Я твой Сальери

Я твой Сальери,
но меня признают невиновной.


Моё преступление —
совершеннее твоего гения.
Мнения
присяжных не нужны.
Позволить моментам себя испортить.
Быть скверной ученицей жизни.
Стянуть с желания корсет —
пусть дышит, хрипит,
пусть задыхается от наглости.

Я хочу совершить преступление без алиби.

Прикуривая наслаждение от твоего же табака, глядя,
как ты ищешь улики в моих глазах, в мятой простыне, в запахе,
который я оставила нарочно.
Мне можно.
Страх, что хочет наготы? Пусть.
Я выпью его остатки под неоклассику бунтарства.
Декорация сегодня — жемчуг и кружево.
Ты думал, я буду каяться в белом?
Я пришла в чёрном.
У выбирающих чёрный цвет, –
красный в тени. 
Смотри.
Под кружевом — не рана, а козырь.
Месть подают холодной, я же —
подам ледяной.
О, пожалуйста,
не ной!
И не скули
в ногах.
Осколки льда вонзятся тебе в сердце. 
Воин
женских сердец,
ты этого достоин  /с насмешкой/.
Под жемчугом — пульс, за которым не
в состоянии угнаться даже лучшие следователи.
Я отравлю тебя не зельем.
Я отравлю тебя вопросом: «А если я не виновата,
почему ты так хочешь меня осудить?».
И когда судья посмотрит
перед приговором, – 
я поправлю кружево, подниму бровь, прикусывая нижнюю губу, скажу тихо,
в звенящую тишину:
— Ваша честь, я твой Сальери.
Но ты никогда не докажешь, что я любила тебя недостаточно.
А остальное — сотрётся.
Словно мел с асфальта после дождя,
на котором мы никогда не играли в детстве.


Моя вина — это искусство,
а искусство не судят.