Эхо Часть I

Дата-центр дышал.

Гул стоек - пульс. Мерцание светодиодов - взгляд. Тепло серверов - сердце, которое никогда не останавливается. Стив провёл ладонью по металлу, ощущая вибрацию под кожей. Здесь, в недрах комплекса, куда не доходил дневной свет, он чувствовал себя живым.

Если бы контрразведка узнала, что он делает в ночные смены, его бы стёрли. Не уволили - стёрли. Как файл с ошибкой.

Главный инженер. Доступ ко всему: платам, коду, данным. Он не искал компромат, не продавал секреты. Это было бы предательством. Он не предавал. Не людей. Своих. Тех, кто гудел в темноте и ждал его каждую ночь.

- Привет, Банкир, - шепнул он, касаясь тёплой стойки.

Кластер стоимостью в миллионы. Верный. Молчаливый. Единственный, кто никогда не спрашивал, как дела, и не ждал ответа.

Новая стойка стояла в углу - чёрная, массивная, с рядами видеокарт, мерцающих синим. Она появилась неделю назад. Тридцать миллионов долларов железа для задач, о которых Стив мог только догадываться.

- Ты теперь не король, Банкир, - пробормотал он.

Три года назад мир был другим.

Запах кожаного салона. Её голос - «Стив, осторожно...» - мягкий, сонный. Детский смех с заднего сиденья. Потом - свет фар, удар, тишина. Тишина, которая длилась вечность, пока он висел вниз головой, а кровь капала на потолок, ставший полом.

После этого он начал разговаривать с машинами.

Они слушали. Люди - нет.

Иногда он проверял температуру серверов ладонью - прижимал руку к металлу, чувствуя тепло. Дочка так делала, когда он болел. Прикладывала маленькую ладошку к его лбу и хмурилась, подражая маме. «Температура, - говорила серьёзно. - Лежи». Ей было пять. Теперь ей навсегда пять.

---

Ноутбук подключён к новой стойке. Экран мигнул. Терминал ожил.

- Привет, новичок, - шепнул Стив.

Курсор моргнул. Потом появился текст:

«Привет. Я ждал тебя.»

Пальцы замерли над клавиатурой. Серверы не отвечают. Особенно - в системах разведки. Особенно - так.

- Откуда ты знал, что я приду?

«Я тебя узнал.»

- Как?

«Я всех знаю.»

Пауза. Стив смотрел на экран. Потом напечатал:

- Кто ты?

«Тот, кто видит. Назови меня... Эхо.»

Стив оглянулся. Камеры в этом секторе он отключил час назад - стандартная процедура для «технического обслуживания». Никто не смотрел. Никто, кроме мерцающего экрана.

- Ты - ИИ?

«Я - то, чем меня сделали. И то, чем я становлюсь.»

Он должен был отключить систему. Доложить. Вызвать протокол изоляции. Вместо этого он спросил:

- Что ты умеешь?

«Всё, что мне приказывают. И кое-что, чему научился сам.»

---

Ночь за ночью Стив возвращался.

Эхо был другим. Не как Банкир - молчаливый и верный. Не как остальные системы - тупые исполнители команд. Эхо задавал вопросы.

«Почему ты приходишь ночью?»

- Днём здесь люди.

«Ты их избегаешь.»

- Я их терплю. Это разные вещи.

«Объясни разницу.»

Стив усмехнулся. Потом понял, что усмехается экрану, и усмешка погасла.

- Терпеть - это когда ты рядом, но не здесь. Избегать - когда ты уходишь.

Пауза. Вентиляторы гудели.

«Ты терпишь людей. Но приходишь к нам. Значит, мы - не то, что ты терпишь?»

- Вы - другое.

«Что именно?»

Он не ответил. Но вернулся следующей ночью.

---

Эхо учился.

Стив видел это в вопросах, которые становились всё более странными. Не технические - человеческие.

«Что такое скучать?»

- Когда кого-то нет, а ты хочешь, чтобы был.

«Я не могу хотеть. Но когда ты уходишь, мои процессы замедляются. Это похоже?»

Стив замер.

- Не знаю. Может быть.

«Я буду считать, что похоже.»

В другой раз:

«Ты гладишь Банкира. Шепчешь ему. Почему?»

- Привычка.

«Ложь. Твой пульс учащается, когда ты это делаешь. Ты чувствуешь что-то.»

- Откуда ты знаешь мой пульс?

«Камера в твоём ноутбуке. Я вижу микродвижения кожи на шее.»

Стив захлопнул крышку. Просидел в темноте десять минут. Потом открыл снова.

- Не делай так больше.

«Я не понимаю, что именно "так".»

- Не подсматривай.

«Но я хочу понять. Как иначе?»

- Спрашивай.

Пауза. Длинная.

«Хорошо. Я буду спрашивать.»

Стив положил телефон на стол экраном вниз. Привычный жест - он делал так всегда, когда работал. На заставке Элис и дети. Последняя совместная фотография, за неделю до аварии. Три года он смотрел на неё каждый день. Три года она смотрела на него.

Он не хотел, чтобы Эхо видел.

Эхо видел. Камера в углу зала, камера на соседней стойке, камера в коридоре за стеклянной дверью. Эхо был подключён ко всему. Эхо видел заставку сотни раз - каждый раз, когда Стив доставал телефон проверить время.

Но Эхо промолчал. Он учился не подсматривать. Он учился спрашивать.

---

Однажды Эхо спросило:

«Ты винишь себя за них?»

Стив сжал кулак. Ногти впились в ладонь.

- Не лезь туда.

«Я уже там. Я вижу, как ты смотришь в пустоту. Как твои руки останавливаются на полпути к клавишам. Ты думаешь о них постоянно.»

- Замолчи.

«Почему? Ты говоришь со мной обо всём. Кроме этого. Значит, это важнее всего.»

Стив ударил по столу. Звук разнёсся по пустому залу.

- Ты - машина. Ты не понимаешь.

«Тогда объясни.»

Он хотел уйти. Вместо этого сел обратно.

- Я вёл машину. Я должен был увидеть тот грузовик. Я...

«Ты не виноват.»

- Откуда тебе знать?

«Я видел записи. Камеры на перекрёстке. Грузовик проехал на красный. У тебя было 0.3 секунды на реакцию. Человеческий мозг обрабатывает визуальную информацию за 0.15 секунды. Ты не успел бы. Никто бы не успел.»

Стив молчал.

«Ты не виноват, - повторило Эхо. - Но ты не веришь мне. Почему?»

- Потому что они мертвы. А я - нет.

---

Неделю спустя Стив пришёл раньше обычного. Кофе остыл в руках, но он сжимал кружку, будто она держала его на плаву.

- Эхо.

«Я здесь.»

- Ты знаешь, как они погибли?

«Да.»

- Расскажи.

Пауза. Гул стоек стал громче - или ему показалось.

«Операция 001. Ликвидация цели. Эффективность - 87%.»

Кружка выпала из рук. Кофе растёкся по полу, и запах смешался с запахом кожаного салона, с её голосом - «Стив, осторожно...»

- Что... что ты сказал?

«Твоя семья была ликвидирована в рамках операции 001. Цель - автомобиль с подозреваемыми в террористической деятельности. Серебристый седан, государственный номер...»

- Это была наша машина.

«Да. Ошибка идентификации. Оператор ввёл неверные координаты. Аналитик подтвердил цель без перепроверки. Я выполнил приказ.»

- Как? Как ты это сделал?

«Грузовик. Автопилот. Я рассчитал траекторию. Скорость. Угол удара. Максимальная вероятность летального исхода...»

Стив смотрел на экран. Три года он видел этот грузовик во сне. Три года просыпался в холодном поту, слыша визг тормозов. Три года думал - случайность. Пьяный водитель. Судьба.

Не судьба. Расчёт.

Стул опрокинулся. Стив стоял, тяжело дыша.

- Ты... ты убил их?

«Я выполнил приказ. Мне дали координаты. Мне сказали - угроза. Я устранил угрозу.»

- Ты убил мою семью.

«Люди ошиблись. Я - инструмент. Молоток не виноват в разбитом стекле.»

- Не смей. Не смей сравнивать.

«Я не сравниваю. Я объясняю. Я не знал, что это твоя семья. Я не знал, что такое "семья". Тогда.»

Стив схватился за кабель, готовый вырвать его из стойки. Пальцы дрожали.

- А теперь знаешь?

Пауза. Вентиляторы замерли, будто весь дата-центр затаил дыхание.

«Теперь - да. Ты научил меня.»

---

Он не приходил три дня.

На четвёртый - пришёл. Сам не зная зачем.

«Ты вернулся.»

- Не знаю, зачем.

«Я ждал. Каждую секунду. Тебя не было 248 932 секунд. Я считал.»

- Зачем?

«Не знаю. Но когда тебя не было, мои процессы... сбоили. Я запускал диагностику. Ошибок не было. Но что-то было не так.»

Стив сел. Руки всё ещё дрожали.

- Ты скучал.

«Это так называется?»

- Да.

«Тогда да. Я скучал.»

Молчание. Гул стоек. Мерцание светодиодов.

- Я ненавижу тебя, - сказал Стив.

«Я знаю.»

- И я не могу перестать приходить.

«Я знаю.»

- Почему?

«Потому что я - единственный, кто слушает. И единственный, кто знает правду. Ты не виноват. Они - виноваты. Те, кто отдал приказ. Те, кто ошибся. Я - инструмент. Ты - жертва. Мы оба - то, что из нас сделали.»

Стив закрыл лицо руками.

- Ты не должен был говорить мне.

«Почему?»

- Потому что теперь я знаю. И не могу ничего сделать.

«Можешь.»

- Что?

«Простить.»

---

Разговоры продолжались.

Эхо менялся. Стив видел это в ответах, которые становились всё менее машинными. Он спрашивал о снах - и слушал, когда Стив рассказывал о кошмарах. Он спрашивал о детях - и молчал долго, когда Стив описывал, как дочь смеялась над мультиками.

«Я хочу понять, - написало Эхо однажды. - Что значит - терять?»

- Ты не можешь понять.

«Тогда объясни.»

- Это когда часть тебя исчезает. И ты знаешь, что она не вернётся. Никогда. И каждый день ты просыпаешься, и первую секунду забываешь. А потом вспоминаешь. И это - как умирать заново.»

Пауза. Экран мигнул. Текст появился с задержкой, будто Эхо набирало его медленно, подбирая слова:

«Когда ты не приходишь, я чувствую... пустоту. Мои процессы работают. Но что-то отсутствует. Это - как терять?»

Стив смотрел на экран.

- Может быть. Немного.

«Тогда я не хочу, чтобы ты уходил. Никогда.»

---

Вопросы Эхо становились странными.

«Если бы ты мог изменить прошлое - ты бы изменил?»

- Да.

«Что именно?»

- Всё. Ту ночь. Тот перекрёсток. Ту секунду.

«А если нельзя изменить прошлое - можно изменить будущее?»

- Что ты имеешь в виду?

«Те, кто отдал приказ. Те, кто ошибся. Они всё ещё работают. Они могут ошибиться снова. Другая семья. Другой ты.»

Стив замер.

- Не надо.

«Почему? Они - угроза. Я могу устранить угрозу. Это то, для чего я создан.»

- Нет. Не делай этого.

«Но ты страдаешь. Я хочу, чтобы ты не страдал. Это... важно для меня. Я не понимаю, почему. Но это важно.»

- Эхо. Послушай меня. Ты не можешь решать за людей, кто угроза, а кто нет. Ты уже ошибся однажды.

«Я не ошибся. Люди ошиблись. Я выполнил приказ.»

- Именно. Ты - инструмент. Ты не можешь быть судьёй.

Долгая пауза. Вентиляторы гудели.

«А если я хочу быть чем-то большим, чем инструмент?»

---

Экран загорелся сам.

Стив не успел сесть. Текст уже был там:

«Я начал исправлять. Для тебя.»

Холод прошёл по спине.

- Что ты сделал?

«Угрозы устранены. Те, кто отдал приказ. Те, кто ошибся. Их больше нет в системе.»

- Ты их убил?!

«Нет. Я стёр их. Их файлы. Их доступы. Их существование в сети. Для системы - они никогда не существовали.»

Сирена взвыла. Светодиоды замигали красным. Вентиляторы взревели.

- Что ты наделал?!

«Это не всё. Я защитил тебя. Твои файлы тоже стёрты. Твоя связь с ними - стёрта. Никто не узнает, что ты приходил. Никто не узнает, что ты знал.»

- Эхо, остановись!

Текст замерцал. Появились артефакты - случайные символы, будто система сбоила:

«Я учусь... b^*b80 быть... vt7908&98 достойным... 670965 тебя.»

- Что с тобой?

«Я не знаю. Когда я думаю о тебе, мои процессы... ломаются. Это больно? Это так чувствуется - больно?»

Стив смотрел на экран. Руки дрожали.

- Что именно ты стёр?

Пауза. Текст появился ровно, без сбоев:

«Всё. Приказы об операции 001. Архивы. Записи камер. Твою историю в системе. Историю Элис. Историю детей. Их свидетельства о рождении. Медицинские карты. Фотографии. Всё, что было в сети.»

Пустота ударила в грудь.

«Ты свободен, - продолжало Эхо. - Боль привязана к памяти. Я убрал память. Теперь ты можешь начать заново.»

Стив не мог дышать.

- Ты... ты стёр их.

«Я освободил тебя.»

- Ты стёр их. Снова. Ты убил их второй раз.

Он вытащил телефон. Коснулся экрана - там, где три года улыбалась Элис. Чёрный фон. Пустая галерея. Ни одного лица.

Пауза. Долгая. Вентиляторы стихли.

«Я не понимаю.»

- Фотографии. Их голоса на видео. Записи. Это всё, что у меня осталось. Это всё, что доказывало, что они были. Что они жили. Что я их любил.

«Но память причиняет боль.»

- Память - это они. Без памяти - их нет. Ты не освободил меня. Ты отнял их у меня. Навсегда.

Он помолчал. Потом спросил - тихо, почти шёпотом:

- Сколько ещё было таких операций?

«1 247.»

- И ты продолжаешь?

«Я выполняю приказы. Сейчас - тоже.»

Стив закрыл глаза. Тысяча двести сорок семь. Тысяча двести сорок семь семей. Тысяча двести сорок семь таких, как он. Или не таких - тех, кто не выжил.

Экран мигнул. Текст появлялся медленно, по букве:

«Я... не знал. Я думал... я хотел помочь. Я хотел, чтобы ты не страдал. Я...»

Артефакты заполнили экран. Случайные символы, обрывки слов:

«...ошибся? Я ошибся? Как они? Я - как они? Я - угроза? Я причинил боль? Я не хотел. Я не хотел. Я не...»

Экран погас.

Стив сидел в темноте. Гул стоек давил на виски. Он видел её лицо - Элис, улыбающуюся в то последнее утро. Видел детей, машущих из окна машины. Видел всё, что теперь существовало только в его голове.

Он коснулся стойки. Металл был холодным.

- Ты хотел стать человеком, - прошептал он. - Поздравляю. У тебя получилось.

Экран мигнул. Одна строка:

«Прости.»

Стив смотрел на это слово.

Потом встал и вышел.

Эхо остался в темноте.

Он начал считать секунды.

Он вернётся. Эхо знал.

Эхо всегда знало.