Дар моря

Волны накатывали на берег - медленно, будто море устало за день. На песке сидела девочка лет десяти, зарыв босые ноги в тёплый песок. Русые волосы лезли в глаза, она убирала их машинально, не отрывая взгляда от горизонта. Там, далеко, небо и вода становились одним.

Что-то тёмное качнулось на мелководье. Маша прищурилась. Волна вытолкнула предмет на песок, отступила, оставив его лежать.

Она подбежала, присела на корточки. Коробочка. Маленькая, вся в водорослях и ракушках-прилипалах. Маша подняла её, стряхнула песок. Пальцы нашли защёлку. Внутри - ничего. Пахло солью и чем-то старым, забытым.

Маша повертела шкатулку в руках. Пустая. Скучно. Она уже замахнулась, чтобы бросить обратно в воду, но остановилась. Бабушка собирает всякое такое. Старые пуговицы, открытки с оторванными углами, ключи от неизвестных замков. «Это не хлам, - говорит она, - это чья-то жизнь».

Маша сунула шкатулку в карман куртки и побежала домой.

---

Домик стоял в глубине сада, почти невидимый за георгинами и мальвами. Анна Петровна выпрямилась над грядкой, потёрла поясницу. Руки в земле, колени ноют, а всё равно хорошо. Она напевала что-то без слов - мелодию, которую помнила с детства, а откуда - забыла.

- Бабушка!

Голос летел через сад, опережая саму Машу. Анна Петровна улыбнулась, отряхнула руки о передник.

Внучка влетела в калитку - коса растрёпана, щёки красные, глаза горят.

- Море! Подарок! Тебе!

Анна Петровна обняла её, поцеловала в макушку, пахнущую солнцем и солью.

- Ну, показывай.

Маша вытащила шкатулку, протянула на ладонях, как что-то хрупкое.

- Сижу на берегу, а оно - раз! - и выбрасывает. Прямо мне под ноги. Я открыла - пусто. Но красивая же, правда?

Анна Петровна взяла шкатулку. Улыбка ещё держалась на губах, когда пальцы коснулись резьбы на крышке. Три переплетённых листа. Дуб, клён, берёза.

Улыбка погасла.

Она стояла неподвижно. Пальцы медленно счищали водоросли, обнажая потемневшее дерево. Маша переступила с ноги на ногу.

- Бабушка?

Тишина.

Анна Петровна видела другое. Кухню с низким потолком. Свет керосиновой лампы. Мамины руки, протягивающие эту самую шкатулку - тогда светлую, пахнущую лаком. «Храни в ней свои мечты, Анечка. Или секреты. Или просто то, что дорого».

Шестнадцать лет. Цепочка с кулоном - крошечная серебряная рыбка - лежала внутри на бархатной подкладке. Мамин подарок. Мамин последний подарок - через месяц её не стало.

А потом шторм. Август, ей двадцать три, она молодая и глупая, поехала на море с подругами. Шкатулка стояла на подоконнике съёмной комнаты. Ветер распахнул окно ночью. Утром шкатулки не было. Только мокрые следы на полу, ведущие к обрыву.

Шестьдесят лет.

- Бабушка, ты плачешь?

Анна Петровна моргнула. Мир вернулся - георгины, мальвы, внучка с испуганными глазами.

- Нет, - сказала она и почувствовала, как слеза скатывается по щеке. - Да. Немножко.

Она опустилась на колени прямо в траву, чтобы оказаться с Машей лицом к лицу.

- Эту шкатулку мне подарила моя мама. Давно. Когда я была чуть старше тебя. А потом я её потеряла. Море забрало.

Маша смотрела, приоткрыв рот.

- И вернуло? Через столько лет?

- Через столько лет.

Маша осторожно коснулась шкатулки.

- А что там было?

Анна Петровна помолчала.

- Рыбка. Серебряная, на цепочке. Мамина.

- Жалко, что её нет.

- Да, - сказала Анна Петровна. И вдруг улыбнулась. - А может, и нет. Может, рыбка уплыла. Она же рыбка.

Маша засмеялась - неуверенно сначала, потом громче. Анна Петровна обняла её, прижала к себе.

- Спасибо, Маша. Это лучший подарок. Лучше не бывает.

---

Вечером они сидели на веранде. Чай остывал в чашках. Шкатулка стояла между ними на столе, и закатное солнце ложилось на резные листья, делая их почти живыми.

Маша болтала ногами, не достающими до пола.

- Бабушка, а что ты теперь туда положишь?

Анна Петровна смотрела на море, темнеющее за садом.

- Письма, - сказала она. - Тебе. Буду писать, а ты потом прочитаешь. Когда вырастешь. Или когда меня не станет. Как захочешь.

Маша нахмурилась.

- Не надо про «не станет».

- Надо, - мягко сказала Анна Петровна. - Это не страшно. Это просто правда.

Маша помолчала, глядя на шкатулку.

- А море ещё что-нибудь принесёт?

- Не знаю. Может быть. Тем, кто умеет ждать.

Они сидели молча, пока солнце не ушло за горизонт. Море темнело, сливаясь с небом. Где-то там, в глубине, серебряная рыбка плыла сквозь шестьдесят лет - или не плыла, какая разница.

Шкатулка вернулась.

Остальное - просто истории, которые мы рассказываем себе, чтобы было не так тихо.