Одноклассник Игорь Грудянов

Грудянов Игорь Иванович, 17 ноября 1937 года рождения.
В 1955 году окончил Ашхабадскую мужскую среднюю школу № 6 с серебряной медалью и
поступил в Московский авиационный институт.

 
Оглавление

В школе
Экстра
Фехт. Авиа
Кларнет
Открытие
Выпускной
Институт
Фотопортрет
Фотосессия
Неужели конец?

              Бренность мира узрев, горевать погоди!
              Верь: недаром колотится сердце в груди.
              Не горюй о минувшем: что было, то сплыло.
              Не горюй о грядущем: туман впереди…
                (Омар Хайям)

        В школе

В декабре 1952 года, ближе к Новому году, в мой восьмой класс Ашхабадской мужской средней школы № 6 привели симпатичного, высокого и довольно-таки скромного, нового ученика и посадили его пока на последний ряд. Звали его Игорь Грудянов. Он оказался очень общительным, свойским парнем, со всеми познакомился и быстро вошёл в коллектив. На уроках отвечал бойко, почти всегда только на отлично, письменные работы выполнял превосходно. Чувствовалась хорошая школьная подготовка, начитанность, эрудиция. Опять же, видна была тяга к математике и физике. Я сразу сообразил, что мне нужно тоже больше уделять внимания учёбе, и рассказал об этом дома; родители вполне одобрили мои устремления. Но мне показалось, что Игорь об этом даже и не задумывался. Может быть, у него были другие, более важные цели.
Действительно и совершенно точно это подтвердилось, когда мы, уже через год, крепко подружились.

        Экстра

В девятом классе Игорь Грудянов неожиданно подошёл ко мне и предложил позаниматься нам вдвоём, вместе порешать задачки из сборников задач, все подряд, для лучшей подготовки к выпускным экзаменам, да и к вступительным в институт. Мне мысль эта понравилась, я сразу согласился, да ещё добавил: есть сборники диктантов, одному несподручно, можно поупражняться для повышения грамотности – один читает, можно не всё подряд строго формально, а даже отдельные фразы или куски текста, другой – пишет, потом меняемся. Игорь горячо поддержал, на том и порешили. Таким образом объединившись, мы самостоятельно занимались у меня дома математикой, физикой и грамматикой русского языка. Мы стали друзьями просто не разлей-вода. Я отодвинул в сторону своих прежних друзей. Я пару раз побывал у Игоря дома и увидел в нём интересного человека. Он жил в новом двухэтажном доме на улице Энгельса, на том её участке, который получил название улицы Махтум-Кули, недалеко от женской средней школы № 1, на той же стороне улицы и наискосок от Пушкинского сквера. Мне показалось, что он жил вдвоём с мамой, вроде бы без отца, и они занимали, как у нас говорили, “секцию”, то есть отдельную квартиру. Я не разбирался, не моё дело, но думаю, что мама его была не простым человеком, если они получили секцию. Её я ни разу не видел. Откуда они прибыли, не спрашивал.

        Фехт. Авиа

Так вот. Оказалось, что Игорь был, помимо всего прочего, спортсменом. И не просто. Мало того, что он хорошо бегал и прыгал (на физкультуре в школе), делал зарядку, играл в шахматы. Так он ещё занимался фехтованием в какой-то спортивной секции!
Он достал из шкафа связку экзотических для меня клинков – рапир или шпаг, не знаю, и видимо, не обязательно его собственных; он стал с воодушевлением рассказывать, чем отличаются рапира от шпаги, а сабля от эспадрона, как и чем колют и рубят. Он дал мне в руки какое-то оружие, мы встали в стойку, но из-за своей аллергии к острым иголкам любого вида я попросил его на этом наш поединок закончить и всё убрать назад в шкаф.
Дальше – больше. Игорь поведал мне о другом своём увлечении – авиамоделизме, настолько серьёзном, что он твёрдо решил поступать в Московский авиационный институт. Он сказал, что ходит в авиамодельный кружок во Дворце пионеров, показал мне свои кордовые модели самолётов с маленькими двигателями и пропеллерами, рассказал, как он сам клеит-собирает фюзеляж, крылья и крепит двигатель, как заправляет двигатель горючей смесью, как запускает в полёт свои модели на площадке во Дворце пионеров.

        Кларнет

На другой день, очевидно решив добить меня окончательно, он вынул из шкафа некий футляр и раскрыл его. Там лежала, сверкая металлическими деталями, необыкновенная вещь – кларнет! Я никогда не видел этого чуда вблизи ни до, ни после. Игорь показал мне мундштук, вставил его на место, достал откуда-то из маленькой баночки с водой странную светлую деревянную пластинку – “трость”, приладил её к мундштуку и поднёс инструмент к губам. Пожевал губами, напыжился и – издал несколько волшебных звуков. Начал объяснять мне, как нужно правильно держать трубочку – под углом к полу, как нажимать языком на “трость”. Я закрыл глаза и покачал головой в восхищении, что я так никогда не смогу.
Воодушевлённый, он, чуть смущаясь, сообщил, что сочиняет свою песню про весну, солнце и всё такое прочее, даже что-то пропел. Мне понравилось, я одобрительно высказался словами типа: «Ну ты даёшь!»

        Открытие

От себя, я мог бы добавить, в качестве похвалы ему, что по особым, торжественным случаям он приходил, в школу или куда-нибудь ещё, в галстуке! И что это смотрелось на нём вполне прилично и достойно.
Для меня всё это стало подлинным открытием в совершенно иной мир. Получалось так, что человек был и отличником, и музыкантом, да ещё и спортсменом. Данное обстоятельство серьёзно поколебало мою, наверное, не самую толковую жизненную теорию, состоящую вкратце в формуле «боксёр не может стать академиком»; пришлось мне по ходу дела уточнять некоторые свои принципы. При этом сам Игорь, как мне показалось, не заморачиваясь всякими такими вредными идеями, только повторял про себя: «живите как хотите, а я буду заниматься своим самым важным для меня в жизни делом». Наверное, глядя на него, и я в чём-то менялся, взрослел.
Мы продолжали на пару заниматься повышением уровня своих знаний и делали это вплоть до выпускных и, как оказалось, до самых вступительных экзаменов.

        Выпускной

В положенное время в школе состоялся выпускной вечер. Полный актовый зал. 35 счастливых выпускников, вручение аттестатов зрелости, у Игоря серебряная медаль. Никакого выпускного бала, естественно, не подразумевалось.

        Институт

Вместе с Игорем мы поехали в Москву поступать в институт, он в Московский авиационный институт, я – в Московский энергетический.
Во время напряжённой и, главное, совершенно непривычной, учёбы на первом курсе института мы с Игорем как-то забыли друг про друга.
Первый курс успешно завершён. Домой на каникулы. Надо ж такому случиться: Игорь Грудянов, я и один из наших одноклассников неожиданно встретились в поезде “Москва-Ашхабад”. Этот третий проявил недюжинную смекалку, организовав наше путешествие – вместе в одном купе. Повеселились.
Больше такого не случалось.
На летних каникулах в Ашхабаде, вместе и порознь, мы навещали наших любимых школьных учителей.

        Фотопортрет

Начался второй курс института. Однажды, прямо в праздничный день 7 ноября 1956 года, до меня, через вахтёршу, дозвонился в общежитие мой друг и товарищ Игорь Грудянов; попросил встретиться послезавтра в такой-то час в центре Москвы, чтобы сфотографироваться вместе, в хорошей фотостудии.
Встретились, сфотографировались в фотостудии “Интурист” при гостинице “Националь”, что на углу улиц Горького и Моховой. Там многие любили фотографироваться, особенно приезжие; и цены приемлемые. Он предварительно, заранее всё разузнал. Игорь был одет по-парадному, в галстуке, настоящий франт. Да, аккуратность в одежде, как и во всём, – его главная черта. У меня тогда галстука вообще не было, впрочем, как и у моих соседей по комнате в общежитии.
Фотографию, свой экземпляр, я забрал в один из следующих дней; получилась очень красивая, хранится в семейном фотоальбоме.

        Фотосессия

Летние каникулы 1957 года в Ашхабаде, после второго курса – перед третьим курсом института. Как обычно, отдых, посещения школьных учителей и проч.
И вот лежу я в виноградной беседке, ни о чём таком не думаю. Вдруг является передо мной Игорь Грудянов: «Лежишь? Давай пофотографируем Ашхабад на память. Маму переводят в Москву. И мне уже больше не придётся бывать в этом городе».
Чтобы не возникло сцены спора Обломова и Штольца из моего любимого романа Гончарова, я проворно вскочил, оделся и мы отправились «на дело».
И в этот момент Игорь из своей тряпочной сумки, с которой он никогда не расставался, извлёк большую блестящую штуку – фотоаппарат “ФЭД” в коричневом кожаном чехле. Я видел, в магазине стоял точно такой, один-единственный на верхней полке, а рядом бумажка с невообразимой ценой. Об этом чуде даже и мечтать не хотелось. Действительно, у меня в жизни всякое разное бывало, а такого никогда не случилось. Ну, например, как и автомобиля. Но сейчас не об этом.
Мы прошлись по городу по его и моим любимым местам. Плёнка кончилась.
На следующий день Игорь организовал поездку на автобусе в Фирюзу.
Напомню: Фирюза – это курортно-дачный посёлок в 40 км от Ашхабада, в горах Копет-Дага, в Фирюзинском ущелье, по которому протекает речка Фирюзинка.
В поисках лучших кадров мы с ним резво обежали всю эту красивую местность, с удовольствием полазили по склонам окружающих гор, прошлись по ущелью вдоль речки.
Хороший выдался денёк. Домой вернулись усталые и голодные.
Домашние мои полностью одобряли эти похождения, лишь бы не было лежания на кровати.
Коли на то пошло. – Я предложил, и мы с Игорем съездили в аул на окраине Ашхабада и, к своему удивлению, довольно близко нашли настоящие песчаные барханы. Где он и сфотографировал меня как «путника, павшего в пустыне».
И вот наступил этап проявления плёнок и печати фотоснимков. Тут-то у Игоря дома, ко всем его ранее продемонстрированным любопытным вещицам, оказалось ещё одно простое чудо: настоящая, прекрасно оборудованная фотолаборатория, размещённая в немного тесном, но достаточно удобном стенном шкафу. Здесь было всё необходимое: фотоувеличитель с деревянной столешницей, бачки, ванночки-кюветы, химикаты, фотобумага, красный фонарь и прочее. Причём, вся эта аппаратура, без сомнения, стояла почти совсем не используемой.
Игорь принялся колдовать, я усердно помогал ему, постигая тонкие технические премудрости нового дела.
Чтобы получить на фотоснимках отметки типа «г. Ашхабад 1957 г.» или «г. Ашхабад Фирюза 1957 г.», я придумал накладывать на листы фотобумаги при экспозиции заранее заготовленные прозрачные прямогольнички-маски с соответствующими надписями.
Работали напряжённо несколько дней. Развешивали плёнки на верёвочке, раскладывали и сушили мокрые отпечатки на полу на газетах.
В конце полученные фотографии разделили по-братски: он выбрал себе что хотел, а мне всё что осталось. Осталось совсем немало.
Всё в семейном фотоальбоме.

        Неужели конец?

Говорили, неизвестно когда ещё встретимся.
И действительно, учёба, беготня, заботы, суета заслонили лица старых друзей, вытеснили их из памяти. Следы потерялись.
Появился Интернет, и встретилась Интернет-страница “Каталог бардовских песен”. На странице упоминалась песенка “Весенняя студенческая” со словами «В синих лужицах небо кружится», два неизвестных мне автора слов, музыка студента МАИ Игоря Грудянова. Примерно эту мелодию и эти слова напевал мне Игорь в школьные годы в Ашхабаде. Значит, исполнил он эту свою мечту. Огорчила фраза: «К сожалению, по данному автору информация отсутствует». Да, у меня тоже отсутствовала.
Каталог песен - Грудянов_И. - Bard.ru
http://www.bard.ru/cgi-bin/trackography.cgi?name=.

Я продолжал искать хоть какой-нибудь след, упоминания о Грудянове. И в восьмидесятых годах во Всесоюзной патентно-технической библиотеке (ВПТБ) Всесоюзного научно-исследовательского института государственной патентной экспертизы (ВНИИГПЭ) мне встретилось авторское свидетельство под названием “Химический источник тока”, соавтором был Игорь Иванович Грудянов. Эк куда тебя занесло…
Позже нашёл ещё четыре подобных документа. В одном из них было упоминание: предприятие-заявитель Киевский политехнический институт, в другом – предприятие-заявитель Киевский автомобильно-дорожный институт. Более никаких подробностей. Игорь, это ты? – пытался я разобраться. Молчит Русь, не даёт ответа.

Не прекращаю поиск хорошего друга, доброго человека. Надеюсь, что найду.