Неизвестные поэты М. Н. Зинкевич

1 Зинкевич (Шоржина) Мария Николаевна. 1935 г.р.

Белый Ключ. Так зовут деревеньку,
Где лежит моей жизни исток.
Потому моё сердце частенько
Так рвалось к ней сюда, на восток.
Здесь ромашковый запах ночлега
Опьяняет, как в детстве, меня.
Мне до боли знаком скрип телеги,
Тихий топот и ржанье коня.
Не была здесь, признаться, давненько.
Я прошу, отогнав робкий сон:
«Расскажи мне, моя деревенька,
Где ж гармошек лихой перезвон?
Почему не взвивается в небо
Песни звонкая, светлая нить?
Ведь без песен нельзя, как без хлеба,
Человеку нас свете прожить.
Но молчит в тишине деревушка.
Запах ржи мне донёс ветерок
С того поля, где часто девчушкой
Я плела васильковый венок.
Мне сказал ветерок с тихой грустью:
«Молодёжь в города разбрелась,
Деревеньку сочтя захолустьем,
Потеряв с нею кровную связь.
Оттого песни слышатся редко,
Оттого и гармони молчат.
Это века печальная метка,
Что в селе люди жить не хотят».

           Дети войны… Война оставила глубочайший след в жизни Марии Николаевны, в шесть лет оставив ее сиротой. Мать -  вдовой с тремя малолетними детьми. Шоржин Николай Михайлович погиб в первые месяцы войны под Москвой. Его имя – на странице в Книге Памяти. Слишком рано пришлось взрослеть детям войны, примерять на себя труд взрослых, их заботы и печали. Осталась старшей дочерью с 6 лет, ее обязанность – забота о младших- сестре Вале и брате Анатолии-  и уход за ними. Некогда было ее маме, Александре Степановна, вдове в 26 лет, потому что  целый день приходилось работать в колхозе – как и все сельчане, ковала победу в тылу.

Расцвела калина в вековом бору.
Я стою осинкой тонкой на юру,
Хлещут меня ливни, ветер бьёт в лицо.
Выйду сиротинкой на своё крыльцо.
Выйду в рожь густую, волю дам слезам.
Где найти от горя для души бальзам?
Не вернётся суженый из огня войны,
Светлые денёчки мне, как ночь, темны.
Плачут детки малые, ждут домой отца.
Горе моё горькое, нет тебе конца.
Наберусь я мужества у лесов, полей,
Долг святой мой – вырастить сына, дочерей».
Слышала я в детстве этот крик души.
Плакали не ивы и не камыши –
Надрывала сердце этой скорбью мать.
Двадцать шесть ей было, первенцу лишь пять.

        В 1942 году Мария пошла в школу, училась с удовольствием. Трудными были те годы: холод в классе, не хватало учебников и тетрадей, всего 2 книги на 30-40 человек, писали мелом на партах… Но были и праздники, когда в школе варили на всех суп в большом котле. Все ученики приходили с чашками. Окончив 7 классов Мордово - Белоключевской школы, Мария Николаевна поступила в Ульяновское медучилище, окончила его в 1956 году. Работала фельдшером в сельском медпункте, затем переехала в город Херсон, а после замужества переселилась в Воронеж, где трудилась акушеркой в роддоме. Однако семейная жизнь не сложилась. Через год, с первой попытки, поступила в Воронежский медицинский институт на лечебный факультет, окончила его без отрыва от работы. По направлению уехала в районную больницу Должанского района Орловской области, где работала  невропатологом, психиатром. Здесь встретила будущего мужа – преподавателя местной музыкальной школы, блистательного музыканта Зинкевича Эдуарда Валентиновича. Семья Зинкевич переехала в 1977 году на жительство в город Гвардейск Калининградской области, а в 1979 году – в Вильнюс.С той поры Мария Николаевна живет в столице Литвы, более 30 лет проработала невропатологом  в 4 поликлинике.
          Всю жизнь она сочетала учебу, работу и любимое занятие - писала стихи. Вдохновляла чудесная родная природа, душевные односельчане с их радостями и горестями. Так она незаметно для себя вошла в мир поэзии. Повзрослев, стала печататься в разных газетах. Печатать стихи стала только с 1971 года. Немало ее произведений увидело свет в русскоязычной литовской печати, в частности, в газетах «Вечерние новости», «Эхо Литвы».
            Так поэтом стала Мария Николаевна Зинкевич (Шоржина).  Но родилась она здесь, в селе Мордовский Белый Ключ, здесь прошли ее детство и юность, здесь, будучи шестилетней девочкой, она осиротела, здесь в 8 лет написала свои первые стихи, здесь познала трудности и радости трудовой сельской жизни, здесь навсегда полюбила те поля, леса, речку, о которых и по сей день пишет в своих стихах.
 Я люблю удаль звонкого лета,
 Теплых зорь шелковистый туман.
 Летом буйно горят самоцветы
 В разнотравье лугов и полян.
Летом сочная зреет клубника
И алеют малины кусты,
 А насмешница крошка-черника
Красит синею краской всем рты. («Лето»)
………………………………………
Не забыла ни село, ни ширь полей,
Ни луга, что так любила
На земле родной моей.
 Сень лесов густых, тенистых,
Как и прежде, я ценю.
И пернатых, голосистых
 Песни в памяти храню.
 Наш народ простой и добрый
Мною тоже не забыт.
Прекрасное владение русским словом делает творчество Зинкевич близким и понятным чтецам и слушателям.      «… нам из-за войны досталось сверх меры и слишком рано, я 26 лет своей жизни жила в общежитиях и по чужим углам. К счастью, это не сломило меня - до сих пор работаю врачом и пишу, пишу…»
 Не скажу, что талант мой велик,
 К стихоплетству великая тяга:
Вновь души моей радостный крик
 Принимает покорно бумага.
Может быть, ее трачу я зря,
Переделать придется все снова,
 Но душа, вдохновеньем горя,
 К этой миссии тоже готова. («Призвание»)
         Её сборник «Опалённые крылья» стал поэтическим памятником селу Мордовский Белый Ключ, потому что своё творчество она посвятила односельчанам, ветеранам Великой Отечественной войны, подругам, своему детству, опалённому войной, природе родного края, своему селу – месту, «дороже которого нет на свете». В 1999 году в Вильнюсе, где сейчас проживает Мария Николаевна, была опубликована эта первая книга поэтессы. Столь яркое, метафорическое название книги она объясняет в словах: «Война – это самая трагическая страница в моей жизни, она принесла столько мук, страданий, боли всему человечеству и конкретно каждой семье. Война не дала сбыться мечтам, надеждам, опалила крылья каждого человека».
Трагедия утраты.

Когда началась война, ей было всего 6 лет, младшей сестре – 4 года. Отца, Николая Михайловича, забрали на фронт с самых первых дней войны, а в сентябре семья Шоржиных получила похоронку. Болью отозвалась эта трагедия в детской душе. Позже об этом горестном событии она расскажет в стихотворении «Похоронка», ярко передав горечь утраты, такую знакомую тысячам людей.
Лежит извещенье. Надорван изгиб.
Как пули, два слова: «Геройски погиб», -
Как пули, два слова и в сердце моём
    Лежат неизменно и ночью, и днём.
Лежат, не ржавея, не рушатся в прах,
Их часто держу на горячих губах –
Лет тридцать я слышу: «А где твой отец?» -
Вопрос сердобольных или чёрствых сердец.
Взрыв бомбы представив, как атомный гриб,
Я всем отвечаю: «Геройски погиб», -
В бою, под Москвой, где стоял молодым,
Друзья увидали воронку и дым.
Смешался он с небом и слился с землёй,
Нигде не найти мне могилы родной.
Ни в горе, ни в радости к ней не припасть,
Цветы на неё никогда мне не класть.
К чужим обелискам ношу я цветы,
Не помня отца дорогие черты.
В ноябре 1941, через месяц после гибели Шоржина Николая Михайловича, родится младший брат.
Образ страдающей матери

Словно наяву я вижу детство:
Вот моё родимое село,
Старый дом наш с лугом по соседству,
Месяц май, вокруг всё расцвело.
Теплый вечер, выкупавшись в речке,
Сушит кудри синие свои.
Молодые вдовы на крылечке
Распевают, будто соловьи:
О войне и о своей недоле,
О мужьях, забытых вдалеке.
Вижу, как украдкой тётя Поля
Бисер слёз сжимает в кулаке.
Песня оборвалась, словно нить.
Слышу, мама с грустью вопрошает:
«Как же без любви нам век прожить?
Без дождя и поле высыхает».
Моё сердце вздрогнуло тревожно,
В кровь впитав нерадостную весть –
Без любви прожить на свете сложно,
Я от вдов узнала в свои шесть.
С той минуты годы пролетели,
Но понять и зрелой не могу –
Как нас мамы вырастить сумели
       На печальном вдовьем берегу. «Вдовы»
Детство, «опалённое войной»…
Все стихи Марии Николаевны имеют реальную основу. То, что в них описывалось, происходило на самом деле. Особенно потрясает  стихотворение «Уносила война», в котором рассказывается о том, как детишек, с которыми Маша когда-то играла, веселилась в своем беззаботном довоенном детстве, осиротила война и их отправили в детский дом.
И мать, и бабушка из жизни
Ушли, испив страданий яд,
Убил их голод, говорят,
Гулял в те дни по всей отчизне.
Осталось четверо детей,
И самой старшей десять было.
В поля колхозные ходила
Она одна во тьме ночей:
Картофель рыла из земли,
Который только посадили,
А дома чистили, варили,
Вдвоем с сестренкой, как могли.
Но вскоре девочку поймали
(Дрожали тоненькие руки).
Детишек взяли на поруки
И, чем могли, им помогали.
Цвела черёмуха, сирень,
С родным гнездом простились дети:
В детдом отправив на рассвете,
Был хмур без них весенний день.
Их провожало полсела,
И сердобольные старушки
Забили окна у избушки,
Где дружная семья жила.
А я надрывно голосила,
Бежала за телегой вслед –
Моих подруг суровых лет
Война на крыльях уносила.
     Мария Федоровна Боярова, двоюродная сестра поэтессы, рассказала, что действительно напротив дома Шоржиных жила многодетная семья Пизловых. Отец их погиб на фронте, соседи помогали Ксении и ее свекрови  растить детей: кто даст хлеба горбушку, кто картошки. Взрослые все отдавали детям и вскоре сами умерли от голода. Детей: Нину, Раю, Петю - отправили в детдом, лишь младшую Таню удочерила одна семья. Об этом горестном расставании с несчастными ребятишками и рассказывает Мария Николаевна.
Читаешь стихи М. Н. Зинкевич о войне и слышишь в них:
«Давайте, люди, никогда о прошлом не забудем!» Не забудем о том, что война – это смерть, страдания, кровь, ужас, изломанные судьбы. Стихи Марии Николаевны – пример стойкости, мужества, желания бороться и противостоять трудностям, верить в счастье. Жизненные испытания не смогли сломить в героине умение ценить жизнь, радоваться каждому дню. Эти мысли звучат в философских стихах:
Не сбылось моих желаний много,
Много было горестных утрат.
Все равно, как прежде, средь дороги
Говорю, что жизнь — бесценный клад.
Пейзажная лирика
Воспринимать жизнь как «бесценный клад» помогает героине красота родной природы. Пейзажная лирика – это ярчайшая страница творчества М. Н. Зинкевич. Есенинские традиции одушевления образов окружающего мира звучат во многих ее стихах. Поэт-деревенщик, поэт-крестьянин не мыслил свою жизнь без природы, родной земли, красоты её лесов, полей, просторов. Коль наделён ты  даром слова, воспевай в стихах эту красоту!
Разбуди меня, мама,
 На заре разбуди,
 Легкий шарф из тумана
 Завяжи на груди.
 Я умоюсь росою,
 Что горит на лугу,
 И знакомой тропою
В лес одна убегу.
 Кладовые с дарами
 В нем откроет мне Русь.
 Я, как в детстве, с цветами
К тебе, мама, вернусь.
 Ягод сочных, румяных
 Принесу туесок
И с душистой поляны
От зари поясок.
             «Разве можно так скупо прятать дар души?!» («Музе»)
            Творчество Марии Николаевны стало поэтическим памятником селу Мордовский Белый Ключ. Это подкупающая душу лирика. В ней, как в зеркале, отразилась жизнь автора, жизнь целого поколения людей, чьё детство выпало на годы Великой Отечественной. Это памятник солдатам трудового фронта.
          Свои первые газетные публикации Мария Николаевна  прислала в родное село, подругам, родственникам. Газетные странички попали и в школу, к руководителю школьного музея «Родные истоки» Ажиной Альфии Гильмановне. И завязалась переписка. Вот строчки из письма поэтессы: «Была взволнована тем, что мои стихи заинтересовали людей моего родного села – уголка, дороже которого нет на свете… война оставила след на всю мою жизнь. Она не пощадила всех моих сверстников, но, у которых вернулись отцы с войны, быстро залечили свои раны, послевоенная жизнь их протекала спокойнее. В отличие от своих подруг с нашей улицы, я в семье была старшей и на мои плечи легло больше забот, чем на их: я нянчила брата и выполняла много не по возрасту дел, связанных с хозяйством, так как мама работала в колхозе от зари дотемна наряду с другими женщинами нашего села… Словом, всем нам из-за войны досталось сверх меры и слишком рано…»
Белый ключ. Так зовут деревеньку,
Где бежит моей жизни исток.
Потому моё сердце частенько
Так рвалось к ней сюда, на восток.