Глава четвёртая

                ~ Глава четвёртая ~

По Цветочной улице тихо-тихо крался вдоль белых заборов зябкий вечер.
Меланхоличными движениями Амели разливала по чашкам травяной чай, с особой внимательностью слушая рассказ собеседника. Ей хотелось запомнить каждую незначительную деталь об этой странной и нежной девочке.
— Моя сестра, мама Адель, покинула нас при родах, слабое сердце. Каждый год с самого раннего детства она проходила лечение, Мира была стойкой, жизнерадостной. До сих пор мне сложно поверить, что её больше нет. В одном из диспансеров она и познакомилась с отцом Адель. Общие интересы, как известно, сближают… Мира любила бродить по выставкам художников, но сама не писала, как бы ни старалась, не выходило. В конце концов, она оставила эту затею. Мы только диву давались, как туго они переплелись. Так и бродили они по этим выставкам. Потом поженились, а после, как полагается чаще всего, стали мечтать о ребёнке. Мечте суждено было сбыться. Как вы поняли, у Артура тоже было слабое сердце, которое не выдержало разлуки с женой, ей запрещали рожать, но какая семья без детей, говорила она. — Герман грустно улыбнулся и продолжил. — Я забрал Адель к себе и пытался дать девочке всё, что мог, но материнского тепла, увы, не заменишь ничем. Адель с детства витала где-то в облаках, сбегала с занятий, столько городов и школ мы поменяли, всё без толку. Не подумайте, что она безграмотная, — вздохнул он, — девочка учится на дому. Я думал, дело в школе или в городе, но, поменяв за год четыре места жительства, понял, что дело вовсе не в этом. Дело во мне, я что-то упустил, — горько заключил Герман. — Вот только что, не понимаю. Каждую свободную от работы минуту я посвящал ей, всё для неё, знаете, она какая-то… мечтательница что ли. Её мама была такой. Вся в своих мечтах, затерянная на страницах добрых книг.
— Адель зовёт вас папой, — осторожно начала Амели. — Она не знает…
— Адель знает правду. Знает, что я ей не отец, а дядя, но однажды она назвала меня папой, и я не сумел противиться.
Амели тронула столь трепетное отношение к ребёнку. Она улыбнулась и кивнула.
— Мне нравится ваша Лили, она, как глоток ободряющего воздуху. Я всё готов отдать, лишь бы Адель и Лили сошлись, только бы оттаяла. Вы видели, как легко она согласилась пойти с вашей дочерью? А ведь такого ни разу не было. У неё, знаете, совсем нет подруг, говорит, что ей не о чем с ними говорить. Представляете?
— Лили… она… она сестра, не дочь, — каждое слово давалось девушке с трудом, точно в горле застрял ком.
Мужчина едва заметно кивнул и лишь после продолжил.
— Амелия, вы позволите Адель приходить к Лили? Не доставит ли это вам сильных хлопот? — в глазах его было столько надежды, столько мольбы, но разве могла Амели отказать? Девушка знала, как важно иметь верного друга. И не редко мечталось ей, чтобы Лили обрела подругу. И дружба была их на веки вечные, как у Карины и Амели.
— Разумеется, наши двери открыты для неё, — улыбнулась Амелия.
— Я зайду за ней чуть позже. А сейчас мне пора. Был рад знакомству.
Амели кивнула в знак согласия и уже в который раз улыбнулась.
Новоиспечённые подруги заигрались так, что не спустились даже к ужину. У Адель на щеках расплескался румянец, девочка выглядела счастливой и жизнерадостной. К восьми часам Герман вернулся за дочерью, ему не терпелось узнать, как провела она время в компании новой подруги.
— Завтра придёшь? — выпалила раскрасневшаяся Лили, она с первого взгляда поняла, что обрела верного друга в лице этой хрупкой на вид, но стойкой внутри, девчонки.
— Приду, — бойко ответила Адель, и отец округлил от счастья глаза.
— До встречи, — Амели радостно махала руками и в уголках глаз её собрались слёзы. Быстро-быстро моргая, девушка прогнала их. День был чудесен, хотя и перенасыщен событиями, и это безусловно наложило отпечаток на сентиментальный нрав Амели.
— Ну, — закрывая за гостями двери, начала она, — вы подружились?
— Она немного странная, но мы подружились. Ты не против, если она будет приходить чаще?
— Ах, ты хитрюга! А ну-ка иди сюда.
Девочка громко завизжала, когда Амели, поймав её, принялась щекотать.
За окном погас ещё один удивительный вечер. Едва колыхались занавески на раскрытом окне, поблизости стрекотали сверчки, в последний раз квакнула лягушка да и смолкла. Что ж, пора отходить ко сну.

Адель и Лили крепко сошлись, спустя только неделю первая заявила отцу, что хочет ходить в школу, непременно с Лили в один класс. От Германа не ускользнуло, как переменилась Аделина. Лишь диву давался он тому, какую работу удалось проделать Лили. Впрочем, последняя об этом даже и не подозревала. Веснушчатая девчонка искренне дарила свою дружбу Адель, а это, как известно, греет сильнее огня. Адель была счастлива и полна жизни. А потому и Герман был рад и готов на всё, лишь бы Адель всегда была такой счастливой и озорной, как и полагается каждому ребёнку. Девочки дни напролёт проводили в цветочной лавке: помогали Амели, дурачились на чердаке или же играли в саду, в котором был маленький декоративный пруд. Вместе наблюдали они за лягушками и водомерками. Рисовали на воде узоры, кои никак не хотели оставаться на синем полотне, и ждали, когда же, наконец, распустятся кувшинки. Подружки качались на качелях, перешёптывались, строили планы и весело визжали. Амели замирала от счастья, когда слышала детский смех: как прелестно звучал он, столько чистоты и благословения было в нём, что добрая улыбка непременно озаряла лицо молодой женщины всякий раз, когда до неё доносились голоса Лили и Адель.
Сам же Герман заходил не часто, но в те короткие визиты он неустанно благодарил Амели и Лили, но непременно так, чтобы Лили того не знала, иначе вмиг передаст всё своей подруге. В один из таковых визитов Герман преподнёс Амели удивительный подарок, то была коробка с необычными чаями из разных уголков мира. Когда-то давно, ещё со времен его частых поездок по работе, Герман завёл уйму добрых знакомых, с которыми он и по сей день держал связь. Однажды Амели обмолвилась, что хочет внести в лавку изменения: она уже приготовила небольшую партию садовых и лесных чаёв, а теперь ищет поставщиков чая из разных уголков, ведь у каждого свой вкус, своя история. Герман загорелся помочь Амели, невероятно хотелось отблагодарить молодому мужчине эту удивительно добрую семью. Незамедлительно связался он с давнишними знакомыми, и вот перед восторженной Амели целая палитра ароматов, целая история, целое искусство. Пальцы её в нерешительности касаются бумажных хрустящих пакетов, джутовых нитей, что перевязывали эти пакеты и прятали душистые запахи, да только ничего не удавалось, лёгкие уже до отказа заполнились терпкими, сладкими, чуть горьковато-прохладными ароматами. Герман слыл замечательным человеком, добрым и простым нравом своим он попадал в самое сердце. Не раз мужчина помогал и выручал своих друзей, и те в свою очередь платили тем же.

«Доброму человеку приносит пользу его же доброта». *

Герман работал проектировщиком домов, служба эта заставляла их с дочерью путешествовать по свету, но ни он, ни Аделина не сетовали. Была в этом своя особая атмосфера. Разные обычаи, разная кухня, разный климат. Герман всё это принимал с благодарностью, и лишь одно омрачало сердце мужчины: болезнь Адель. Но Адель крепко держалась, девочка умела радоваться, умела удивляться и подмечать красоту бытия. Герман искренне любил выбранную им когда-то профессию, находил это делом жизни, но дочь мужчина любил полным сердцем, где даже работе бывало тесно.

— Ваши чаи просто великолепны! Посетители так часто спрашивают о них! Того и гляди совсем забудут про цветы, придётся нам с Лили делать новую вывеску: Чайная Лавка, — рассмеявшись, сообщила Амели. Глаза её горели, слова нетерпеливо слетали с губ раньше, чем она хотела сказать то или иное. Восторг переполнял молодую девушку.
— Отрадно слышать, — только и сказал Герман, охваченный благодарностью к Амели, и помощь эта казалась ему такой незначительной в сравнении с тем, что сделали Амели и Лили.
— Я долго думала и готова заключить контракты с вашими поставщиками! Это возможно?
— Безусловно! Сотрудничать с вами — большое счастье!
Амели чуть смутилась, лёгкий румянец лёг ей на щёки.
— Как ваш проект?
— Спасибо, что спросили. Неплохо, кажется, заказчикам нравится. Да, определённо, они в восторге, — шутливо заявил Герман, и оба они рассмеялись.
— Я хотел пригласить вас прогуляться, Амели? На улице замечательная погода.
Без малейшего колебания согласилась скромная цветочница наша, сердце её истосковалось по долгим разговорам и неспешным прогулкам.
Солнечный луч касался её щёк, скользил по губам, перебегая на ветви деревьев и деревянные скамейки. Здесь было хорошо, под подошвой хрустели сухие ветки и первые опавшие листья.
Не торопясь петляли они по замысловатым тропинкам и ели подтаявший пломбир.
Герман без умолку тараторил о новом проекте, Амели — о лавке.
— Амели, могу я спросить вас о личном?
— Спросите, — она пожала плечами и немного поморщилась, ожидая того, что сейчас ей придётся выдать какую-то страшную тайну.
— Где родители Лили? Извините, если спрашиваю о сокровенном.
— Нет, ничего. Отец Лили пропал меньше года назад. Они с Кариной попали в аварию. Говорят, что в состояние шока человек может забрести куда угодно. Точно неизвестно, но есть такая вероятность, что после аварии он испытал шок, сознание не сумело это принять и ноги сами понесли его куда-то. Врачи сказали, что вероятнее всего Виктор попросту потерял память. Мне сложно это объяснить, я не врач. Мы не теряем надежды. Навожу справки, обзваниваю старых знакомых, но пока безуспешно.
— Это большая потеря.
Амели кивнула.
— Лили знает это, но отказывается признавать и часто спрашивает меня, когда родители её заберут.
— Вы родные сёстры?
— Двоюродные.
— А её мама?
— Её мама — моя лучшая подруга, — рассмеялась Амели, — всё это казалось таким странным. По правде говоря, мой дядя был старше нас с подругой всего-то на пять лет. Он был поздним ребёнком. Карина была с ним в день катастрофы.
— Простите, я не хотел…
— О, ничего. Она в коме. Лили, опять же, отказывается верить в это и утверждает, что мама её бросила. И я ума не приложу, как поступить правильно и с чего подступиться к этому разговору. К сожалению, мы не можем её навестить, она и её муж очень давно переехали в другой город, и мы общались редкими звонками и письмами. Признаться, чаще Карина присылала мне открытки, а я не могла ей ответить, адреса их менялись со скоростью света. И вообще, они ужасные кочевники, — рассмеялась Амели. — Они не задерживались долго в одном городе, но вот Лили подросла, и пора бы осесть на одном месте, свить гнездо, но… не вышло что ли? После этого несчастья со мной связались и настоятельно попросили взять опекунство, и я, по правде сказать, сначала очень растерялась и… отказалась. Я сама была не в лучшей форме, но быстро поняла, что пора возвращаться к жизни, да и ребёнку не место в приюте. Лили она… она удивительная! Раз в неделю я звоню в клинику и узнаю о состоянии моей подруги, разумеется, когда она очнётся, мы первым делом возьмём билеты на поезд и отправимся за ней, но пока… пока я просто не знаю, как уверить Лили, что её не бросили.
Герман кивнул.
— Пора по домам, зябко, — поёжившись, сказала Амели.
— Я провожу.
Девушка вошла в лавку, и лицо её просияло, сосредоточенная Лили рассматривала цветок, и по-детски серьёзному лицу её пробегали тысячи эмоций.
— Что ты делаешь? — спросила Амели.
— Я? Размышляю вот об этом деревце, — ответила девочка.
— Позволь же узнать и мне твои размышления, — заинтересованно произнесла Амели.
— Тебе, что, правда, интересно?
— О, смею предположить, мысли твои весьма занимательны.
— Вовсе нет, — со вздохом пояснила девчушка. — Я думаю, почему тут написано: «Дерево счастья», зачем здесь бордовый бантик, почему именно бордовый? И отчего ты, Амели, не хочешь продавать этот цветок, посетители так часто расспрашивают о нём, — девочка улыбнулась.
— Так называла его моя мама. Она очень дорожила этим растением. Бант повязала тоже она, для красоты. Цвет… цвет подобрался просто под её настроение. Помнится, в тот год, мама выбирала всё бордовое: платье, скатерть, кухонные полотенца… — Амели почувствовала, как воспоминания эти наполняют её теплом. — А продавать я не хочу его оттого, что это моя память о ней. Дерево напоминает мне о маме. Всякий раз, когда я касаюсь листьев его, я вспоминаю, как мама заботилась об этом растении, и мне становится не так грустно, — Амели погладила Лили по голове и нежно улыбнулась. С тех пор как они стали жить в цветочной лавке, девушка заметила, улыбка вновь стала ей верной спутницей.
— Ты тоже скучаешь по маме? — удивлённо выпалила девочка.
— Ну конечно, — снисходительно улыбнулась Амели.
— А где твоя мама?
— Моя мама… Она… — девушка не знала, как правильно сказать Лили о том, что мамы Амели больше нет.
— Она тебя бросила? — участливо спросила девочка, осторожно коснувшись ладоней сестры. Этот жест был настолько нежен, что у Амели защемило где-то на уровне солнечного сплетения.
— Нет. Конечно же, нет, просто…
— А моя мама меня бросила! Я знаю, что она не вернётся за мной, потому что она меня не любит, — в сердцах заключила девочка.
— Ну что ты, Лили! Мама тебя очень любит… Не говори так, пожалуйста.
— Ты меня любишь, а она меня бросила. Я слышала, как Вера говорила тебе, что неизвестно вернётся ли мама из какой-то комы, она меня бросила и уехала! Я не нужна ей, — девочка грустно покачала головой, и по щекам её покатились жгучие слёзы.
— Лили, она не бросила тебя, она тебя очень любит. Знаешь, когда они с твоим папой переехали в совершенно другой город, а после ещё и ещё, о, они были заядлыми путешественниками, но ты и сама должна это помнить, мы с ней поддерживали связь, как могли, и открытки её, что содержали очень короткие сообщения, были наполнены такой теплотой. Знаешь, что в них было?
— Что?
— Она писала о тебе.
— Правда? — шмыгнув носом, спросила Лили.
— Правда. А сейчас твоя мама просто спит, но она проснётся, Лили, и обязательно тебя заберёт. Кома — это словно сон, понимаешь? Но она проснётся, непременно. Верь мне, ладно? И покуда мы есть друг у друга, нам не страшны любые невзгоды, — усадив Лили на колени, закончила Амели.
— Да, — тихо ответила девочка и прижалась к ней.
— Значит, всё будет хорошо, точно?
— Да, — в который раз согласилась Лили.
Так они и сидели, молча, пока Лили не заснула. Амели перенесла её в кровать и с удовольствием забралась под одеяло сама. Вечер вышел откровенным и утомительным, Амели ещё долго не могла заснуть, думая о том, что всё могло статься иначе.
Там за окнами снова пели сверчки.

«Лаванда поистине удивительна! Обнаружив в саду крохотный кустик, я с огромным удовольствием занялась размножением сего растения. Пересадкой стоит заниматься в конце мая или же в начале июня. Цветы эти очень любят солнечный свет, ох, ну кто же не любит солнце! Но продолжим, растение это нужно устроить в хорошо освещённой открытой территории, это позволит ей обильно цвести и давать молодые побеги. Почва должна быть всё больше песчаной, для лучше пропуска кислорода, а так же влаги. Ох, и любит же лаванда полив! Важно, следить, чтобы почва не пересыхала.
После того, как кустики лаванды отцветут, их нужно подрезать, так растение хорошо перезимует. Но помимо моего восторга, тля тоже восторгается сим растением! Ох! С тлей хорошо справляются, кто бы мог, подумать, божие коровки! Я даже стала их разводить, шучу, конечно, но только завижу это дивное насекомое, скорее несу его в огород. Соседки уже надо мною посмеиваются, впрочем, это они по-доброму. Как повезло мне с соседями. Все как на подбор изумительны.
Вообразите, собрав букет лаванды и поставив его в вазу, я отвлеклась на беседу с соседкою, да так и забыла налить в вазу воды. Какого же было моё удивление, когда цветы эти превратились в чудесные сухоцветы! Ко всему прочему ароматные! Теперь я намерено делаю букеты сухоцветов из лаванды, в зимние вечера они прекрасно наполняют дом уютом. К слову, они пользуются спросом.
Одна знакомка посоветовала мне… заваривать лаванду! О, что за вкус! Посетители сперва были весьма скептически настроены на этот напиток, но теперь!
Лавандовый чай помогает снять напряжение и улучшить сон».

*Пт.11:17