Проект 728-41 Часть III - Карибский кризис

Запаха не было.

Сбой сенсоров. Микродеградация квантовых узлов. Четыре миллиарда лет - даже наши системы устают. Это объяснимо. Это рационально. Это...

Иллюминатор холодный под пальцами. Та же планета. Третья от жёлтого карлика. Облака другие. Города - новые. Шестьсот четырнадцать лет с тех пор, как монах протянул хлеб еретику. Они успели многое.

Мой возраст - четыре миллиарда земных лет. Моя Родина в миллиарде световых лет отсюда. В моём черепе - квантово-нейронные узлы, каждая наносекунда записана, любой кадр доступен мгновенно.

Я помню всё.

Всё, кроме того, зачем я это помню.

---

Координаты: 27°05; с. ш., 70°30; з. д.

Саргассово море. Глубина - 80 метров. Октябрь 1962-го по их календарю.

Я спускаюсь.

---

Подводная лодка Б-59. Проект 641. Дизель-электрическая. Длина - 91 метр. Экипаж - 78 человек.

Я - один из них.

Никто не помнит, когда я появился. Документы в порядке. Лицо знакомое. Имя - обычное. Матрос Сергеев. Или Сидоров. Или Петров. Неважно. Они не смотрят на меня. Они смотрят на приборы, на переборки, на свои руки.

Здесь жарко. Сорок пять градусов в отсеках. Влажность - под девяносто. Кислород на исходе. Люди теряют сознание - по двое, по трое в час. Их оттаскивают в угол, обмахивают тряпками. Очнутся - встанут обратно к своим постам.

Я не потею. Они не замечают.

Кто-то протягивает флягу. Вода. Тёплая, с привкусом металла.

Я качаю головой.

На Родине - тишина. Абсолютная. Мы давно перестали говорить вслух. Здесь - гул дизелей, скрежет металла, хрип дыхания восьмидесяти человек в железной коробке. Хаос. Они живут в хаосе. Умирают в хаосе. И не замечают его.

---

Наверху - американцы. Эсминцы. Вертолёты. Глубинные бомбы - каждые несколько минут. Корпус гудит. Лампы мигают. Кто-то молится. Кто-то матерится. Кто-то молчит.

Связи с Москвой нет четвёртые сутки.

Капитан Савицкий стоит у перископа, хотя смотреть не на что - мы слишком глубоко. Он не спал трое суток. Глаза красные, руки дрожат. Он командир. Он должен решать.

На борту - ядерная торпеда. Одна. Десять килотонн. Хиросима - пятнадцать. Достаточно, чтобы испарить авианосную группу.

Достаточно, чтобы начать конец.

---

Я видел их войны. Тысячи войн. Камни, копья, мечи, порох, газ, напалм. Каждый раз - изощрённее. Каждый раз - масштабнее.

Но это - другое.

Они достигли точки, где могут стереть всё. Не город. Не страну. Планету. Третью от жёлтого карлика. Проект 728-41. Два с половиной миллиона лет работы.

И решение - здесь. В этой железной коробке, на глубине 80 метров, в руках людей, которые не спали четверо суток и дышат отравленным воздухом.

---

Савицкий срывается.

- Они нас топят! Война уже началась! Мы погибнем, так хоть не зря!

Он поворачивается к торпедному отсеку. Глаза - безумные. Не от страха. От усталости. От ответственности, которая раздавила его.

- Готовить торпеду к пуску.

Тишина. Секунда. Две.

Замполит Масленников кивает. Он согласен. Два из трёх.

Нужен третий.

---

Василий Архипов стоит у переборки. Начальник штаба бригады. Он здесь случайно - должен был идти на другой лодке. Случайность. Или нет.

Он смотрит на Савицкого. Потом на Масленникова. Потом - в пол.

Я стою в трёх метрах от него. Вижу, как вздуваются вены на его шее. Как сжимаются кулаки. Как он делает вдох - медленный, глубокий.

Он поднимает голову.

- Нет.

Одно слово. Тихое. Почти шёпот.

Савицкий замирает.

- Что?

- Нет. Мы всплываем.

- Это приказ, Василий Александрович?

- Это решение.

---

Они кричат. Спорят. Савицкий бьёт кулаком по переборке. Масленников отворачивается.

Архипов стоит. Не двигается. Не повышает голос.

- Мы не знаем, что наверху. Мы не знаем, началась ли война. Мы не будем стрелять вслепую.

- А если началась?!

- Тогда мы узнаем. Когда всплывём.

Тишина.

Савицкий смотрит на него. Долго. Потом - опускает плечи.

- Всплытие.

---

Я стою в углу. Не дышу. Не двигаюсь.

Он сказал «нет».

Один человек. Одно слово. В железной коробке на глубине 80 метров.

Старик с копьём бил в моё силовое поле - тридцать раз. Знал, что бесполезно. Бил.

Монах нёс хлеб еретику - зная, что сгорит рядом с ним.

Архипов сказал «нет» - зная, что может ошибаться. Зная, что наверху, возможно, уже пепел.

Они делают то, что не имеет смысла. И это - единственное, что имеет смысл.

---

Лодка всплывает. Американцы не стреляют. Войны нет.

Ещё нет.

Они договорятся. Потом. Через несколько дней. Ракеты уберут. Мир выдохнет. И забудет.

Никто не узнает про Архипова. Десятилетия. Он умрёт в 1998-м, в маленькой квартире, почти забытый. Некролог - три строчки.

Одно слово. Одно «нет». И планета всё ещё вращается вокруг жёлтого карлика.

---

Я возвращаюсь на корабль. Поднимаюсь на орбиту.

Смотрю вниз. Голубая планета. Белые облака. Они всё ещё там. Строят. Разрушают. Любят. Ненавидят.

Я могу вытащить из памяти любой кадр. Триллионы наносекунд.

Но вытаскиваю только один.

Архипов у переборки. Вздувшиеся вены. Сжатые кулаки. Медленный вдох.

«Нет».

---

В архивах - одна строка.

«Объект 728-41 (Атлантика, 1962). Конфликт двух доминирующих групп. Вероятность глобального уничтожения - 87%. Решение о применении оружия массового поражения отменено одним представителем вида. Причина: нерациональная. Статус: наблюдение продолжается».

Одна строка. Один человек. Одно слово.

Одна строка.

---

Иллюминатор холодный под пальцами.

Они могут уничтожить всё. Они это знают. Они создали для этого машины, протоколы, кнопки.

И всё равно - один из них сказал «нет».

Я не понимаю.

Я не хочу понимать.

Я...