Разносторонний человек

Разносторонний человек.
Глава 1. Соседка.

- У вас все в порядке? – раздался приглушенный голос из-за стены.

Валя, сделав глубокий вдох и медленно выдыхая, пробормотала, не задумавшись:

- Да, все хорошо.

Она присела на колени и коснулась средним и указательным пальцами замызганного стаканчика, только что с силой брошенного на пол, но замерла.

- А вы кто?

Ответ не заставил себя долго ждать:

- Соседка. В доме слышимость очень хорошая, вот я и проснулась.

- Ой, простите, - Валя покраснела, горько усмехаясь, - Не хотела вас разбудить.

- Не страшно, - раздался еле-слышный старческий смех.

Валя все же подняла стаканчик и, промокнув разлитую серую воду стареньким черным ковром с желтыми полосками, вновь вернулась к вазе, оставленной на холсте.

- Как вас зовут? – Валя перевернула набросок и уставилась на отвратительную форму, написанную ее же рукой.

Было глубоко за полночь и казалось, что ничего живого в панельном доме, обвитым северными ветрами, уже не осталось. Даже сама Валя будто слилась с чернотой, только большие зеленоватые глаза блестели под блеклым светом лампы.

- Я Валентина Васильевна. Можно просто тетя Валя, - раздалось сзади – из-за стены соединявшей, по-видимому, спальни.

- Приятно познакомиться. Я тоже Валя.

Девочка тихонько улыбнулась и, почесывая лоб, испачкала худое лицо черной краской.

- Получается, мы с тобой тески. Ты в каком классе учишься?

- В десятом, - Валя нерешительно стерла несколько кривых линий и принялась прорисовывать карандашом новый контур.

- Хорошо быть молодой! Полна сил и энергии, значит. Я-то уже на пенсии. Только тебе, небось, в школу завтра? Спать молодым умам не нужно?

- В школу... – Пробормотала Валя, - Ага. Я еще в художественной школе учусь, потому сейчас рисую работу на сдачу.

- Ого, как здорово! Значит, часто по ночам рисованием занимаешься?

- Да... – автоматом ответила Валя, - Не то, чтобы всегда.

- Я частенько вижу, как у тебя свет допоздна горит. У меня балкон на вашу сторону выходит, от окна отсвечивает. Ты с родителями здесь живешь?

Валя нахмурилась. Старушка не давала сосредоточиться на вазе, однако прекращать диалог не хотелось. Нескончаемые линии, превращающиеся в наброски и подверженные покраске уже начинали сводить с ума. А разговор только смешивал их в кашу, отключая логику.

- С мамой. И бабушкой.

- Давно вы сюда приехали?

- Давно… - Валя наконец закончила с финальной версией вазы и взялась за кисть, - Нет, совсем недавно. В августе.

- Откуда, если не секрет? В нашем городе жили или откуда-то издалека? А может совсем иностранцы? – шутливо поинтересовалась старушка, и Валя представила, как на морщинистом лице промелькнула улыбка.

- Мы… - девушка замешкалась, - из деревни приехали.

- Ох, из деревни? Частный дом, значит есть у вас? А сейчас туда как на дачу будете ездить? Или продали?

- Продали, - отрезала Валя.

Несколько минут они провели в тишине. Но не в пустой, как раньше, а будто бы залитой чем-то липким, неприятным. Валя зажмурилась и отбросила кисть в сторону. Рухнула на кровать. Замерла.

- Мы продали дом и купили квартиру. Когда папы… Моего отчима Игоря не стало, мама решила, что нам стоит переехать.

Ей показалось, что она впервые рассказала о смерти Игоря, хотя это было не так: инфаркт забрал его два года назад, и компания новых школьных друзей знала об этом. Старушка не отвечала, и Валя подумала, что она уже уснула, но тут услышала еле различимое шуршание, а затем – что-то похожее на всхлип.

- Прости меня, старую, - пробормотала старушка, - я не хотела напоминать…

- Все в порядке, - равнодушно ответила Валя и, буто поднимая стокилограммовый камень, встала, чтобы собрать мольберт, переодеться и окончательно лечь спать.

- Спокойной ночи, - прервала длительное молчание Валя, гася свет.

- Спокойной ночи, - моментально донеслось из-за стены.

Глава 2. Утро с тостами.

- Валя, почему у тебя такой бардак в комнате?! – с криком ворвалась в комнату мать, - Я какой раз тебе говорю убирать краски с вечера? Они в три раза дороже, чем твой телефон, а ты так относишься!

- Как?.. – не успев продрать глаза от только подступившего сна, спросила Валя и сразу пожалела, что вообще открыла рот.

- Наплевательски. Я одна в этом доме пашу как проклятая, а ты даже за собой убрать не можешь, - Она, взмахнув мощным хвостом блестящих черных волос, подлетела к дочери и сорвала одеяло, - И вообще, почему ты еще не встала? Я точно знаю, что тебе к первой паре.

- Ну-ну, потише, - в дверном проеме показалась пухлая старушка с короткими седыми волосами.

- Мам, я… – снизила голос на два тона мать Вали, - Я только воспитываю свою дочь. Не вмешивайся, пожалуйста.

- Воспитывай, когда меня дома нет, - строго заявила бабушка и улыбнулась внучке, сверкнув своими лучезарными карими глазками, - Вставай, Валюша, собирайся. Ты же быстро все сделаешь, правда? А мама пока пусть на стол накроет.

- Да, конечно, - подскочила Валя.

Она выхватила из ледяных материнских рук одеяло и моментально заправила кровать. Мать под пристальным взглядом бабушки покинула комнату. Валя осела на кровать и выдохнула. Потом скидала в школьную сумку тетради и выскользнула в коридор.

Быстро умывшись, она расчесала недлинные, но и не то, чтобы очень короткие темно-каштановые волосы, подкрасила глаза и тихо прошла на кухню, молясь, чтобы хотя бы один завтрак прошел без скандала. Мать уже сидела за столом, уткнувшись носом в тарелку, а бабушка вальяжно расхаживала вдоль кухонного гарнитура, будто павлин по клетке.

- Ешь, - буркнула мать, мотнув головой в сторону белой плоской тарелки, на которую были небрежно брошены три тоста и вареное всмятку яйцо.

- Не подгоняй ее, - улыбнулась бабушка и вместе с Валей опустилась за стол.

Валя взяла в руки горячий тост и надкусила, громко хрустя горячей корочкой. Бабушка слегка прищурилась и выудила из Валиной тарелки один кусок:

- Тебе, Милена, еще учиться и учиться. Куда ты столько положила? Девочке не стоит есть так много мучного, а то бедра раздадутся, и так попа еле на табуретку вмещается! Материнский инстинкт не отключай, тебе еще два года дочь растить.

В молчании Валя дожевала кусок и принялась за яйцо. Когда бабушка привстала, чтобы налить чай и достать сахар, девушка вежливо отказалась и вышла из-за стола, оставив последний тост нетронутым.

- Хорошего дня в школе! – Крикнула ей вслед бабушка, а мать прошептала что-то неразборчиво, но Валя все равно ответила привычное «И вам.»

***
Войдя в школу, Валя сразу наткнулась на свою компанию – девочек и мальчиков из класса, дружеские отношения с которыми сложились с первого учебного дня, что в ее жизни бывало очень редко.

- О, Валя, доброе утро! – обняла ее подруга Алена, высокая девушка со светло-голубыми глазами и пухлыми розовыми губами. Другие ребята тоже подошли, чтобы поприветствовать подругу.

- Привет, родная, - улыбнулась миниатюрная девушка с темными миндалевидными глазами, длинными черными прямыми волосами, блестящими даже от слабого света стареньких школьных ламп.

- Доброе утро, Алена, Лариса, - натянуто весело ответила Валя, - И вам, Даша, Ярик, Петя. А где остальные?

Ярослав пустился объяснять, кто по какой причине сегодня не придет, но Валя уставилась куда-то вдаль. Она по привычке назвала всех по именам, как всегда пообнималась с друзьями, но внутренний подъем от встречи с близкими ей людьми вновь не ощутила. Переминаясь с ноги на ногу, она вполуха слушала одноклассников и потирала свое серебристое кольцо.

Уже сидя на паре, пока преподаватель говорил что-то о надвигающихся холодах, Валя невнимательно пролистывала тетрадку, и наткнулась на слово «замечательный».

«Несмотря на нелюбовь к советской власти, писатель называет эти места не просто замечательными, а идеальными для демонстрации силы русской культуры,» - Валя перечитала предложение полностью, не понимая, что ее смущает. «Замечательно, замечательно… Написано вроде правильно, как в этом слове вообще можно допустить ошибку?

Ошибки здесь действительно нет, но, может быть, не стоит употреблять именно это слово? Оно будто слух режет, как фальшивая нота. А Егор бы сразу почувствовал, что текст фальшивит? Он ведь занимался музыкой, и в литературе хорошо разбирается… Было хорошо, когда он перечитывал мои сочинения. Было, было… Только было.

Нужно забыть, все прошло. И время, когда мы ждали друг друга у кабинетов, а потом гуляли. И разговоры, казавшиеся бесконечными. Может, он просто чем-то напоминал мне Игоря? В любом случае и воспоминания, наверное, когда-нибудь закончатся.»

- Эй, Валь, все в порядке? – Лариса осторожно дотронулась до Валиной руки.

- Да, все хорошо. Просто мало спала, - улыбнулась Валя, - У тебя так красиво ресницы выглядят. Это нарощенные?

- Нет конечно, ты что! – прошептала Лариса, - это тушь, удлиняющая ресницы. Очень здорово, правда? Я в восторге от нее! Если хочешь, дам тебе попробовать, а понравится – можем вместе сходить в тот магазин. Возьмешь себе такую же.

- Я только за, - улыбнулась Валя, и на этот раз в сердце что-то екнуло.

Глава 3. Ритм.

- Литература сегодня скучная была, - пробормотал Ярик, - Мы ждем еще кого-то из наших?

- Да, сейчас Лариса выйдет из раздевалки, и пойдем, - улыбнулась Алена, - И правда очень скучно. Лучше бы не ходили.

- Нет, просто она [учительница] нудно рассказывает. Еще и повторяет все по сто раз. Понятно, что она это делает просто потому, что никто ничего не читает, - он возвел глаза к небу и скривил губы, - но все равно.

- Мне тоже нравится, когда пары более динамичные, - грустно улыбнулась Валя.

Наконец из дверей лицея вышла Лариса, изящная, в длинном черном пальто, без шапки. Ее заменили роскошные волосы, контрастирующие с падающими на землю белыми хлопьями.

- Ой, спасибо, что подождали, я так рада, что мы идем вместе!

- Без проблем, - кивнула Валя и повернулась в сторону калитки.

Ярик поправил свою красную шапку:

- Может в кофейню зайдем? Там, за углом, вроде, новая открылась.

- Можно, я как раз сегодня утром хотела заскочить за латте, но не успела - сразу расцвела Лариса, - Ой, Валя, а ты пьешь кофе?

- Да, тоже латте.

- Ой, как здорово! Все идут?

- Я не могу, работаю, - посерьезнел Петя.

- У меня тоже не получиться, - пробормотала Валя, - планы на сегодня. В другой раз - обязательно.

- Так жаль… Но ничего страшного, – расстроилась Алена, слегка поджав губки, так похожие на кукольные. – У тебя, кажется, художка сегодня?

- Да, и танцы. А завтра фигурное катание, вы же знаете, - иронично улыбнулась Валя и, заметив, как Ярослав снова возвел глаза к потолку, пропищала, - Вот такая я занятая.

***

«Сегодня я больше всего общалась с... Ларисой, Яриком и... Петей? Да. Ну, Петя - это точно белый, Ярик - оранжевый, а вот Лариса... Не знаю даже. Пусть будет темно-красный, у нее, вроде, есть подвеска рубиновая," — Валя обмакнула кисть в краску и резкими мазками начала наносить ее на графитовые полосы.

Раздался звук уведомления. Валя отвлеклась от рисунка, поспешно оглянулась на преподавателя и взглянула на экран: Лариса. Она написала небольшое сообщение с кучей смайликов: "Валюша, привет! Помнишь, ты хотела со мной в магазинчик сходить? Предлагаю в субботу, Алена тоже пойдет вместе с нами! Ты как??" Короткое: "можно".

Мазок. Мазок. Не выходит. Все разной толщины, некрасиво. Ещё мазок. Слишком ярко получилось. Взяла белый. Как-то светло. Хотелось добавить черного, но страх грязи и вычурности в работе отбросил эту идею. Мазок. Мазок. Что-то идёт не так. Но что? Мазок. Катышки. Графит слишком контрастирует, пришлось придавать краскам бурые оттенки. И что это? Что получилось? Рыжая каша с мертвыми ветками.

***

Только когда включили музыку, Валя смогла раствориться в плавных движениях, покориться мелодии. Голова по-прежнему была тяжелой и забитой, но мысли теперь не кипели, а мягко перекатывались из одной части мозга в другую, как вино в бокале, когда девушка медленно его покачивает. Они наконец приобрели форму, цвет, и некоторый объем, позволяющий легонько отталкивать их всякий раз, как подкатывались слишком близко.

Полутемный зал с пурпурным освещением был наполнен приятным ароматом хлопка и жасмина. Валя не различала ни слов песни, ни ритма. Мягкие замечания и поправки от тренера воспринимались как подушка или одеяло, так необходимые больному организму. Но на не была больна, не была и уставшая. Она просто жила в тот момент, когда нужно было жить.

Глава 4. Ночная беседа.

—Валя, подойди, — будто всплеск ледяной воды раздался с кухни, когда Валя только переступила порог квартиры.

—Да?.. — неуверенно подошла к обеденному столу девушка и, не снимая рюкзак с плеч, в сырой после тренировки одежде, опустилась напротив матери.

У нее в руках был Валин ноутбук, а глаза под сомкнутыми у переносицы густыми черными бровями не отрывались от экрана.

—Что это? — монотонно спросила мать, разворачивая ноутбук к дочери.

В истории браузера красовались десятки запросов "курсы актерского мастерства", а на одной из вкладок уютно расположилась коротенькая переписка о записи на первое занятие.

—Это... — пробормотала Валя и стиснула колени, не зная, что сказать, чтобы гром обрушился с наименьшей силой.

—Я жду ответ. Или ты думаешь, я за тебя договаривать, как в детском саду, буду?

—Нет... В общем... —промямлила Валя, опустив голову вниз.

Ее щеки чуть покраснели, а губы дрогнули будто от поступившей горечи. Но, сделав глубокий вдох и вдавив кисти в табурет, Валя взглянула матери в лицо. Осунувшаяся, сухая, она торчала из-за ноутбука, будто сорняк, высунувшийся из неплодородной земли, и пялилась на Валю своими черными растворяющимися в лице глазами.

—Я искала курсы актерского мастерства. И нашла, как видишь.

—И для чего? Ты забыла, что у тебя и без того куча дел, с которыми ты не справляешься? — повысила тон мать, — Рисование, фигурное катание, танцы, учеба, куда ещё? Ты не лопнешь? — она сделала упор на последнее слово, —  Вон, синяки какие под глазами, а ты дальше распыляешься! Не думала, что этого слишком много? Как ты экзамены собираешься сдавать? Ты выдохнешься и в итоге все упустишь! Поступить не поступишь… Да и кошелек у меня, по-твоему, резиновый, чтобы все твои хотелки обеспечивать?

—Мам, это бесплатно! —  Валя вскочила.

—А ты как с матерью разговариваешь?! Между прочим...

Но она не успела договорить, потому что в комнату вошла бабушка. Обе в миг замолчали. Валя медленно опустилась обратно.

—Что здесь происходит? — бабушка взяла полотенце со спинки третьего стула в правую руку и пристально посмотрела на свою дочь.

—Мам, я воспитываю своего ребенка, — прошипела сквозь зубы Валина мать.

—Воспитываешь? — Усмехнулась старушка, — да ты только калечишь ее своими выходками, — она оперлась на стол свободной левой рукой, — схоронила Игоря и стала неуправляемой. Валя, иди к себе, нам с твоей матерью нужно серьезно поговорить.

Валя подскочила и чуть не бегом вылетела из кухни, захлопнув за собой дверь. Но несмотря на это, даже в ее комнате были слышны вопли матери и бабушки, скрип стульев и странные, наводящие на дурные мысли толчки. А затем раздался резкий глухой звук. И ещё один.

Валя вздрогнула и замерла, так и не донеся плечиков со школьной блузкой в шкаф. Опомнившись, она быстро повесила одежду и села на кровать, вытирая об себя потные ладони.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла бабушка:

—Внуча, смотри, что я для тебя принесла, — она ласковым взглядом погладила Валю и достала из кармана фартука небольшое зеркальце, села рядом, прикрыв левое запястье рукавом — На это внимания не обращай. Твоя мать снова разбушевалась и ударила меня по руке... Но это ничего. Лучше давай мы с тобой посмотрим, получиться ли у тебя стать актрисой.

—А как ты это проверишь?

Валя посмотрела бабушке прямо в глаза. В них отражалось что-то холодное, отливающее сталью несмотря на то, что светло-коричневый – теплый оттенок.

—Я же двадцать лет в театре проработала. Пусть на вахте, но я же рассказывала тебе, как во время обеда булочки брала в буфете и шла смотреть, как они там на сцене пляшут. Вот, будем учиться.

—Ладно,  — недоверчиво протянула Валя и взяла в руки зеркальце.

—Ну, покажи мне радость, — бабушка пристально смотрела не на внучку, а в отражение, — так, естественнее, естественнее! И левый уголок губы поднимай выше, а то вон какая кривая улыбка. А теперь покажи раздражение. Батюшки, как брови у тебя напрягаются! Ослабь, ослабь, а то на черта похожа. Вот!

Когда они закончили, бабушка оставила зеркальце и, сжав Валину руку чуть сильнее, чем следовало бы, сказала: "Теперь каждый день будем тренироваться. Не записывайся никуда и не слушай мать," — и вышла из комнаты. Валя осторожно подошла к напольному зеркалу: "Вроде нормальная у меня улыбка... Да и нос не такой кривой," — нахмурилась: "Может, правда послабее мимику использовать? А то как-то слишком много морщинок и складок на лице появляется..." Но на занятия она всё-таки записалась.

***

- Снова не спишь? – раздался знакомый голос из-за стены.

- Не сплю, - вздохнула Валя, разворачивая незаконченную в художественной школе работу.

- Слышала я сегодня ваши вопли, - усмехнулась старушка, - и что, бабушка твоя правда в театре работала?

- Да. Вы ведь сказали, что слышали.

- Я тебе вот что скажу. Ты на курсы-то запишись, или в кружок какой. Это всяко лучше будет, чем с ней перед зеркалом тренироваться. Я в театре побольше нее служила, советую прислушаться. Ну или мать свою услышь.

- Мать? Да она так кричит, что ее сложно не слышать.

- Слышать-то слышишь. Да всерьез не воспринимаешь, хотя стоило бы. Ты не подумай, я не указываю, что и как делать. По голосу показалось, что ты вся в сомнениях, а, уж поверь, в человеческих эмоциях я что-то да понимаю.

- Как я к ней прислушаюсь? Она постоянно кричит, не понимает меня. Не помню даже, когда мы в последний раз говорили нормально. Я устала. Пыталась что-то менять, но устала.

- Понимаю. Но ты все же попробуй еще разок, хотя бы сама понять ее.

- Я не могу! Она такая… такая другая, что я даже не знаю, что сделать. Проще с бабушкой поговорить.

- Уверена? - донесся настойчивый вопрос из-за стены.

Молчание. Валя тупо уставилась на рисунок, не понимая, к чему клонит старушка.

- Бывали у тебя случаи, что мама и бабушка неправильно тебя поняли и поругали или наказали за это?

- Был, кажется, один - чуть нахмурившись пробормотала Валя, - Я ехала в автобусе, рядом с водителем, а тот курил всю дорогу. У меня пропахла куртка, а мать подумала, что я прячу от нее сигареты.

- Да уж, сложная ситуация. И какая у нее была реакция, когда ты пришла домой?

Валя ненадолго задумалась, замерев и продолжив сверлить взглядом линии.

- Ну, она вроде сначала долго принюхивалась, а потом как закричала что-то вроде "Да как ты смеешь курить?! Ты вообще о здоровье не думаешь!"

- Так-так, а бабушка?

- Она обычно очень злится в такие моменты. Я бы сказала, что она была в ярости. Молча взяла ремень и ударила меня, а потом сказала: "Мы тебя растим не для того, чтобы ты скурилась или спилась. Еще раз, и я тебя этим ремнем изобью так, что в жизни больше к этой грязи не притронешься." - Валя вдруг замолчала на несколько секунд, - наверное, я на всю жизнь это запомнила.

- Да, несладко тебе девочка. Но ты подумай на досуге о том, что тебе мама говорила, а что бабушка. Как они себя повели, что из этого более жестко.

- Да, бабушка ремнем ударила… Но она так делает очень редко. Только когда я по-настоящему заслужу. И она хотя бы не против театра.

В комнате повисла глубокая тишина. Валя уже поднесла кисть к холсту, посчитав разговор законченным, но вдруг старушка уверенно продолжила:

- Что ж, в таком случае, могу помочь написать тебе программу для первого занятия. Обычно стихи, басню и прозу требуют.

- Ой… Мне как раз это нужно для пробы в группу. А вам не сложно?..

- Нет, - горько усмехнулась старушка, - я лежачая, мне заняться особо нечем. Дети не заходят, да и внуки перестали недавно… Продиктуй-ка свою почту, подготовлю тебе что-нибудь подходящее.

***

Время перевалило за два часа ночи, Валя доделала домашнее задание и вернулась к работе над рисунком. Абстракция выглядела плоской и совсем не похожей на что-то стоящее. Девушка не выдержала и схватила черную краску со стола. Плавные мазки очертили резкие линии. Оттенки смерти пробрались в картину, делая ее живой.

Наконец, когда результат удовлетворил ее, Валя отошла на несколько шагов от мольберта и прищурилась. «Да. Это неплохо,» - подумала она и вновь случайно испачкала лоб темным пятном, потирая лицо: «Почему я думала, что нужно брать цвета пропорционально… И черный ничего не испортил, даже наоборот.»

Ее взгляд упал на ковер, тоже черный, с желтыми полосками, обшитый оранжевым кружевом он чем-то был похож на ее работу. А еще натолкнул Валю на одну интересную мысль: «Я думала, что состою из оранжевого, красного и белого в равных долях. Однако черного гораздо больше, чем нет совсем.» Но она только потрясла головой, опустила кисть в баночку и тяжело вздохнула.

***

Уже лежа в кровати, Валя пыталась разогнать тучи новых навязчивых мыслей, мешающих спать. Это не были тревожные фантазии о будущем, это было что-то другое, сладкое-сладкое, но пугающее. Они плыли без перебоя, без слов, отражая возможное прошлое и несуществующее настоящее.

Валя пыталась переключиться на реальность, считала вдохи и выдохи, но расплывчатый образ никак не покидал ее голову. Веснушки, родинки, очки… А лицо размыто. И с каждым вечером все сильнее разбавлялось водой, растекалось по сознанию, как и сама Валя.

«Пусть размывается. Может, я тогда перестану думать о нем?» - прошептала она в подушку и уснула.

Глава 5. Дебют.
Суббота выдалась легкой: две пары пролетели незаметно, а потом Алена, Лариса и Валя в предвкушении веселого времяпровождения отправились в магазин косметики.

- Вот она! – Лариса указала на тушь, которая очень понравилась Вале, - ой, посмотри, тут как раз скидка.

- Отлично.

Валя взяла флакончик и повернулась к стенду с блесками для губ. Поп-музыка, разносившаяся по всему торговому центру, и негромкий гул людей приятно сочетались с ароматом клубничной бледно-розовой помады. Валя осторожно нанесла продукт на запястье и размазала пальцем, пытаясь понять, нравится ли ей оттенок.

- Стой, Валь, покажи-ка руку!

- Что такое? – смутилась Валя, протягивая Ларисе руку с растопыренными пальцами ладонью вниз.

- Ого, какое кольцо! Красивое… Где купила?

- А… оно давно у меня уже. Не помню, - помрачнела Валя.

- Я раньше не видела. Почему ты его не носила? Тебе очень-очень идет серебристый.

- Я не люблю украшения. Но бывают периоды, когда прям очень хочется. Для меня это символ того, что все периодично. Это кольцо надеваю, когда нужно.

- Глубоко, - улыбнулась Лариса.

- Наверное. Смотри, оно как будто сплетено из множества полосок.

- Ох, это как будто жизни людей! Или нет, скорее судьбы.

- Что-то вроде того, - кивнула Валя и, одним движением сняв кольцо с пальца, протянула Ларисе.

Та стала внимательно рассматривать серебристые жгутики, образовавшие широкое слоистое колечко. Алена тоже подошла ближе, чтобы увидеть.

***

Девочки купили все, что хотели, и уже думали идти гулять в парк, когда Лариса вспомнила, что должна встретиться со свей подругой. Тогда Алена и Валя решили пойти вдвоем.

- Мне показалось, тебе не понравилось говорить о кольце… Это так? – неловко начала Алена.

- Дело не в кольце, - пробормотала Валя, сжав правую руку, на безымянном пальце которой красовалась серебренная безделушка, - У меня просто сейчас не самый веселый период. Все как-то не так.

- В лицее ты всегда такая улыбчивая и активная… Не думала, что что-то не так. Но сейчас мне кажется, что ты сильно расстроена чем-то. Я бы хотела тебя поддержать как-то. Если хочешь, мы можем об этом поговорить.

- Понимаешь… На самом деле мне уже стыдно говорить. Все дело в Егоре.

- В Егоре? Да, я тебя понимаю. Не переживай, ты столько раз поддерживала всех нас, и меня в том числе, поэтому можешь не бояться говорить о своем.

- В общем, я все еще не могу отпустить. По крайней мере, я так думаю. Перед сном постоянно всякие мысли возникают. И когда вижу его в лицее - тоже.

Но она недоговорила. Слезы предательски подступали, а плакать не хотелось, поэтому Валя сглотнула ком в горле и тяжело выдохнула:

- Тяжеловато на душе. Не знаю, что делать с фантазиями и мыслями. Наверное, ничего.

—А к психиатру ты ходила?

—Ходила... — пробормотала Валя, — Нет, я не вижу его, не чувствую, ты не подумай. У меня нет галлюцинации, я не додумываю всякое... — она снова тяжело выдохнула, напрягая мозг, чтобы правильнее объяснить то, что с ней происходит (она и себе не могла толком этого объяснить) — На самом деле, всегда бывает по разному. Иногда я правда просто придумываю ситуации, которые могли бы с нами произойти. Но на самом деле ничего из этого не было. Иногда представляю, как надо было поступить в некоторые моменты. Даже вина какая-то появляется, начинаю думать, что мое бездействие и холод привели к этому всему...

—Холод? — нахмурилась девушка, — никогда не замечала за тобой ничего такого. Да и инициативу ты, вроде бы, проявляла. Например, гулять звала.

Валя взглянула на Алену и сквозь проступившие слезы заметила, как милое, кукольное личико девушки изменилось: на нем выступили тени и бугорки на месте давно сошедших прыщей, щечки показались пышнее, подбородок - объемнее. И сама она больше не походила на уверенную, добрую ко всем, улыбающуюся «Барби» выпуска девяностых годов.

—Это и не заметишь. Я не давала ему понести свою папку из художки. А в другой день хотела, но не взяла за руку… Иногда думаю, может, я слишком неуверенная. Или… Или просто боязливая в этом плане. Но чаще я чувствую что-то... Знаешь, это похоже на то, что за мной кто-то наблюдает. Но я-то понимаю, что рядом никого нет.

Алена перестала хмуриться, но вопросительно посмотрела на Валю.

— Я будто бы представляю, что он присутствует рядом. Неважно, что происходит со мной: я плачу или просто мою посуду перед сном. Представляю, будто он рядом. Как-то неосознанно, невольно. При этом я понимаю, что это все выдумка, что я одна, абсолютно одна. Но эти мысли в моменте делают меня... Счастливой, наверное. Мне не помогают ни разговоры, ни полная концентрация на чем-то другом. Я часто ругаю себя за все это, но в очередной раз не могу остановить эти потоки. Потом фантазирую, мечтаю. Я ведь знаю, что мы разошлись, что все-все в прошлом. Головой, видимо, знаю, а чувства так и остались где-то там, в сентябре.

- Может быть, тебе просто не хватает именно его разговоров, его поддержки, его присутствия?

- Да, наверное.

- Это очень грустно, я понимаю… Но это все временно. Как бы сложно не было сейчас, я думаю, ты найдешь способ избавиться от этих, как ты говоришь, фантазий и продолжишь жить дальше.

- Да, я знаю, что нужно время, - взгляд Вали скользнул по руке, в которой было зажато кольцо, - спасибо, что слушаешь. Правда, спасибо. Но эта вина…

- Не вини себя, пожалуйста. Я чувствую, тебе сейчас очень сложно, да и в семье у тебя не все гладко, хоть ты и не говоришь. Но мы ведь все видим… По крайней мере, я. Просто знай, что мы всегда рядом и хотим тебе помочь или просто послушать. Может быть… Может быть, это не то, чего тебе бы хотелось, но все же. Да и мне кажется, что нужный человек не ушел бы из-за такого… Но не знаю.

Вдруг на Валин телефон пришло уведомление. Девушка быстро достала мобильный из кармана и открыла почту.

- Что-то важное?

- Да, - искренне улыбнулась Валя, - мне отправили программу в театральный кружок.

***

Сегодня Валя снова вернулась домой немного позже обычного. После очередного занятия она старалась минут на двадцать задержаться в раздевалке, чтобы отрепетировать выученный текст. Мать уже была дома и копошилась на кухне.

- Привет, - робко поздоровалась девушка, проходя мимо.

- Почему задерживаешься? – мать быстро закрыла левую сторону шеи волосами.

- Пробки, автобусы еле ходят, - буркнула Валя, отметив, что мать еще с их с бабушкой ссоры не заплетала привычный ей высокий зализанный хвост.

- Ясно. Иди занимайся, ужин через час.

Валя прошмыгнула в свою спальню. Первым делом она выложила распечатанный текст с басней, стихотворением и отрывком из повести на тумбочку, чтобы не забыть взять на предстоящее прослушивание. И несмотря на то, что в группу проходили все желающие, а программа нужна была лишь для оценки уровня актерского мастерства, где-то в недрах души зашевелилась тревога.

***

Утром Вале пришлось встать за три часа до обычного времени подъема. Ссылаясь на усталость, накануне она легла раньше. Сборы проходили в тишине: Валя настолько сильно боялась разбудить кого-то из домашних, что даже взяла с собой щетку и пасту, чтобы почистить зубы в каком-нибудь туалете.

Оставив сумку и документы в прихожей, она вернулась в свою комнату за зеркальцем. И вдруг остановилась перед своим отражением. На нее смотрела худая, высокая девушка с упрямыми зелеными глазами. Волосы, собранные в хвост, теперь до ужаса напоминали материнские, хоть и были темно-каштановые.

«А что, если не получиться? Вдруг не понравлюсь? Я же неидеальная актриса, да и текст басни плохо знаю…» - промелькнуло в голове: «Нет, брось. Вспоминай, чему учил дядя Игорь… Нужно научиться любить неидеальность. В противном случае ложное восприятие красоты будет сопровождать всю оставшуюся жизнь.» Цитата покойного отчима пришлась очень кстати. Девушка выдохнула и, бросив взгляд на молчавшую стену, направилась к выходу.

Перебросив сумку через плечо, Валя уже поворачивала ключ в замке, как вдруг услышала тихий шорох бумаги сзади. Что-то оборвалось внутри. Она развернулась и застыла на месте.

Мать стояла в мрачном коридоре, держа в руках помятый белый лист с текстом, забытый на комоде. Высокая, белая, она возвышалась над дочерью будто скала. Длинное ночное платье почти полностью скрывало уродливые худощавые ноги. Черные волосы слипшимися прядями свисали, закрывая лицо, но оголяя шею и почти сошедший огромный синяк с левой стороны.

- Мам, я… - прошептала Валя, но осеклась, почувствовав на себе леденящий взгляд.

- Ты забыла, – прохрипела она и медленно, очень медленно, протянула руку с листком вперед.

Валя молча уставилась на нее. Но потом спохватилась и прямо в обуви подскочила к ней, выхватила бумагу, случайно коснувшись ее длинных горячих пальцев. И замерла.

Их взгляды сошлись. Девушка и женщина. Дочь и ее мать. Они стояли так, может быть, секунд тридцать. Но за эти полминуты успели, кажется, перечитать два года жизни друг друга, проведенные в разных углах одного дома.

- С-спасибо, - прошептала Валя.

Она мигом шмыгнула на лестничную клетку. Мать так и осталась стоять на одном месте, даже руку не опустила. Но последним, что увидела Валя перед тем, как закрыла дверь, был ее робкий, боязливый шажок вперед.