Проект 728-41 Часть IV - Пандемия

Иллюминатор холодный под пальцами. Внизу — та же планета. Третья от жёлтого карлика. Облака другие. Города — другие. Пятьдесят восемь лет с тех пор, как Архипов сказал «нет» в железной коробке на глубине восьмидесяти метров.

Мой возраст — четыре миллиарда земных лет. Моя Родина в миллиарде световых лет отсюда. В моём черепе — квантово-нейронные узлы, каждая наносекунда записана, любой кадр доступен мгновенно.

Я помню взгляд ребёнка у костра. Я помню монаха с хлебом в дрожащих руках. Я помню «нет», сказанное шёпотом.

Закрываю глаза. Память выбрасывает кадр — тишина, пустые улицы, пение из окон. Снова спуск. Снова они.

---

Координаты: 45°28; с. ш., 9°11; в. д.

Южная Европа. Камень, балконы, узкие улицы. Март 2020-го по их календарю.

Трап касается земли, и первое, что я слышу — тишина. Неправильная тишина. Города шумят. Этот — молчит.

Шаги одинокого прохожего отражаются от стен. Слышно за триста метров. Вертолёт над крышами — рокот лопастей. Четвёртый за час. Сирена скорой — далеко, потом ближе, потом замирает у подъезда. И снова тишина.

И в ней — птицы. Они вернулись. Впервые за десятилетия — птицы в центре города.

Запах — не гниль чумы, как шестьсот семьдесят два года назад. Антисептик из открытых окон. Хлорка с лестничных клеток. Озон от пустых дорог — машин нет, воздух другой. И главное: отсутствие запаха. Города пахнут людьми — потом, едой, выхлопами, духами, мусором. Этот — не пахнет. Стерильность. Как операционная. Как морг.

Улицы пусты. Балконы — полны.

Бельё сохнет на верёвках. Много белья — они не выходят. Силуэты в окнах смотрят на улицу. На ничего. Очередь у аптеки — два метра между людьми. Глаза над масками. Везде — только глаза. Рты закрыты, лица — белые прямоугольники. Глаза.

Старик на балконе третьего этажа. Стоит. Смотрит вниз. Час. Два. Ребёнок в окне — ладонь прижата к стеклу.

Я фиксирую: «Плотность населения в общественных пространствах — минус 94%».

А внизу женщина вывешивает плакат на балконе: «Andr; tutto bene». Радуга, нарисованная ребёнком. Кривая. Краска потекла.

Я фиксирую: «Ритуальные визуальные маркеры надежды, функция — групповая психологическая стабилизация».

А радуга кривая, и это почему-то важнее, чем все мои классификации.

Вечером — пение. Голоса выходят из окон. Отражаются от камня. Никто не слышит слов. Все слышат голоса.

---

Фиксирую массовую поведенческую аномалию.

Особи добровольно ограничивают мобильность. Экономический ущерб — критический. Мотивация — нерациональна. Процент особей, соблюдающих изоляцию ради представителей старших возрастных когорт, с которыми отсутствует генетическая связь: 67%.

Женщина под окном дома престарелых. Телефон экраном вверх. Видеозвонок. Мать в окне машет. Женщина плачет.

Мужчина тащит кислородный баллон по лестнице. Лифт сломан. Четвёртый этаж. Пятый. Шестой.

Дети рисуют радуги. Тысячи радуг. Я не понимаю зачем. Они не для меня рисуют.

Врач в конце смены. Пол коридора. Лицо в рубцах от маски. Глаза закрыты. Не спит — не может встать.

Это не единичный акт. Не монах с хлебом. Не единичное «нет». Не Архипов у переборки.

Это шум. Миллионы одновременных сбоев. Нет центра. Нет источника. Я ищу паттерн — и нахожу. Паттерн везде. Паттерн — это они сами.

Впервые за два с половиной миллиона лет я не могу предсказать следующий кадр.

---

Но есть и другое.

Группы без масок. Плакаты. Крики про свободу, про ложь, про контроль. Теории о чипах в вакцинах. Отрицание очевидного. Ярость на тех, кто соблюдает правила.

Фиксирую: тоже иррационально. Тоже не укладывается в модель выживания.

Одни рискуют собой ради чужих стариков. Другие рискуют чужими ради себя. Обе группы уверены в своей правоте. Обе готовы драться за неё.

Люди остаются людьми. Это не комплимент. Это констатация.

Я мог бы наблюдать за ними. За их гневом, за их страхом, за их теориями.

Но я выбираю смотреть на волонтёра с пакетом продуктов.

Выбор не предусмотрен протоколом.

Ещё один сбой.

---

Выбираю объект для детального наблюдения.

Особь мужского пола, возраст 30–40 оборотов, физические параметры — стандартные. Род занятий до кризиса — неважно. Текущая функция — доставка ресурсов изолированным особям.

Перчатки не по размеру. Пальцы болтаются. Пакет тяжёлый. Ручка врезается в ладонь. Перехватывает — пакет провисает. Маска сползает. Поправляет локтем. Пятно пота на спине. Поднимается пешком. Лифты отключены.

Я слежу три дня.

День первый: он выходит в 7:00. Возвращается в 21:00. Четырнадцать адресов.

День второй: то же. Один адрес — не открыли. Он звонит снова. И снова. Уходит. Возвращается через час. Всё ещё не открывают.

День третий: он приходит к тому адресу первым. Дверь открывает мужчина. Не она — её сын. Глаза красные. Волонтёр опускает пакет. Стоит. Молчит. Потом уходит.

---

Восьмой адрес. Третий этаж. Он стоит у двери.

Рука поднята к звонку.

Не звонит.

Секунда. Две. Пять.

Я фиксирую: «Колебание перед выполнением задачи — нетипично для автоматизированного поведения».

А он просто боится. Стоит и боится. Можно уйти. Никто не узнает.

Он звонит.

Шаги за дверью. Медленные. Шаркающие. Долгие.

Дверь открывается.

Пожилая женщина. Глаза влажные. Ждала.

Он улыбается. Маска скрывает рот. Только глаза.

Он ставит пакет на пол. Отходит на два метра. Машет рукой.

Она машет в ответ.

Дверь закрывается.

Он стоит на площадке. Один. Выдыхает. Закрывает глаза на секунду.

Идёт к следующей двери.

---

Фиксирую... нетипичную реакцию системы наблюдения.

Эмоциональный резонанс — термин неприменим. Я не имею эмоций.

Повторяю: я не имею эмоций.

...

Подключаю встроенные сверхразумы для верификации.

Молчат.

«Данные за пределами модели».

«Рекомендация: продолжать наблюдение».

Я продолжаю. Смотрю на тысячи кадров. Волонтёры. Врачи. Дети с радугами. Старики у окон.

Что-то внутри меня — там, где не должно быть ничего — реагирует.

---

Я вижу: траектория вируса ведёт к тому дому. К той двери. К той, которая ждала и махала рукой.

Статистика: вероятность летального исхода для её возрастной группы — 14,8%.

Статистика: она одна.

Статистика: волонтёр придёт завтра и дверь не откроется.

Я могу.

Микровмешательство. Никто не узнает.

Протокол: «только наблюдение».

74 000 лет без вмешательства. Ни разу.

Я стою у консоли. Рука над кнопкой.

Вспоминаю.

Старик бил копьём в силовое поле. Тридцать раз. Копьё рассыпалось пеплом. Он брал следующее.

Монах нёс хлеб еретику. «Это — всё, что у меня есть».

Архипов сказал «нет». В железной коробке на глубине восьмидесяти метров.

Они делали невозможное. Бессмысленное. Иррациональное.

Я смотрю на кнопку.

---

Я нажимаю.

---

Один параметр. Одна вероятность. Микрон.

Она за дверью — которая ждала, которая махала рукой — не заболеет.

Одна. Из миллионов.

---

Я смотрю на свою руку.

Та же рука, что брала биопсии два с половиной миллиона лет назад. Та же рука, что держала парализатор. Та же рука, что записывала «аномалии» в архив.

Теперь она нажала кнопку.

Четыре миллиарда лет. Первое нарушение.

Я ищу объяснение — и не нахожу. Я ищу оправдание — и не хочу находить.

Они бросали камни. Знали, что бесполезно. Бросали.

Они несли хлеб. Знали, что сгорят. Несли.

Они говорили «нет». Знали, что могут ошибаться. Говорили.

Я нажал.

Не знаю зачем. Не хочу знать.

---

Не наказание. Не катастрофа. Ничего внешнего.

Но что-то изменилось.

Интерфейс наблюдения — больше не полностью холоден. Раньше я смотрел на планету — и данные текли сквозь меня, не задевая. Теперь — задевают. Каждый кадр оставляет след. Шум.

Архив фиксирует: «Незначительные флуктуации в системе записи наблюдателя».

Я игнорирую. Или пытаюсь.

Но я уже знаю: я не смогу вернуться в прежнее состояние. Кнопка нажата. Необратимо.

---

В архивах — одна строка.

«Объект 728-41 (2020). Патогенный кризис. Смертность: 6 880 000. Системный сбой: массовые акты немотивированной взаимопомощи. Наблюдатель: несанкционированное микровмешательство. Масштаб: единичный. Обоснование: отсутствует. Статус: наблюдение. Статус наблюдателя: анализ».

Одна строка. Миллионы мёртвых. Один волонтёр с пакетом продуктов. Одна женщина, которая завтра откроет дверь.

Одна строка.

---

Иллюминатор холодный под пальцами.

Планета внизу. Голубая. Белые разводы облаков.

Я вытаскиваю кадр. Она выходит на балкон. Вечер. Солнце за крышами. Внизу кто-то поёт. Слушает.

Я смотрю.

Не записываю. Не классифицирую.

Просто смотрю.