Проект 728-41 Часть I - Начало

Иллюминатор холодный под пальцами. Внизу - голубая планета, третья от жёлтого карлика. Я видел тысячи таких. Эта ничем не отличалась. Тогда.

Закрываю глаза. Память услужливо выбрасывает кадр - запах акациевого дыма, треск жира на углях. Два с половиной миллиона оборотов назад. Или вчера. Для меня разницы нет.

Мой возраст - четыре миллиарда земных лет. Моя Родина в миллиарде световых лет отсюда. В моем черепе - квантово-нейронные узлы, каждая наносекунда записана, любой кадр доступен мгновенно. Пять встроенных сверхразумов помнят все десять миллиардов лет нашей расы. От первого фотосинтезирующего деления до сегодняшнего дня.

Но я не хочу помнить всё. Память - не дар. Груз.

---

Координаты: 3°50; с. ш., 37°10; в. д.

Район будущего озера Туркана. Восточно-Африканский рифт. Трап касается земли, и жар бьёт в лицо - сухой, пыльный, с привкусом травы. Воздух: 20,9 % кислорода, 78 % азота. Идеально для нас.

Экипаж ставит лагерь. Кто-то из наших подстрелил четырёхрогого Sivatherium. Полторы тонны мяса. Туша падает, поднимая облако пыли. Я стою, смотрю, как её разделывают. Руки парней в крови до локтей. Запах - железо и трава.

Шашлык готов через сорок минут. Акациевый дым щиплет глаза. Жир капает на угли, шипит. Кто-то смеётся. Я откусываю кусок, горячий, с хрустящей коркой. Сок течёт по подбородку. Вытираю тыльной стороной ладони.

Идеальная прожарка.

---

За одиннадцать местных суток обходим рифтовую долину и побережье прото-Красного моря.

Жара давит. Пыль скрипит на зубах, забивается в складки кожи. Ботинки проваливаются в сухую землю, оставляя следы, которые ветер заметает за минуты.

Сканеры засекают 43 группы. Общая численность - около двух тысяч особей. Мозг 900–1100 см;. Уже орудия. Огонь - у некоторых групп.

Первую группу находим у реки. Дым от их костра мы заметили за три километра.

Самец замечает нас первым. Замирает. Ноздри раздуваются - принюхивается. Рука медленно тянется к камню. Глаза - настороженные, но не пустые. Не страх добычи перед хищником. Что-то другое. Расчёт.

Мы подходим ближе. Он не убегает. Поднимает камень. Скалит зубы. Издаёт звук - низкий, гортанный. Предупреждение. За его спиной самки хватают детёнышей, оттаскивают к деревьям. Другие самцы встают рядом с первым. Плечом к плечу. Камни в руках.

Мы могли бы усыпить их мгновенно. Но протокол требует тестов в естественном состоянии.

Я делаю шаг. Он бросает камень. Попадает в силовое поле. Камень вспыхивает, рассыпается пеплом. Он замирает. Смотрит на свою руку. На меня. Снова на руку. Не понимает. Но не отступает. Берёт второй камень.

Мы ждём. Час. Два. Солнце ползёт по небу. Они не уходят. Не нападают. Просто стоят. Стена из тел, камней и оскаленных зубов.

Бессмысленно. Но стоят.

Когда солнце касается горизонта, активируем парализаторы. Они падают - все разом, как марионетки с обрезанными нитями. Тишина. Только ветер и треск догорающего костра.

---

Одиннадцать суток. 43 группы. Один и тот же сценарий.

Мы появляемся. Они встают стеной. Бросают камни, палки, горящие ветки. Кричат. Скалят зубы. Самки пытаются унести детёнышей, самцы прикрывают отход. Иногда - нападают. Один старый самец бросился на меня с заострённой костью, целил видимо в глаз. Кость сломалась о поле, его тряхнуло и отбросило на три метра. Он встал. Снова бросился. Ещё раз. И ещё. Пока не потерял сознание.

Они не могут нам навредить. Они это понимают - после первого же камня, рассыпавшегося в пепел. Но не останавливаются.

Тесты проводим на месте, пока они в параличе. Сканируем мозг. Проверяем рефлексы. Берём образцы тканей. Они не чувствуют ничего, но глаза - открыты. Смотрят. Один самец - я видел, как слеза скатилась по его щеке. Не от боли. От чего тогда?

Зеркальный тест - после пробуждения, в изоляции. Большинство - агрессия, атакуют отражение. Но некоторые замирают. Трогают лицо. Смотрят на руку в зеркале, потом на свою. Один - молодой, со шрамом на лбу - долго смотрит себе в глаза. Потом отворачивается. Будто увидел что-то, что не хотел видеть.

Последовательность действий. Показываем: камень, палка, орех. Разбить. Треть повторяют с первой попытки. Ещё некоторые - со второй-третьей.

Социальное обучение. Голографическая проекция показывает, как сделать петлю из лианы. Они смотрят. Молча. Потом - почти все пробуют. Криво, неумело, но пробуют.

Из двух тысяч отбираем 714. 357 самцов, 357 самок. Лучшие результаты по всем тестам. Остальных - отпускаем. Они проснутся и не вспомнят ничего.

---

Погрузка.

714 особей. Силовые поля держат их неподвижно - руки вдоль тела, ноги вместе. Они не могут пошевелиться. Но могут смотреть. И смотрят.

Первый самец - тот, что бросал камни у реки - висит в поле, мышцы напряжены до предела. Я вижу, как вздуваются вены на шее, как дрожит челюсть. Он пытается двигаться. Каждую секунду. Не может. Но пытается. В глазах - не страх. Ярость. Чистая, концентрированная.

Мы могли бы отключить им сознание. Было бы проще. Гуманнее, если это слово применимо.

Но протокол требует наблюдения за реакцией на стресс.

Самки молчат. Большинство. Но одна - с детёнышем в поле рядом - издаёт звук. Тихий, монотонный. Не крик. Не плач. Что-то другое. Я прогоняю звук через анализатор. Ритмическая структура. Повторяющийся паттерн. Она поёт. Поёт своему ребёнку, которого не может обнять, не может защитить, не может даже повернуть к нему голову.

Детёныш смотрит в потолок. Глаза сухие. Не плачет. Слушает.

Одна самка - молодая, с светлой полосой через лицо - висит неподвижно. Не напрягает мышцы. Не пытается вырваться. Просто смотрит на меня. Глаза - чёрные, влажные. Без ненависти. Без страха. Будто она уже поняла что-то, до чего остальным ещё миллионы лет.

Я отворачиваюсь первым.

Мы улетаем. Остров-лаборатория: 28 000 км; суши, уровень океана на 120 метров ниже. Тогда это был настоящий остров. Тюрьма, из которой не сбежать. Не то чтобы им было куда бежать.

---

Первая серия правок.

Лаборатория гудит. Свет - холодный, синий. На столе - образцы тканей, пробирки, голографические модели ДНК, вращающиеся в воздухе.

FOXP2 - замена двух аминокислот, позиции 303 и 325. Основа будущего синтаксиса. Я ввожу команду, смотрю, как спираль перестраивается. Щелчок. Готово.

SRGAP2C - дупликация и инсерция. Торможение созревания дендритов. Удлинение детства. Больше времени на обучение. Больше пластичности.

MCPH1, ASPM - ускоренные аллели. Рост неокортекса.

HAR1, HAR2 - ускорение развития префронтальной коры.

Десятки мелких подстроек. Иммунная система. Метаболизм. Чтобы выжили.

Мы работаем аккуратно. Как скульпторы. Или как мясники. Зависит от того, кто наблюдает.

---

Дальше - график.

Каждые 8–12 земных лет корабль возвращается. Я спускаюсь по трапу, и жар снова бьёт в лицо. Тот же запах - пыль, трава, дым.

Они уже ждут. Не с радостью - с копьями. Каждый раз. Каждое поколение. Они передают друг другу историю о тех, кто приходит с неба и забирает лучших. Мы для них - демоны. Духи. Проклятие.

Они прячут детей. Выставляют дозорных. Роют ямы-ловушки на тропах к лагерю - бесполезные, мы видим их с орбиты. Мажут копья ядом - он не проникает через поле. Устраивают засады - мы засекаем тепло их тел боковым зрением.

Однажды - это было через сто двадцать тысяч лет после начала - они попробовали что-то новое. Тридцать самцов обмазались грязью, пролежали в ямах всю ночь, остыли до температуры земли. Сканеры их не видели. Когда я шёл к деревне - они встали. Молча. Копья направлены на меня.

Я остановился. Смотрел на них. Они смотрели на меня.

Один - старший, седой, со шрамами на груди - шагнул вперёд. Поднял копьё. Ударил. Остриё вспыхнуло и рассыпалось пеплом. Он не отступил. Взял копьё у соседа. Ударил снова. Пепел. Ещё раз. Пепел.

Остальные смотрели. Не двигались. Ждали.

Он бил, пока не кончились копья. Потом стоял, тяжело дыша, руки пустые. Смотрел на меня. Я видел в его глазах - он знал с самого начала. Знал, что не пробьёт. Знал, что бесполезно.

Но он всё равно встал из ямы. Всё равно ударил. Тридцать раз. Как тот, что бросался на меня с костью, целясь мне в глаз, когда мы брали первую группу.

Я активировал парализатор. Они упали. Мы взяли биопсии. Провели тесты. Улетели.

Но я помню его глаза. Не ярость. Не страх. Что-то другое. Решение. Он решил сопротивляться, зная, что проиграет. Это не инстинкт. Это выбор.

Я перестал считать поколения. Они рождались. Любили. Ненавидели. Умирали. Мы возвращались. Снова тесты. Снова правки. Снова улетали. Каждый раз - сопротивление. Они не сдавались. Никогда.

Восемьсот тысяч лет назад - промежуточная линия. Вы назовёте её Homo heidelbergensis. Мозг больше. Орудия сложнее. Огонь - везде.

Триста тысяч лет назад - финальный релиз. Мозг 1410 см;. Полная синхронизация мозг-язык-мозг. Первые символы. Первые рисунки на камнях. Первые могилы.

Они начали хоронить своих умерших. Я стоял на холме, смотрел, как они опускают тело в яму, как кладут рядом цветы. Цветы. Зачем? В нашей цивилизации, до момента пока мы не перестали умирать, мы это понимали. Эти - нет. Мёртвому всё равно.

Но они клали.

---

Последнее вмешательство - 74 тысячи лет назад.

Тоба. Извержение. Пепел закрыл небо на годы. Температура упала. Популяция сократилась до трёх тысяч особей. Три тысячи. Из миллионов.

Мы подстраховали. Лёгкий апгрейд митохондриальной линии L0-L3. Y-хромосомная гаплогруппа A00-A1. Последний штрих.

С тех пор - только наблюдение.

Только наблюдение.

---

Однажды - не помню, какой это был визит - я спустился один.

Ночь. Небо чёрное, звёзды яркие, как никогда на наших мирах. Воздух холодный, пахнет дымом и чем-то сладким - может, цветы, может, гниющие фрукты.

Они сидели у костра. Человек двадцать. Огонь трещал, искры летели вверх. Кто-то что-то говорил - уже слова, настоящие слова, я понимал каждое третье.

Самка сидела с краю. Держала детёныша. Гладила его по голове - медленно, ритмично. Детёныш смотрел в огонь. Пламя отражалось в глазах.

Я шагнул ближе. Ветка хрустнула под ногой.

Детёныш поднял голову. Увидел меня.

Не закричал. Не убежал. Не позвал мать.

Просто смотрел.

Глаза тёмные, влажные. В них - огонь. И что-то ещё. Что-то, чего я не закладывал в код. Чего не было в наших правках. Чего не должно было быть.

Я стоял.

Он смотрел.

Самка прижала его крепче, но он не отвёл взгляд. Я чувствовал его на себе - как прикосновение, как ожог.

Сколько я стоял? Минуту? Час? Не знаю. Время остановилось. Впервые за четыре миллиарда лет.

Потом я ушёл. Вернулся на корабль. Не записал это в отчёт.

Зачем? Это ничего не меняло.

---

В архивах - одна строка.

«Объект 728-41. Исходный материал - местные прямоходящие, мозг 900–1100 см;. Время выращивания - 2 502 813 местных оборотов. Итог - самостоятельная разумная цивилизация, самоназвание Homo sapiens. Статус: наблюдение продолжается».

Одна строка. Два с половиной миллиона лет. Тысячи поколений. Миллиарды жизней.

Одна строка.

---

Открываю глаза. Иллюминатор всё так же холодный под пальцами. Планета внизу - голубая, с белыми разводами облаков. Они там, внизу. Строят. Разрушают. Любят. Убивают. Хоронят своих мёртвых и кладут цветы.

Я могу вытащить из памяти любой кадр. Триллионы наносекунд. Всё записано.

Но я вытаскиваю только одно.

Ночь. Костёр. Детёныш на руках у матери. Его взгляд. Огонь в нём. И что-то ещё.

Не могу стереть. Не хочу стирать.

Четыре миллиарда лет. Триллионы кадров. А вспоминаю - его.

Запах акациевого дыма. Треск жира на углях. Сок, стекающий по подбородку.

Идеальная прожарка.

Или нет.

Я смотрю на планету. Они там, внизу. Объект 728-41. Проект. Эксперимент.

Но он смотрел на меня. И я не знаю, кто кого создал.