В волшебном лесу - Глава 8

Утро началось с ЧП — у нас похитили Русалку. В общем то, странного тут мало: Руфь — красавица с головокружительными формами. А теперь ещё и с ногами и всем остальным, чем её снабдила морская ведьма. Вокруг полно мелких соплеменников — кому-то, видимо, позарез захотелось иметь в доме, на женской половине, бриллиант водоплавующий. О, простите, теперь прямоходящий. Осталось только найти — кому, а потом — держите меня семеро.

— Всю ночь провозилась! Устала. А закончила операцию — прямо так, со скальпелем в одной руке и дезинфектором в другой руке, рядом с ней и прикорнула. Очнулась — нет Русалки. Только вокруг сапожищами натопано — грязи нанесли в операционную! — Ведьма аж сотрясалась от возмущения. Это понятно — местный авторитет, а тут такая потеря лица.

Вот только что же от неё так перегаром то разит! Дезинфектор, говоришь… Что-то я сомневаюсь, что морские ведьмы этакую жидкость и скальпель в колдовской своей работе используют. Разве что для нарезания огурцов для закуски. Впрочем, неважно. Теперь это моя работа — как раз по детективной линии.

— Волчара, пошли-ка, разберёмся в следах. То же мне, южный остров — с утра иней в палец толщиной! Следы должны быть — тут из летающих разбойников только Горыныч и есть, все остальные ходячие или ползующие. А он бы Зелёную не похитил — знает ведь какой у неё характер и привычки. Алкоголичка. — Я замолчала на секунду, вздохнула, а потом напрямую спросила у Ведьмы: — До утра ведь с Зелёной квасили? Признавайся! В каком она состоянии была?

— В каком… Да в никаком — не берёт её мой настой, очень уж тренированная особа. Ну, или метаболизм на переработку этанола заточен — ни в одном глазу у ней не было. А насчёт дезинфектора — я тут не причём — её идея была. Говорит наружное — вытягивает, внутреннее — выталкивает, и тосты постоянно генерирует — уж не знаю, где на дубовых ветвях она такого набралась. — Ворчливо заявила ведьма, нисколько не раскаиваясь.

Ладно. Тоже ведь не сюрприз — Руфи, чтобы серьёзно набраться, надо стаканами в себя алкоголь вливать. Это у всех сказочных персонажей так — не бывает у них как у обычных людей. Кота — этого хоть валерьянка может с катушек снести, а остальных — нет. Так что уволокли, как пить дать. Будем искать улики.

— Знаешь Вольфи, когда следов мало — это плохо. Но когда их слишком много — это ещё хуже! Что будем делать Дедуктор? — Мы с волком стояли в центре острова и задумчиво смотрели на оставленые предполагаемыми похитителями следы. Точнее клейкое болото оставленое на островных тропинках — смесь инея, песка и грязи, истоптаное сапожищами вдоль и поперёк.

— Ну хорошо… Она сопротивлялась — вот капли крови. Здесь была яростная борьба… — Вольфи запнулся. По моему, волка понесло куда-то не туда.

— Тут явно кто-то подскользнулся, и раквасил себе нос. Видно же. Какая борьба! Я видела эту бутыль — с этим, как его… дезинфикатором! Ведьма небось граммов 100 отпила — и это в лучшем случае. А кто остальные два литра допил? Бутыль то пустая! — Мне, в общем, всё было ясно — яснее некуда. Зелёная была в отключке — после такого-то обьёма крепкого алкоголя! Толпа крепких мужчин — в идентичных сапогах 45 размера — пёрла её, бессознательную, из хижины ведьмы в сторону моря-окияна — на берегу следов было ещё больше, и валялся пустой бокал.

— Ох ты, святая корова! — Только понюхав бокал, я уже почти опъянела. — Из чего она это гонит? Из зелёных водорослей что-ли?

— Есть два варианта. — Волчара был очень собран и говорил серьёзным, холодным тоном. У него всегда так — если что случилось, сразу переходит в фазу хладнокровного убийцы. Правда, когда я ему это говорю, он парирует, что я постоянно нахожусь в этой фазе — мол, поэтому он так хорошо и сохранился. Ха-ха-ха, три раза.

— Первый — её похитил Моркой Царь. Второй — менее вероятный, но возможный — датский десант. Перепутали и умыкнули не свою русалочку. Для принца своего датского. Но Морской Царь — это более вероятно — он известный злодей и развратник. А вот перепутать Руфь с хрупкой западной русалочокой — это надо постараться.

— Тогда начнём с Морского Царя. Кстати, он тоже условно морской, как ведьма? Живёт на каком-нибудь острове? — Я спросила не просто так. Со сказками надо быть осторожным — иногда версии разняться, иногда, изустно переданные сказания серьёзно искажаются. Так иногда вылетит — не поймаешь.

— Нет Снегурочка, этот аутентичный — живёт на дне морском. Так, по крайней мере, Садко утверждает. А ему вера есть, да и всё документировано. — Волк развернулся и рысцой побежал обратно на Липучий Корабль. Я пошла за ним, подскальзываясь и чертыхаясь. Вот почему на острове почти зима, а отойдёшь к кораблю — там жаркое лето?!

— В общем, план таков. — Волк расхаживал перед командой с серьёзным выражнением на морде. — Иванушка наряжаяется как торговой гость, берёт в руки гусли, и идёт на нос ладьи — петь. Главная идея — привлечь морского царя. Как утверждает Садко — привлечь его можно толко сладкоголосым пением. Сладкоголосым, Химик! Никакого металла, рок-баллад и панк-рока! Будешь петь как «Ласковый Май», или что там ещё было …

Я вижу как кривиться Иванушка — как будто лягушачих лапок в рот напихали. Что там неправильного с ласковым маем-то? Месяц как месяц — один из двенадцати. Вот март — это да, это вынос мозга, и ночная рубка поленьев. А май — спокойный месяц. Но в результате, где-то через полчаса, Волчара с Иванушкой сидят в каюте и разучивают под дребезжание гуслей тект песни. Я, сидя на корме, отчётливо слышу глос Волка:

Я их так хочу согреть теплом, но белые р-о-о-о-зы,

У всех на глазах я целовать и гладить го-о-о-тов.

Звуки рвотных позывов со строны Иванушки и его истошные крики «Рок-эн-ролл жив, а я уже мёртв!», мне кажутся несколько наигранными. Ну розы, ну белые, что в этом такого-то?

В конце-концов текст был выучен, мелодия для гуслей — подобрана. Аранжировка простая — стоять на носу в красивой позе и петь под гусли красивым голосом. Как покажется Моркой Царь — действовать по обстоятельствам, но без серьёзного насилия. Когда я уточнила, где кончается несерьёзное насилие и начинается серьёзное, то Волчара сначала не знал, что ответить, а потом заявил, что там где я, уровень насилия всегда константа, и он снимает последнее условие. А мне запрещено применять заклинание и волшебную палочку — вообще. Ну ладно, и так справимся, ведь у меня ещё есть сафьяны сапожки.

***

Полдень, локация — где-то между островным владением князя Гвидона и материковым царством Салтана. Слышу как палят пушки береговой охраны острова Буяна. Делать им нечего — всё равно корабли и так пристанут, без всяких пушек. Больше пристать им просто некуда, — других островов нет, а до материка пилить, ещё и пилить. Сидим с Воком в засаде, слушаем Иванушку. Он с каменным выражением на лице, цедит сквозь зубы о белых розах и морозах. Ахинея конечно, но когда это делает Иванушка… ну, это просто милота клубнично-земляничная!

— Вольфи, а что там Зелёная придумала? Я просто не понимаю… Она ведь теперь человек, а ты, волк как волк — шкура, клыки, хвост. Как вы жить то будете? — Пока было время, я решила уточнить у Волчары насчёт его жизненных планов. Мне было немного страшно. Спросите почему? Так последнее время не раз я слышала как Волк бормочет про себя «… бух в котёл, и там сварился …». Знаете — пугает.

— Знаешь Снегурочка, не время сейчас серьёзный разговор затевать. Если короко, я ведь волколак, ну или волкодлак, если по славянско-фольклёрному. Был когда-то человеком. Чтобы транформироваться есть определённые способы — нужно перекувырнуться через пень, или нож, воткнутый в землю, или через одежду. В общем, есть варианты. — Тон у Волчары был весьма неуверенный. Т-а-а-ак, похоже у нас проблемы.

— Ты не Волколак — сказала я твёрдо. — Те могут всегда обернуться, надев волчью шкуру или перепрыгнув через магический предмет. Но самое главное — они сказочные герои, а ты — нет. Ты просто хищник, и совсем не колдун. И я не колдунья, и Зелёная тоже. Говори, что значит «котёл, и там сварился»? Откуда это?

— Не сейчас. Давай сфокусируемся на Руфь — у неё проблемы, и мы должны их решить. К тому же и у Химика, похоже, тоже проблемы. — Волчара озабоченно посмотрел на нос ладьи. Там согнулся в три погибели Иванушка — его на полном серьёзе тошнило. Какие-то эти рокеры… слабые — песни о белых розах их просто в бараний рог крутят.

— Ладно. Придётся использовать мой природный шарм. Слегка разденусь и встану на нос ладьи, руки раскину — вот Морской Царь и всплывёт, своей похотью влачимый. — Мне было жалко Иванушку. А по поводу собственной наготы я не сильно переживала. Может это даже и к лучшему — среди всех персонажей на борту, моё молодое тело могло быть интересно только моему суженому. Все остальные как-то интереса не проявляли, даже кот-сталкер. Оно и понятно — таких форм как у Зелёной у меня отродясь не было. Вот мускулатура была — это да. Надеюсь Иванушке нравятся физически развитые девушки.

— Вставай. Хочу только заметить, что если тебе дать в руки меч, то будешь вылитой Валькирией. Вопрос в том, насколько двинутый на сексуальной почве Морской Царь. И в какую сторону. Но попытка — не пытка, давай попробуем. А то вон Химик сейчас через борт в воду упадёт — иж как его скрутило от попсы. Недаром говорят, что попсе — радость, рокеру — смерть. — И Волк неторопливо направился к Иванушке.

Попробовали — подействовало. Но наверно я переборщила — очень уж за Иванушку переживала. Тот с зелёным лицом лежал у борта на корме и мелко вздрагивал. Короче, стою я в одних трусах — добротных, если что, с утеплением, на морозы расчитаных, и тут море разверзлось и оттуда голос — глубокий и мощный:

— Да что же это за непотребство такое там стоит! — Раздалось из глубины. И тут меня скрутило — никогда меня никто так не оскорблял, и вот опять. Ну, в смысле, безнаказанно. Последним был сын Уланович, крымский хан. Собака. Волчара говорит, что теперь он будет памятником ордынскому игу — на следующине триста лет, как минимум. В общем, меня немедленно снесло с катушек.

По образовавшемуся колодцу — толстенные ледяные стены были прозрачными и позволяли увидеть всё великолепие подводного царства — мы спустились на дно моркое. Там забрали солидную ледяную сосульку с Русалкой внутри. Остальные ледяные статуи осторожно обошли — мало ли что. Если отколется какая часть — мы не в ответе, — просто зашли, своё забрали. Посмотрела я и на Морского Царя — ничего себя такой старичок, вполне ещё, хоть и борода седая. У таких всегда с сединой и бес в ребро прилагается, вместе с интересом к противоположному полу. Какого хрена он меня непотребством назвал? Был бы вежлив — плавал бы себе и плавал.

Тогда, вроде ничего не предвещало неприятностей. Да, лёд покрывавший русалку был не слишком прозрачен, но зелёные волосы неплохо так просвечивали сквозь матовую толщу — ошибиться было трудно. В общем подняли мы замороженную пленницу на борт и быстренько отчалили. Может никто и не заметит? Свидетелй вроде не было — в смысле я так всех быстро заморозила, что вряд ли они нас хорошо разглядели. А раз свидетелей нет, то и суда нет.

***

Неприятности начались вечером, но обо всём по порядку. Сначало мы быстренько покинули место морозопреступления. И парус поставили и гребли — каждый чем мог. Потом стали думать как нам Русалку разморозить — что бы и быстро получилось и без телесных повреждений. Решили, что загрузим сосульку с ней в сеть и погрузим в кильватерную струю — в морской воде лёд постепенно растает и целёхонькая Зелёная снова будет терроризировать нас своими сексуальными закидонами.

Волчара настаивал на методе, который можно условно назвать «согревание объятьями». Но я резонно возразила, что остаточное колдовстово и его превратит в сосульку, а с двумя сосульками, уж увольте, я возится не стану. Достигли компромиса, что первая фаза размораживания будет произведена в воде, а как роскошные телеса Зелёной освободяться ото льда — так мы её сразу вытащим и передадим Волчаре — для завершающих телячих нежностей.

Не сложилось — из сети вывешеной за кормой донеслись истошные крики и грязная ругань. Ну, просто ад какой-то — Зелёной до таких лингвистических конструкций как до Луны. И главное, все на морскую тематику. Мы запаниковали и стали тащить сеть на борт. «Улов», что бы это не было, жутко трепыхается и пытается освободится. Кот — вот уж умник выискался — орёт: «надо гарпуном, а потом сачком, сачком!». Совсем крышу снесло от горя. Наш «улов», как услышал рационализаторкое кошачье предложение, так буквально взмыл в воздух и тяжело шлёпнулся на палубу.

— Мда… Как не крути — это русалка. В общем, если мы и ошиблись, то не фатально. — Я сказала так, в основном, чтобы утешить Волчару — на него невозможно было взглянуть без слёз.

Да, она была русалкой, но не нашей — худенькой, безгрудой, и с неисчепаемым нецензурным словарным запасом. Вопрос был в том, что нам делать дальше, потому что, по факту, мы осуществили немотвировенное бандитское нападение на Морского Царя и его подданных. Это во-первых. Ну, а во-вторых, судя по маленькой короне на зелёных кудрях, похитили одну из его дочерей. Вот такой вот общий итог операции.

— Знаешь Волчара, может ты поговоришь с ней? У тебя хорошо получается с русалаками ладить. Расскажи ей как так получилось. Может сумеем её убедить держать язык за зубами? Ну, пообещаем чего-нибудь… — Я совершенно не представляла, что именно представляет ценность для нормальных морских русалок. Не алкоголь же ей предлагать! Мне кажется, что специфические увлечения Зелёной никоим образом не пересекаются с интересами моркого народа.

— Ну, хорошо, я пойду поговорю… — И Волк неохотно полёлся к нашей сетке, интенсивно прыгающей по носовой палубе.

Я вижу как он зубами распутывает затянувшиеся узлы и освобождает морскую принцессу от тенёт. С носа разносятся смачные проклятья и воинственные крики, но … доброе слово вражью силу ломит. Крики постепенно затихают, и диалог налаживается. Тут, правда, возникает интересный вопрос. Дело в том, что Вочара убеждён в абсолютном шарме своей улыбки. В этом виноваты все мы — и трусливое Волшеное Зеркало, и влюблённая Зелёная, да и я тоже не без греха. В общем, дабы расположить к себе собеседника, Вольфи начинает лучезарно улыбаться — всеми своими трёхдюймовыми клыками. Как по мне — очень чарующее зрелище, но окружащие часто бледнеют и хватаются за сердце. Что-то русалка быстро притихла — надо идти смотреть в чём дело.

— Так я и знала! Вольфи, надо более дружелюбно, и без улыбок, … — Начала я отчитывать белого волка, и осеклась. В широко раскрытых глазах мелкой принцессы плескалось бесконечное море обожания. Она, открыв свой маленький ротик с пухлыми коралловыми губками, неотрывно смотрела в волчью пасть. При этом она мила водила указательным пальчиком по своей ладошке. Милота, да и только — кто поверит, что она только сто трёхэтажно крыла своих похитителей, обещая им всё возможные и невозмодные морские кары?!

— Ах, чтоб тебя! Вот не было заботы… — мне ничего больше не оставалось как оставить из вдвоём и удалтится на корму. Иванушке уже стало получше — может уже удасться с ним поболтать. После многократных морских купаний, химический запах пости исчез, и у меня опять стали порхать бабочки в животе. Ну, в смыле так принято говорить. Порхало то и ниже и выше, в общем, везде — весна стремительно захватывала сказочные царства. Ох, доля моя тяжкая.

Только поболтать не удалось — над волнами внезапно разнеслось приятное женское сопрано:

Из-за острова на стрежень,
На простор морской волны,
Выплывают расписные,
Острогру-у-у-у-удые челны!

Певица была не трезва, и как-то особо упирала на острогрудость. Но изменения в тексте сделала корректно — волна тут морская. Я никогда до этого не слышала как Руфь поёт, но сомнений в её авторстве у меня не возникло.

— Вольфи, датчане возвращают твою Зелёную взад. И сутки не продержались, слабаки. Как ты теперь с двумя то будешь управляться? Загладят! — Я конечно шутила, но… в каждой шутке есть только доля шутки.


— Конец первой части —