Тот, который был до меня

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/aZ3UN_Xe1S3zkV_m)

Вечер не задался. Катя заплюхалась на своей оптовой базе. Она и раньше задерживалась, но сегодня опоздала даже на автобус-дежурку, который возил работяг в город. Работяги базы так и звали друг друга – «базнутые».

За ворота во вьюжную темноту Катя выбрела в десятом часу вечера. Муж звонил несколько раз, ругался и язвил. Иногда он забирал её сам, но сейчас машина стояла в ремонте. Артёма бесило, что Катя задерживается. Бесило, что он не может приехать и устроить разборку. Бесило, что он её постоянно (и беспочвенно) ревнует.

- С кем ты там? Я всё равно узнаю! – бушевал Артём. – Ты с тем, кто был до меня?

Катю передёргивало. Голос мужа был угрожающий и жалкий, как у обворованной рыночной старухи.

- Доберусь как смогу! – отчаявшись рявкнула она. – Хватит капать на мозги. Сейчас последний сто третий должен пойти. Если нет – вызову такси!

Выключила телефон и на душе стало легче, хотя ветер задувал под пальто, снег сёк по щекам, а до дому было далеко. Заслоняясь рукой, Катя вприщур посмотрела в обе стороны. В пелене снега пролетали редкие машины. У обочины кособочился «уазик» с термофургоном. Его стащило в снежную кашу на повороте. Мужик в кабине жал на газ, но колёса закапывались всё глубже.

Мужчина чертыхался во всех богов (хотя из-за ветра не было слышно). Обходил фургончик, приседал на корточки, что-то там рыл… Махал проезжающим, но безрезультатно: час поздний, трасса транзитная, скоростная. Кому охота стоять тут в пургу?

- Ёпэрэцэцэ с прискоком… - сказал мужик, подходя к Кате. – Передний мост у меня не крутит, вот и сел. Я тебя не видел раньше. Ты отсюда, из базнутых?

Вроде бы Катя встречала этот «уазик» на базе, он возил рыбу и заморозку. Но за день там мелькает столько машин, что всех не упомнишь.

- Кто ещё будет торчать здесь в такую погоду? – усмехнулась она. – С базы. Я сама себя не вижу, кручусь за кладовщика, за кассира, за инженера по безопасности.

Водитель термофургона пнул колесо, сказал без особой надежды:

- Поможешь – мигом до города подкину. Конечно, если интересно…

Катя сама не знала, зачем кивнула в ответ. Смена кончилась, ничто её здесь не держало. Могла вызвать такси, однако пожалела водителя смешной машинки, похожей на глазастую меховую муфту. По сравнению с его проблемой собственные Катины заботы казались пустячными.

Вдвоём они раскидали отшлифованный снег под днищем, нашли обломки досок. Водитель сунул под балку домкрат, под колесо набросали хлама и мёрзлых веток.

- Дуй за руль! Газовать умеешь? Ты газуй, я толкну. Да не резко газуй, а с оттяжкой.

Катя с удовольствием села в прогретую кабину. С третьей или четвёртой попытки «уазик» победоносно выскочил из ловушки, расплёвывая доски и комья льда. 

- Как мы её, а? – радовался водитель, взгромождаясь на сиденье. – У тебя счастливая рука, точно говорю. Долетим теперь как птицы…

При свете тёплого плафона они увидели друг друга вблизи. Водитель был черноволос, с резкими чертами лица. Возле глаз наметились смешливые морщинки. О себе Катя и так знала всё – унылая тётка в розовом беретике, с признаками второго подбородка и набрякшими от усталости веками.

- Я Лукерьин, – кратко представился водитель. И сразу, без перехода спросил: – Замужем?

- Ага. Муж и сын.

- Как всегда, – сказал Лукерьин с непонятной интонацией. То ли осуждение, то ли упрёк, то ли констатация факта.

- Что значит «как всегда»? – Катя поневоле улыбнулась. – Ты уже всех на свете опросил, что ли?

- В розовых беретиках – всех! – сказал шофёр Лукерьин. – Ты последняя оставалась. Но я тебе очень… в смысле от души.

Кате было приятно, что помогла замотанному парню. Будто освободила всю доброту, которая скопилась в ней в серых буднях и просила выхода. Почуяв свободу, «уазик» шустро мчал в город, извиняясь за упущенное время. Лукерьин высадил её почти рядом с домом. Уважительно сказал:

- Ты огонь-девка! С такой, как ты, хоть в пекло можно ехать.

У Кати дрогнули губы. Подмывало ответить, что она и так живёт в пекле. Обозлённый муж, склоки и скандалы. Заметив её гримасу, водитель забеспокоился:

- Эй, Беретик? Чего сквасилась? Обидел чем?

- Нет, всё нормально, – спохватилась Катя. – Пойду я, уже поздно.
 
- Дело, конечно, не моё, – нахмурился Лукерьин. – Только видок у тебя больно убитый. Муж не притесняет?

- Всё хорошо! – выпалила Катя поспешно. – Артём меня очень любит, но…

И осеклась. Какой смысл плакаться о своих бедах в чужую жилетку? Лукерьин побарабанил пальцами по рулю, лоб прорезала глубокая складка.

- Запомни, Беретик, – вздохнул он. – Все подлости на свете начинаются со слов «Я тебя люблю, но…»

***

Артём был старше Кати. Раньше разница не замечалась, но в последнее время он обильно поседел. Испугался, что теряет мужскую привлекательность. Стал маниакально подозрителен. Едва речь заходила о каком-нибудь мужчине, Артём подступал к жене с вопросом: «Это кто? Тот, кто был до меня?»

Катя сто раз пожалела, что в своё время рассказала о мужчинах, что были до Артёма. Теперь Катины экс-любовники мерещились ему на каждом углу, в каждом телефонном звонке, в каждой Катиной задержке.

- С кем ты сейчас разговаривала? Это тот, кто был до меня? Откуда новые духи? Подарил тот, кто был до меня?

По странной логике Артём не допускал мысли, что Катя может найти нового мужчину. Считал её слишком потолстевшей и заезженной для свежих романов. Зато боялся, как бы Катя не встретила старую любовь и не наставила ему рога. Почему – сам объяснить не мог.

Вопрос «Тот, кто был до меня?...» звучал постоянно. Катя прощала бы Артёма, если б он не распускал руки. Но он распускал. Иногда вместе с вопросом ей перепадали оплеухи. Хотя случайному шофёру Лукерьину рассказывать об этом не станешь…

Лукерьина звали Евгением. Нет, романа у них не возникло, и телефонами они не обменивались. Оба были слишком взрослы и заняты для переписок и поцелуйчиков в сетях. Евгений возил свою рыбу, Катя металась по ангарам с бумагами и поддонами. Но отныне Катя знала, в какие дни фургон приезжает на базу. А Женя Лукерьин знал, на котором складе она работает. При встрече обязательно расплывался в улыбке:

- Приветик, беретик! – даже если она была без берета. В кармане у него вдруг находился какой-нибудь помятый шоколадный батончик или мандарин. Он клал его перед Катей.

Вскоре Катя поймала себя на том, что снова начала красить губы и делать простенький маникюр. Приходила на обрыдшую базу подкрашенной и похорошевшей. Это было для неё неожиданно. Неожиданно, нелепо… и бесконечно правильно.

***

Ревнивый Артём починил машину и снова забирал Катю с базы после работы. В тот вечер (может, месяц или два спустя) они встретились у склада все трое. Лукерьин грузил рыбу и улыбался Кате. Катя улыбалась ему и помогала. В этот момент из подъехавшей легковушки выскочил Артём – весь белый от ненависти:

- Попалась, шлюха? – схватил жену за плечо. – Вот я и накрыл, с кем ты тут по вечерам нюхаешься!

Крепыш Лукерьин впервые увидел мужа Кати. Намеренно бросил ящик чуть не на ноги Артёму. Недобро сказал:

- Не трожь Беретика, осадок. Пока ушами об асфальт не стукнули.

Артём зло оглянулся и снова тряхнул Катю:

- Это он, да? Говори! Это и есть тот, кто был у тебя до меня?

И Катя – безмолвная, затюканная Катя! – вдруг нахально сказала ему в глаза:

- Отвяжись, идиот. Это тот, кто будет после тебя.

После развода она вышла замуж за Лукерьина и родила ещё двоих детей.