Капсула для двоих

             
Капсула для двоих

Загрузка...
Крио-капсула «Эдем-2». Статус: Активна. Субъекты: Z-42 (М) / Z-43 (Ж).
Режим: Гиперреальность. Глубокая синхронизация.

---------------------------------

Он открыл глаза.

Вокруг было небо. Бесконечное, переливающееся тысячами оттенков — от фиолетового заката до изумрудного полярного сияния, которое пульсировало в такт его сердцу.

Он не чувствовал под собой опоры, он просто был здесь, паря в этой бесконечности.

— Ты здесь? — позвал он, хотя знал, что она здесь. Он чувствовал её присутствие как часть этого пейзажа.

— Всегда, — её голос раздался не снаружи, а внутри него. Теплая волна, разлившаяся по венам.

Рядом с ним она соткалась из света. Её волосы струились, как ленты туманности, а в глазах горели те же далекие звезды, что усеивали горизонт. Она пахла утром — тем самым, когда они впервые проснулись вместе.

Здесь время не властно. Мы отпускаем прошлое и будущее исчезает.

— Смотри, — она указала куда-то вверх.

С небосвода, кувыркаясь и оставляя за собой огненный шлейф, падали обломки. Когда-то это были спутники, космические станции, может быть, даже части того самого корабля, что доставил их сюда. Теперь они сгорали в атмосфере их маленького мира, рассыпаясь мириадами искр и превращаясь в часть сияния.

— Красиво, — тихо сказал он.

— Это всё, что осталось от «большого мира», — прошептала она. — Они обещали нам будущее. А в итоге — только пепел над головой.

Радуга в небесах, северное сияние, обломки падают с небес...

Он знал, что там, «снаружи», возможно, уже ничего нет. Или есть, но в «слепой зоне». Какая разница? Здесь, в этой иллюзии, созданной для них двоих, мир был идеален. Он был таким, каким они его хотели видеть.

— Знаешь, что самое странное? — спросил он, протягивая руку и касаясь её лица. Его пальцы встретили не прохладный свет, а теплую, живую кожу. — Я помню физику. Закон сохранения энергии. Ничто не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда.

— И? — она прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением.

— Если мы создали это, — он обвел рукой радужные небеса, — значит, мы забрали эту энергию у чего-то другого. Может, мы питаемся нашим завтрашним днем. Или воспоминаниями о нашем вчерашнем.

Вещи не появляются из ниоткуда и не пропадают в никуда. А мы с тобой...

Она открыла глаза. В них блестели слезы. Но это были не слезы грусти. В них отражались огни догорающих обломков.

— Мы просто есть, — сказала она твердо. — Это единственное, что имеет значение.

Они парили в тишине, глядя на бесконечный фейерверк. Он чувствовал, как её любовь проникает в него, превращая страх в звездную пыль.

— Я знаю идеальное место, чтобы спрятаться, — прошептал он, притягивая её к себе.

Она улыбнулась, чувствуя, как меркнут внешние огни, как реальность сужается до размеров их двоих.

— Мы уже в нём.

Только я и ты. В этой капсуле для двоих.

А потом небо дрогнуло.

Свет в её глазах начал меркнуть. Радужные переливы над ними потускнели, сменяясь серой рябью помех. Где-то далеко, на границе слышимости, загудел сигнал тревоги — или это просто кровь зашумела в ушах?

— Нет, — выдохнул он, сжимая её руку. — Только не сейчас.

— Помнишь тот день? — спросила она вдруг, не открывая глаз.

— Какой?

— Когда мы ещё не знали, что всё так кончится. Обычный день. Солнце. Ты смеялся над чем-то глупым.

— Я всегда смеялся над глупым, когда ты была рядом.

— Ага. — Она уткнулась носом ему в шею. — Я тогда подумала: вот с этим человеком я хочу состариться.

— Мы старимся, — он погладил её по спине. — Просто очень медленно. И очень красиво.

— Врешь.

— Немного.

Она хмыкнула, но не разжимала объятий.

— Знаешь, что я поняла?

— М?

— Старость — это не когда морщины. Старость — это когда уже всё равно, что снаружи. Потому что внутри — всё самое главное.

Она говорила всё тише. С каждым словом тише.

— Я хочу, чтобы ты меня помнил, — сказала она.

— Я не умею без тебя.

— Научишься. — Она коснулась его лица. Ладонь была тёплой, но сквозь тепло уже проступал холод — оттуда, извне. — Ты сильный. Ты просто забыл об этом, пока был счастлив.

— Счастье — это ты.

— Нет. Счастье — это то, что ты носишь внутри. Я просто помогла тебе это найти.

Он хотел возразить, но она прижала палец к его губам.

— Тсс. Смотри.

Он поднял глаза. Обломки падали особенно красиво — разноцветные, переливающиеся, будто кто-то разлил по небу все краски, что были в их общей памяти.

— Обещай, — прошептала она.

— Всё, что хочешь.

— Когда меня не станет, включай нашу музыку. Каждый день. И танцуй, даже если будет казаться, что не подняться.

Она улыбнулась.

Искры посыпались вниз, закрывая её лицо золотой вуалью.

А он всё смотрел. И уже слышал музыку.

Из её глаз потекли слезы. Они падали вниз и, не достигая границы мира, зависали прозрачными сферами. В каждой слезе отражался их общий мир, их воспоминания. Слезы множились, заполняя собой всё пространство, становясь рекой, которая уносила свет.

Слёзы в твоих глазах становятся в моих глазах целой рекой...

— Мне пора, — прошептала она. — Энергия... заканчивается. Мы слишком долго были счастливы.

Он хотел закричать, удержать её, но понял, что тоже растворяется. Небо погасло. Северное сияние исчезло.

А потом, в полной темноте, зажегся один-единственный огонек. Маленький обломок, который они заметили в самом начале, когда только учились создавать этот мир. Он всё ещё падал. Но в его падении не было конца. Он летел сквозь пустоту, чтобы снова стать началом.

В системном журнале крио-капсулы «Эдем-2» замигал индикатор:

              -----------------------------------------------------
               «Субъект Z-43: Биологическая смерть. Сеанс завершен.
                Энергия перераспределяется.
              Инициируется режим «Воспоминание» для субъекта Z-42».
              -----------------------------------------------------

Мониторы субъекта Z-43 показывали ровную линию. В капсуле стало очень тихо. Только гул вентиляции.

Но Z-42 этого уже не слышал.

Он снова смотрел на радужное небо, слушая, как её голос звучит у него в голове:

Только я и ты. В этой капсуле для двоих.

Свет погасших давно галактик
Отражен в глубине зрачков.
Мы с тобой — неслучайный винтик
В этом мире, что вечно нов.

И пока в этом теле бьется
Пульс, что дышит с миром в такт,
Пусть безумным это зовется —
Я с тобой даже в этот мрак.

Нас не будет — сотрутся дни,
Время станет архивной пылью.
Но пока ты дышать готов,
Этот свет остается былью.

Значит, есть еще смыслы дней,
Есть для звездных ветров причалы.
Я люблю! Ты мне просто верь!
Просто руку мою сжимая.

Там, где радуга и сиянье,
Где следы от сгоревших ракет,
Ты — тепло мое и дыханье,
Дорогой ты мой человек.

Почему этот сон так реален,
Почему эта капсула словно дом?
Мы успели друг друга коснуться —
Значит, в вечности мы живём.

И пусть космос холодным взглядом
Наблюдает за нами сквозь тьму,
Мы с тобой — это то, что надо,
И я вечно в тебе живу.