Вострецово - Центральный

Это был восьмой день подряд, когда мы не брали меньше десяти-двенадцати тонн рыбы в день. Каждый утренний подъем, который был в промежутке от четырёх до шести утра, становился всё сложнее.
Руки болели, тело ныло и просило пощады. Ноги были уже стоптаны так, что утром было больно вставать с кровати на ровный пол, потому что ноги привыкли ходить по речной гальке в резиновых сапогах и броднях. У меня, ****ь, как назло, ещё и размер ноги сороковой, а в таких далях, как Охотск, немыслимо найти обувь меньше сорок второго размера. Портянки я убил сразу: они оказались из ***вого материала и накрылись ****ой через два дня носки. Поначалу раз в неделю каждый из нас был дежурным, в обязанности которого входило вставать раньше подъёма на один час и закладывать печки в сушилке и бане, чтобы по возвращению с реки нужно было только поднести спичку и сразу разжечь огонь. Это делалось по очень простой причине: если утром мы не добрали объём двух УРАЛов, который составлял двенадцать тонн рыбы, мы вполне вероятно после обеденного прилива во второй половине дня могли выйти на реку повторно. А следовательно, в промежутке между заездами нужно было успеть мало-мальски просушить одежду, пожрать, попытаться уебаться спать на часок чутким и нервным сном, в который думается, что ты бы, как Стёпа Лиходеев, сказал, что, мол, расстреливайте меня нахуй, но я не встану. Но в отличии от Стёпы, тебе бы пришлось подняться, а то ещё пинка под сраку сапогом получишь и в воздухе сальто сделаешь, *****. Вроде бы не армия, но нюансы житья-бытья в мужском коллективе, не отягощенного интеллектом в замкнутом узком помещении, в котором спит взвод из десяти долбоёбов, включая тебя, схватываешь сразу. В общем, как несложно догадаться, я почти сразу стал просыпаться абсолютно без будильника иногда за час до подъёма, шёл окунаться в море, после чего мысль в голове: "****ЫЙ СТЫД, какого *** ты сделал это, дебил?!" начинала огромными молотками ***чить в моей голове, а яйца, *** и мошонка терялись в неизвестном направлении. Ну, а хули, если вода в Охотском море, когда мы приехали в начале июля, была не выше шести-восьми градусов Цельсия.
Итак, восьмой день подряд аврал ебучий. Слава богу, что река Американ находилась рядом с нами и добираться до неё можно было минут за десять, рыбачить, возвращаться на базу, спрыгивать с УРАЛа, который мы сразу же отправляли на завод сдавать рыбу, и пытаться в скорейшем времени проебаться, набив брюхо жратвой, и, спрятавшись под одеяло. Потому как, если нам нужно было отправиться на Толмот или Чильчикан, тогда приходилось час-полтора трястись на УРАЛе, держась *** пойми за что, чтобы не упасть, сидя на неводах, лодке, каплёре и куче бежников. Бежником называется верёвка, которая крепится с обоих сторон невода, привязывается к "кляче" и далее к УРАЛам, которые вытягивают невод с рыбой на берег одновременно с двух сторон. Ребят, эту еблю вприсядку стоит хотя бы раз в жизни увидеть своими глазами и снять на видео: со стороны это такой цирк и реально смешно, что будешь ржать, как ненормальный. Но, несмотря на хиханьки-хаханьки, бригада из 10 человек за три недели может выловить столько рыбы, что можно накормить небольшой город, типа стотысячного Биробиджана. Мы, собственно, так и сделали: за путину выловили сто сорок четыре тонны горбуши, кеты, мальмы, кижуча, нерки и прочих лососёвых. Наш бригадир с гордостью говорил, мол, помните о том, что мы являемся реальными производителями и не относимся к числу ***сосов, сидящих в офисах и брюзжащих на ***вую жизнь, высокие цены на жрачку в магазинах, топливо на бензоколонках и высокие кредитные ставки в банках.

Горбушевый лов перевалил за половину и стало понятно, что не приходится надеяться на рекордные выловы в этом году, поэтому нужно было выжать максимально возможное. Как только рыба попёрла достаточно сильно, началась всякая ***ня. Техника не выдерживала и ломалась (в голове голосом Шуры Каретного: "ну, наша советская техника, хули там!"), а это означало, что взять такие необходимые и запланированные три УРАЛа в день уже не получится.
Народ сдувался. Это стало видно уже невооруженным глазом всем. Кто-то откровенно ныл и жаловался, выругивался на ходу и материл рыбу, погоду, холод и всё на свете, хотя на самом деле надо было винить только одного долбоёба - самого себя, и хотелось громко рыкнуть прямо в лицо: "Нахуя ты вообще припёрся сюда, еблан, и ноешь, как девочка?! Завали ****о и работай!"
После рыбалки все стремились пожрать и ничего не делать как можно дольше. Сидеть и ждать пока бригадир не озадачит чем-нибудь. Когда смотришь на такие метаморфозы становится противно, что рядом с тобой находится такая "команда": *** кто кому поможет, даже просто разгрузить УРАЛ и вылезти из кузова. Никто не подаст руки, каждый сам за себя. Именно поэтому я понял для себя, что у меня только один кентяра здесь - Саня. Который привёз меня сюда, благодаря которому я оказался у очень хорошего и легендарного на Охотских берегах бригадира. Ещё я знал, что ****ить никого нельзя, а руки очень чешутся. Поэтому оставалось только игнорить и откалываться в одного, помогая только Сашке. Санёк незадолго до конца путины просто на ровном месте, можно сказать, выгружая невод через борт УРАЛа, с ощутимо-слышимым треском, рванул спину, наскоряк намазался мазью тайской, сделал тейп из пластыря и на следующее утро не позволил себе вывалиться из бригады - давали о себе знать многолетние выступления в сборной Хабаровского края по тяжелой атлетике и Саня не понаслышке знал, что такое работать на команду, принося драгоценные зачётные очки. Я вспомнил две тысячи четырнадцатый год, когда Саня на последнем для себя чемпионате России в Грозном очень сильно травмировал плечо, что лишило его не просто возможности на соревновательную борьбу, но и поставило под угрозу выступление в целом и собственное здоровье. Еле-еле третьим подходом он порвал восемьдесят килограмм по КМСу. Стало понятно, что толкать он не может. Просто физически. Рука висит, как плеть. Но «барануть» или просто отказаться от второго упражнения Сашка не мог, потому что это бы означало ноль зачётных очков команде. Мы с Моргуном смотрели прямую трансляцию на сайте тяжёлой атлетики России и, как потом выяснилось, не сговариваясь при просмотре выхода на первый (и единственный!) подход в толчке сказали: "Бля, щас будет швунг..." Да, ребята, полноценный толчок с составлением ног после выталкивания штанги с груди, Санёк уже просто не мог выполнить — это долго. Поэтому пришлось швунгануть и удерживать штангу над головой в течении трёх секунд. По КМСу вес был сто килограмм. Саня выстоял! Принес зачётные очки команде и отказался от дальнейшего выступления. Мда, я помню, что после того раза, он восстанавливался больше полугода. Короче, я знал, что если и есть здесь человек, на которого я могу положиться, то это только Саня.

Один раз вечером парняги попросили меня утром встать пораньше и приготовить молочной каши, потому что Володька, наш повар мучился с конъюнктивитом и практически перестал готовить завтрак, только разжигал печку и кипятил чайники с водой. Встал, разжёг печку, замешал рисовую крупу с сухими сливками и сахаром, отварил и один хрен, как в детском садике вкусняшка не получилась: воды мало добавил, не доварилась местами каша. Съели нахуй! Такое ощущение, что сырую бы ****анули, лишь бы горячую. Мне эту кашу потом до конца путины вспоминали - мол, спасибо, Димарик, так заебал этот чай ебучий с хлебом утром, так каши хотелось. Это, короче, к слову: о том, что радости у рыбака все очень простые, а сам рыбак очень непривередлив.

2020