рене уснул на ногах Анри, свернувшись в пушистый клубочек. Комната в которой ещё два часа назад был относительный порядок и где были дружеские посиделки, теперь превратилась в свинарник или поле боя после вторжения саранчи. И... саранча проиграла. Стол — главный эпицентр катастрофы. На нём творило нечто невообразимое. Четыре пустые бутылки из-под белого вина стояли, как солдаты на посту, а пятая (да они начали пятую бутылку но видимо не хватило сил и слава богу) валялась под этим самым столом и из неё вытекало вино, образуя большую лужу. Горы тарелок с засохшими остатками улиток громоздились друг на друге и слегка покачивались, издавая характерный звук «дзинь». Они также создавали целый архитектурный ансамбль в стиле — «послепьяночный барокко».

Лягушачьи лапки были везде. На тарелках, под тарелками, в бокалах, одна даже зачем-то торчала из-под бело-розовой салфетки, на которой виделись пятна то ли от улиток то ли от пролитого на неё вина. Сыр Камамбер, в который кто-то (конечно же Пьер) воткнул вилку, теперь напоминал умирающего ежа, который ещё надеялся на своё спасение, но уже не верил в лучшее.

Опрокинутая солонка создала на столе эффект первого снега в Альпах, только вместо снега была соль, а вместо Альп — грязные тарелки. Крошки сыра и хлеба покрывали всё пространство слоем, достаточным, чтобы накормить голубей не только всего Парижа, но и всей Франции.

Пол — зона бедствия. Пол выглядел так, будто по нему прошлись танки (именно прошлись, а не проехались), потом вернулись и прошлись снова. Лужи вина разной степени свежести — от ещё липких и влажных до уже подсохших и начавших покрываться плёнкой — создавали на паркете причудливый узор, который любой абстракционист назвал бы «шедевром».

Высохшие крошки хлеба хрустели под ногами (если бы кто-то ходил, но никто не ходил - все спали, даже Рене). Книги, которые ещё вчера стояли себе спокойно на полках, теперь валялись на полу, открытые на странных страницах — видимо, Франсуа пытался найти в них ответы на вечные вопросы, но нашёл только пол. Один тапок Анри лежал посреди комнаты. Второй бесследно исчез — он ушёл в мир иной, в мир где живут потерянные человеческие тапки и носки (без них никак). Из того мира никто ещё не возвращался: ни носки, ни тапки.

Три лягушачьи лапки валялись в разных концах комнаты, будто отмечая границы поля боя. А красный берет Пьера, валялся отдельно от своего владельца, прямо под столом, и из него торчала ещё одна лапка — как перо у шляпы мушкетёра, только менее элегантно.   
    
Позы спящих — самое интересное. Пьер поначалу устроился под столом. Он лежал в позе эмбриона, который явно перебрал спиртного. Одна нога была задрана на перекладину стула, вторая прижата к телу. Фотоаппарат он прижимал к себе, к груди, как плюшевого мишку, и даже во сне улыбался. Наверное, ему снилось, что он наконец сделал идеальный кадр. Спойлер: не снилось. Ему снилось, что он сам стал фотоаппаратом. Через некоторое время он встал, но глаза были закрыты — Пьер спал и... ходил. Он подошёл в креслу стоящему близко к столу и уселся (точнее упал) на него, а потом его голова самопроизвольно рухнула в сыр Камамбер, так он и продолжил спать и... храпеть.

Тем временем Франсуа застыл в позе, которую любой йог назвал бы «экстремальные трудности». Он толи полулежал, толи полусидел или... полувисел (чёрт его знает, короче). Голова была запрокинута, рот демонстративно открыт, и оттуда медленно стекала слюна, образуя на паркете маленькую лужицу. Одна рука прижималась к груди — там, где должен был быть пистолет (он и во сне пытался его нащупать), вторая бессильно тянулась к пустой бутылке, будто даже во сне он надеялся отхлебнуть ещё винишка. (По поводу — пистолета, он был. Он просто не хотел выдавать себя и своё присутствие). 

А Анри сидел, прислонившись к стене. На его коленях, свернувшись в клубочек, спал Рене. Анри улыбался во сне — видимо, он чувствовал тепло кота. Изо рта у него торчала лягушачья лапка, которую он так и не дожевал. На груди виднелся отпечаток кошачьей лапы — Рене навещал его ночью, проверял, дышит ли хозяин.

Рене — единственный, кто спал с достоинством. Он лежал на коленях у Анри, свернувшись идеальным клубочком. Рыжая шерсть мягко поблёскивала на лунном свете, ушки подрагивали во сне, а хвост иногда дёргался — наверное, ему снилось как он... ловит мышей или что-то поинтереснее. *Идиоты, - думал он даже во сне. - Мои идиоты. (Я просто скажу, что меня пугает этот кот. Он странный. Очень странный).

Люстра... хм. На люстре висела лягушачья лапка. Как она туда попала? Этого не знал никто. Но факт оставался фактом: лапка висела, слегка покачивая от сквозняка, (окно на балкон было открыто) и создавала впечатление, что у люстры вырос странный хохолок. Люстра молчала. Гордо. С достоинством. (С достоинством, от того, что она урыла Франсуа). Она висела здесь пятьдесят лет и повидала многое  и всякое. Но чтобы такое — впервые. 

Общее впечатление. Комната выглядела так, будто здесь отпраздновали конец света, а потом решили, что конец света отменяется, но убираться уже не стали. Вся комната пахла вином, улитками, потом и... кошачьей шерстью. Где-то в углу стояли и тикали напольные часы, отсчитывая минуты до того момента, когда все проснуться и увидят этот кошмар ну или... «творческий беспорядок». Но это будет утром. А пока — ночь. Тишина, ну почти. И трое спящих идиотов с котом на коленях.

(Автор комментирует: Если бы кто-то увидел эту комнату со стороны, он бы подумал, что здесь прошла война. И был не далёк от правды. Здесь была война с алкоголем. Алкоголь победил. Счёт 1:0, в пользу алкоголя).

Ну а пока, что Анри, Франсуа и Пьер спокойно спят и даже не подозревают, что завтра начнётся самый странный день в их жизни. Спойлер он будет ОЧЕНЬ странным и абсурдным. И да Рене уже готов к этому дню.

|АКТ III. УТРО, КОТОРОГО НИКТО НЕ ЖДАЛ|

Наступило утро. Париж ещё крепко спал, включая нашу троицу. На часах было 9 часов утра. Солнце начало пробиваться сквозь окно которое, оказалось не зашторено. Свет начал падать Анри на лицо, но тот упорно спал. Луч солнца полз по комнате медленно, как улитка по багету. Сначала он лизнул пустую бутылку под столом, потом перепрыгнул на лужу вина (она заблестела, как маленькое озеро), затем поднялся по стене и ткнулся прямо в правый глаз Анри. Анри поморщился. Дёрнул носом и повернулся на другой бок. Солнце не отставало. Оно нагло переползло на левый глаз.

- М-м-м... да господи... - простонал Анри. - Отстань...

Солнце не отставало.

- Да чтоб тебя... - пробормотал Анри и открыл глаза.

И тут же пожалел об этом. Свет от солнца бил в глаза. Они слезились. Изображение плыло (Куда? Непонятно). Анри с трудом приподнялся на руках. Вдруг голова взорвалась болью. Во рту было такое ощущение, будто там переночевала стая голубей, и они не просто там ночевали, а ещё и танцевали канкан, а ещё и в кедах. Анри ели-ели сфокусировал взгляд и осмотрелся. То, что он увидел, заставило его второй раз пожалеть, что он вообще проснулся.

Комната напоминала поле боя, если бы на поле боя решили устроить пикник, а потом этот пикник разбомбили. Пустые бутылки стояли как кегли после удачного страйка. Тарелки с остатками улиток образовали многослойную архитектурную композицию, достойную премии на самый гениальный вид архитектуры — тарелочный. На люстре чёрт возьми, висела лягушачья лапка. НА ЛЮСТРЕ, КАРЛ!

- Как... м-м-м, тьфу ты, дурацкая лапка, - сказал Анри, выплюнув её изо рота.

Он поморщился и попытался встать, но не тут-то было — Рене. Рене, спавший на коленях у Анри, недовольно фыркнул, но слезать не хотел. Он вообще считал, что колени Анри — лучшее место для сна. Анри дождался, пока кот снова уляжется, и тихонько переложил его на свою подушку, Рене, на удивление, не стал сопротивляться.

- Спи, мой милый, спи, - прошептал Анри, кладя Рене на подушку. Наконец, когда Рене больше не мешался, Анри встал на ноги. Голова загудела так, что казалось ещё немного — и она взорвётся. Анри сделал шаг, второй, третий — и наступил на что-то мокрое и липкое. Лужа вина. Вчерашнего. Он огляделся. Посмотрел на обстановку и замер, под столом лежала бутылка из-под белого вина. И не просто лежала, а лежала с ухмылкой с самой наглой ухмылкой, которую Анри когда-либо видел у стеклянной тары. Анри секунд десять просто стоял и смотрел на эту бутылку. А затем произошло то, чего он явно не ожидал.

- ТВАРЬ! Ненавижу тебя, долбанная ПЯТАЯ БУТЫЛКА вина! Будь ты проклята! Никогда больше не буду пить вино! НИКОГДА! Ни-ко-г-да! - сказал Анри и... поскользнулся на луже вина, рухнув на пол. (Мне одному кажется, что бутылка только что отомстила Анри, за оскорбление?). Анри пролежал на полу всего секунду, а потом встал и посмотрел на люстру с висящей на ней лапкой.

- Как? Как она туда попала? Мы что кидались ими? Боже, я ни черта не помню! - сказал Анри раздражённо.

Он стоял посреди комнаты, смотрел на люстру, на бутылку, которая всё ещё ухмылялась и лежала под столом. Анри взглянул на Франсуа, тот спал в позе: «я не сплю, а отдыхаю глазами». Потом посмотрел на Пьер, который спал в сыре и кажется ему это нравилось.

- Господи, как мне теперь всё это убирать? Ну отлично, ну просто замечательно! - сказал Анри, хлопая в ладоши, а затем добавил. - А ты чего смотришь?! - обратился он к пятой бутылке.

В этот момент начал просыпаться Франсуа, он выглядел так будто он спал пять дней к ряду. Он приподнялся на руках, держа в одной пустую бутылку из-под вина, а другой пытался нащупать свой пистолет без патронов. Он что-то невнятно промычал и вляпался рукой в свою слюну.

- Фу, боже - сказал он, вытирая руку от слюны.
- Доброе утро, как спалось? - сказал Анри с лёгкой насмешкой, при этом стоя как вкопанный.
- Я... э... А что тут произошло? - спросил Франсуа, осматривая комнату.
- Да так, ничего особенного. Это просто последствия нашей вчерашней пьянки. Правда здорово выглядит? - сказал Анри с иронией.
- Голова болит. Я почти ничего не помню, - сказал Франсуа, встав с пола.
- У меня тоже. Не переживай, ты не один с головной болью сегодня проснулся - успокоил его Анри. .
- А что вчера было? - спросил Франсуа, потирая лицо рукой.
- Ну сначала мы пришли ко мне поели, а потом я предложил выпить. Мы выпили, но переборщили видать. А потом мы начали несли полный бред. Я даже думать об этом не хочу. Ну после этого мы и уснули, - закончил Анри и замолчал.
- Понятно, - коротко ответил Франсуа, ставя бутылку на пол. - А чего ты кричал? Что-то там про... бутылку, - спросил Франсуа.
- А это... да так я просто, разозлился на пятую бутылку вина. Она просто... ухмыляется, - подытожил Анри.
- Бутылка? - удивлённо спросил Франсуа, садясь на диван. 
- Не просто бутылка, а пятая бутылка белого вина, это она во всём виновата, - уточнил Анри с «серьёзным» видом лица.

Франсуа посмотрел на бутылку. Потом на Анри. Потом снова на бутылку.

- Ты... ты серьёзно?
- Абсолютно, - сказал Анри. - Ты её видел? Она ухмыляется.

Франсуа хотел сказать что-то едкое, но вдруг замер. В его глазах что-то промелькнуло.

- Постой... - сказал он. - Я кое-что вспомнил.
- Что? - спросил Анри.
- Пьер... он вчера с люстрой разговаривал, - пояснил Франсуа.

Анри медленно повернул голову к люстре. Лапка всё ещё висела. Слегка покачивалась.

- И что он ей сказал? - снова спросил Анри, но медленнее.

- Он сказал не ей а нам, типа то, что она говорит и что мы все умрём, - уточнил Франсуа.

Анри Лягуш и Франсуа Депольтье посмотрели друг на друга. Потом на люстру с таким видом, что будто сейчас она реально заговорит. Но этого не произошло. 

- Это был бред, - произнёс Анри, отмахиваясь рукой.
- Я знаю, не идиот, кивнул Франсуа. - Но, мне тогда реально показалось, будто она что-то сказала, - добавил Франсуа.
Тишина. Анри открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

- Так, всё хватит про люстру, - сказал Анри, подходя к столу где спал Пьер в сыре. - Его нужно разбудить, а то будет дрыхнуть до скончания веков, - сказал Анри тыкая пальцем в щеку Пьера.

Пьер не проснулся (кто бы сомневался). Он только чмокнул и повернул голову на другой бок. Сыр при этом издал характерный чавкающий звук.

- Не работает, - сказал Франсуа.
- Вижу, - подтвердил Анри.
- А сколько он там спит? - уточняя, спросил Франсуа.
- Он проспал так всю ночь, - сказал Анри, констатируя очевидность.
- Э... он там не задохнётся? - сказал Франсуа, подходя к столу.
- Не знаю, - ответил Анри, ковыряясь в зубах. - Проверим? Научный эксперимент, - уточнил Анри.
- Давай! Я запишу, - с воодушевлением сказал Франсуа.

Он достал блокнот, на секунду задумался, а потом начал писать: «Эксперимент №1. Проверка выживаемости фотографа в сырной среде». Анри посмотрел на блокнот, потом на Франсуа, потом на спящего Пьера.

- Ты реально это записываешь?
- Это чисто научный интерес, - ответил Франсуа, не поднимая головы. - Я же детектив. Мне положено... фиксировать улики.
- Ты детектив, а не учёный - напомнил Анри.
- А какая разница? И те, и другие пишут отчёты. Только учёные про мышей, а я про Пьера.

Анри хотел возразить, но понял, что аргументов нет. Они уставились на Пьера. Тот спал, уткнувшись лицом в камамбер. Сыр уже давно перестал быть сыром — он превратился в нечто среднее между подушкой, маской для лица и геологической формацией. Из-под щеки Пьера медленно вытекала сырная жижа, образуя  на столе маленькое озеро с плавающими крошками багета.

- Считаем? - шёпотом спросил Франсуа.
- Давай, - согласился Анри.

Прошла минута. Пьер всхрапнул. Сыр под его лицом жалобно хлюпнул, и голова Пьера ушла глубже на полсантиметра. Анри и Франсуа замерли.

- Дышит? - спросил Анри шёпотом.
- Вроде да, - ответил Франсуа, прислушиваясь. - Слышишь? Сопит.

Пьер действительно сопел. Причём с таким удовольствием, будто ему снилось, что он сам стал сыром и его едят красивые женщины. Или красивые мужчины. Или просто кто-то, кто ценит хороший камамбер.

- Может, он не дышит, а сыр дышит за него? - предположил Франсуа.
- Сыр... не умеет дышать... - сказал Анри, сомневаясь в своих же словах.
- А этот дышит. Смотрит, как пузыри пускает, - констатировал Франсуа, указывая пальцем на пузыри в сырной жиже.

Анри присмотрелся. Действительно, из сыра вокруг рта и носа Пьера выходили пузырьки воздуха. Потом ещё один. Потом ещё.

- Гениально. Просто гениально. Он спит в сыре и пускает пузыри, - сказал Анри с явным удивлением или... отвращением.

Они продолжали смотреть на спящего Пьера. Прошло 4 минуты. Тот спокойно спал в сыре и иногда всхрапывал. Кажется ему снился сон, будто он фотографирует все сорта сыра. И снимки получались идеальные. А потом ему позвонил сам президент Франции и попросил Пьера, сфотографировать его в сыре.

- Он там, кажется разговаривает, - сказал Франсуа, прислушиваясь.

Анри наклонился. Из сыра донеслось тихое, едва различимое бормотание:

- М-м-м... выдержка... диафрагма... ещё кард... ещё сыра...

- Господи, он разговаривает с сыром во сне. С СЫРОМ! Гениально... ну просто гениально, - сказал Анри, сморят на то, что происходит у НЕГО на столе.
- Или сыр с ним, - добавил Франсуа, что записывая в блокнот.
- Сыр... не может разговаривать, - сказал Анри, снова сомневаясь в своих словах.
- А люстра разговаривает? - спросил Франсуа с ухмылкой, которая может быть только у детектива.
- Франсуа, - спокойно сказал Анри.
- Что? - не понял Франсуа.
- Заткнись про люстру, пожалуйста. Не раздражай меня - сказал Анри почёсывая руку.
- Да ладно, ладно, - сказал Франсуа и... продолжил что-то записывать в блокнот.

Так прошло ещё минуты две прежде чем произошло то, что заставило Франсуа признать что его эксперимент ну так скажем провалился. Пьер просто громко всхрапнул и сыр до этого ещё сохранявший форму расплющился, хлюпнул и голова Пьера ушла в его полностью. 

- Дышит, - разочарованно сказал Франсуа.
- Ага, - поддакнул Анри.
- Эксперимент провалился, - добавил Франсуа.
- Полностью, - уточнил Анри.
- Нет, - отрезал Франсуа
- Почему? - удивился Анри, смотря на часы. На них было девять двадцать.
- Потому что мы так и не узнали, сколько он может там продержаться без последствий для здоровья, - сказал Франсуа, закрывая блокнот. - А с научной точки зрения это... чистой воды провал. Мы засекли время, но Пьер жив, это печально.
- Эм... а ты что хотел что б он, ну... того, что-ли? - спросил Анри потирая виски, которые казалось, вот-вот лопнут.
- Ну не совсем. Во-первых это был сугубо научный эксперимент, а во-вторых... я лично узнал, что Пьер может спать в сыре без особого труда.
- Ты серьёзно? - удивлено спросил Анри.
- А что? Ну согласись же было весело наблюдать за ним, - сказал Франсуа указывая на до сих пор спящего Пьера. - Да и потом, если бы он реально умер... это было бы гениально, - добавил Франсуа с явным... пониманием.
- Ты... ты что сумасшедший? - спросил Анри.
- Нет. Ты что? Ну реально представь себе газету с заголовком: «Смерь от сыра», - сказал Франсуа, смотря на Пьера и начал смеяться.
- ХАХАХА, Анри ну ты понял? ПОНЯЛ? ХАХАХА... это был бы лучший заголовок для газеты. Это же гениально! Это разошлось был на миллион экземпляров!
- Ты ненормальный, - сказал Анри, отходя от Франсуа подальше. - Ты реально ненормальный.

- А давай ещё варианты! - Франсуа вскочил, его глаза горели безумным огнём. - Вот слушай: «Камамбер взял реванш»! - сказал Франсуа, смотря на пол и снова заржал, сильнее прежнего. - ХАХАХА... ХАХАХА... ХАХАХА... ой не могу... ХАХАХА... - Ну, Анри, представь себе этот заголовок это же улёт полный! - сказал Франсуа, падая на пол от смеха. - Или вот: «Французский фотограф задохнулся спя в сыре»! - добавил Франсуа, катаясь по полу от смеха. - Или: «Смертельный кард: фотограф погиб снимая сыр»! - с трудом говорил Франсуа держась за живот. - Или...

Он запнулся, потому что начал смеяться ещё сильнее. Слезы текли по его щекам, он согнулся пополам, пытаясь вдохнуть.

- Или... или... - выдавил Франсуа сквозь смех. - «Сыр взял реванш: парижанин проиграл битву с молочным продуктом»! ХАХАХА! Представь он просто хотел поесть, но задохнулся от сыра! Он сделал последних вдох в сырной жиже! (Франсуа, видимо, уже видел эту газету. С фотографией Пьера на первой полосе. С крупным заголовком. И подзаголовком: «Очередная жертва сырной зависимости». Он был готов предложит ещё двадцать или тридцать вариантов. Потому что он был свободен. Ведь у него совершено не было дел. Да? Ну я не знаю. Это надо у самого Франсуа спрашивать. Благо эта газета не увидит свет. К счастью для Пьера. И для сыра. И да Франсуа, конечно шутил. Или нет? С детективами никогда не знаешь.)

Наконец Франсуа успокоился. С большим трудом. Он лежал на полу, вытирая выступившие слёзы от смеха, и тяжело дышал. Анри стоял возле стола и смотрел на детектива с таким выражением лица, будто решал стоит ли вызвать санитаров или повременить.

В этот момент за столом что-то зашевелилось. Пьер Жопен медленно поднял голову. Сначала показалась макушка с прилипшими крошками багета, потом лоб, затем глаза, мутные ничего не понимающие. Он моргнул раз, другой, третий. И наконец появилась его голова полностью.

- Где я? Кто я? - сказал Пьер таким голосом, будто он отходил от глубокого наркоза.
- Ты Пьер, и да ты у меня в квартире, - ответил Анри, складывая руки на груди.
- А почему тут так светло?
- Потому что утро, дебил - устало Франсуа, всё ещё лежа на полу и поглядывая в потолок с видом человека, который только что пережил экзистенциальный кризис.

Пьер медленно повернул голову. Его взгляд упал на люстру. На ней всё ещё висела лягушачья лапка. Пьер уставился на неё, потом перевёл взгляд на Анри, потом на Франсуа, потом снова на лапку.

- А... а почему на люстре лапка? - спросил Пьер, явно ничего не понимая.
- Не спрашивай, - хором сказали Анри и Франсуа.

Пьер попытался встать. В голове что-то хрустнуло. Он замер, прислушиваясь к себе. Вроде не умер. Тогда он предпринял вторую попытку — и на этот раз успех был на его стороне. Пьер встал, покачиваясь как молодой фламинго на ветру. Его лицо представляло собой произведение искусства: щека в сыре, лоб в крошках от багета, берет... куда-то пропал.

- А где мой берет? - спросил Пьер, ощупывая голову.
- Под столом. В нём лапка, - сказал Анри, не глядя.
- Как лапка? - удивился Пьер.
- Ты что, вообще ничего не помнишь? - спросил Франсуа, приподнимаясь на локтях. 

Пьер задумался. На его лице появилось выражение глубочайшей концентрации, будто он пытался решил уравнение с сотней неизвестных. Прошла минута. Потом ещё одна.

- Я помню, как мы ели улиток, - наконец произнёс он. - А потом... потом я разговаривал с фотоаппаратом.
- Это было потом, - кивнул Франсуа. - А до этого ты разговаривал с люстрой.
- С люстрой? - Пьер поднял голову. - А что она сказала?
- Что мы все умрём, - спокойно ответил Франсуа. - Точнее это ты так сказал, - уточнил Франсуа, поднявшись с пола.

Пьер посмотрел на Франсуа. Потом на Анри. Потом снова на люстру.

- А... а мы не умерли?
- Нет, Пьер, мы не умерли, - вздохнул Анри. - Мы просто... перебрали.
- Перебрали? - Пьер, посмотрел на стол, на четыре пустые бутылки. На пятую, которая всё ещё валялась под столом и ухмылялась. - Ну и ладно. Благо я выспался и мне снились очень красивые сны. Про сыр кстати, - сказал Пьер, отмахиваясь от пятой бутылки.

- Сны про сыр - это, конечно, прекрасно хотя я не уверен, - сказал Анри, потирая виски. - Но давай ближе к реальности. Ты как?
- Замечательно! - сказал Пьер с явным восторгом.

Анри посмотрел на его. Потом на Франсуа. Потом опять на Пьера.

- Ты спал в сыре, Пьер, - сказал Анри. - В сыре. В камамбере. Головой. ВСЮ ночь.
- Ну и что? - Пьер пожал плечами. - Зато теперь я чувствую себя... обновлённым. Сыр очищает.
- Сыр не очищает, - устало и с лёгким раздражением сказал Франсуа, отряхивая свой плащ. - Сыр - это продукт. Его ЕДЯТ. Им не очищают и не спят в нем!
- А ты пробовал? - спросил Пьер.
- Нет, и не хочу, - отрезал Франсуа.
- Тогда не рассуждай и молчи, - закончил Пьер.

Наступила неудобная тишина. Было слышно через окно как живёт утренний Париж. Где-то кричали дети, кто-то на кого орал из-за парковочного места, в далеко пели птицы.  В общем ничего особенного просто утро во французской столице. Париж не знал, что происходило в квартире Анри Лягуша прошлой ночью. И слава Богу, что не знал. Наконец тишину нарушил Анри, стоящий в позе человека который будто знал — это только начало. И он был прав. 

- Так, - сказал Анри, хлопая в ладоши. - Всё. Закрыли тему. Про лапку, про люстру, про сыр, про то, что ты в нём спал. Закрыли навсегда.
- А про пятую бутылку? - напомнил Франсуа, подходя к зеркалу, висевшему на стене.
- Пятая бутылка проклята и оставлена в покое, - твёрдо ответил Анри. - Она отправится в мусорный бак после уборки, но сначала лёгкий завтрак.
- А за что бутылку? Что она сделала? - вмешался Пьер, надевая свой красный берет и проверяя фотоаппарат (Он как нестранно работал. Эх я уж думал... что... он сломался. Ладно не важно).

Анри медленно повернул голову. Посмотрел на Пьера. Затем на пятую бутылку, которая всё ещё валялась под столом и ухмылялась. Потом снова на Пьера.

- Пьер, - тихо сказал Анри.
- Что? - не понял он.
- Заткнись.

Пьер обижено замолчал. Франсуа вздохнул, поправил волосы и потянулся.

- Я есть хочу, - сказал он.
- Ну пошли. Чего встали? - обратился Анри к Пьеру и Франсуа, направляясь на кухню. И они дружно пошли на кухню.

Кухня Анри была небольшой, тесной и пахла так, словно тут готовили одновременно для всего Парижа. На плите громоздились кастрюли разного размера — в одной судя по запаху до сих пор был луковый суп, в другой была мутная жидкость в которой плавали улитки, в третей стоящей в углу ничего не было, и кажется она просто ждала своей очереди. Шкафчики висели на стенах, старые, с облупившейся краской и покосившимися дверцами. Один из них, тот, что над раковиной, издавай странный скрип при каждом открытии. Анри знал об этом, но чинить не собирался — он вообще ничего не чинил в своей квартире, потому что время для этого появлялось только после того, как он закачивал готовить, а готовил он всегда. На полках внутри шкафчиков царил полный хаос: банки со специями и приправами, бутылки с подсолнечным маслом, пачки соли, мешки с мукой и сахаром, старые, засохшие корки сыра, которые Анри почему-то не выкидывал, а складывал «на всякий случай», который никогда не наступал. Одна из этих корок выглядела так, будто могла самостоятельно передвигаться по кухне, но пока только лежала и наблюдала. В углу стоял холодильник. Он был древний, ещё советских времён — Анри утверждал, что его привёз дедушка их командировки в СССР. Холодильник гудел, как трактор и иногда выплёвывал кусочки льда, когда кто-то открывал дверцу. Внутри почти ничего не было лишь: головка сыра, купленного вчера утром до встречи с Франсуа и Пьером, а также пакет со сливочным маслом. Ну и ещё... банка оливок, которая никогда не открывалась Анри лично и лежала там для особого случая.

Пол кухни был выложен кафельной плиткой чёрного и белого цвета. Причём чёрные плитки чередовались с белыми, создавая причудливый узор. В щелях между плитками скопилась грязь которую Анри не вычищал годами. И надо заметил, что это придавало всей кухне шарм. Над раковиной находилось небольшое окошко, выходящее во внутренний двора дома. Стекло в нем было мутным, и через него почти ничего не было видно.