Легкомыслие -2

  Опустошение. Именно такое чувство испытывал сейчас Лёнчик после разговора с женой, такого откровенного, неожиданного. Он стоял у окна с откинутой шторой, смотрел невидящими глазами вдаль, на серое вечернее небо. Облака были размыты, как морская пена, свинцовыми краями упирались в неяркие солнечные лучи, опускавшиеся косыми струями на землю. Голубой просвет над домами очень скоро заполонила сиреневая мгла, так же как его жизнь сейчас заполнилась густыми сумерками.
  Бэлла его не жалела, она сказала всё что хотела, что носила в себе уже много дней подряд. Он не помнил её слов, не хотел их помнить... Лишь одно было ясно, понятно, неотвратимо - жена больше его не любит, живёт с ним в угоду семьи, её престижа, но не более того. Ему не хотелось в это верить, отбросить и забыть её жестокие слова! Пусть всё идёт своим путём - решил Лёнчик, может быть куда-то вывезет его судьба. На последний шаг жена, похоже, не решается. Уже хорошо. Может быть перебесится, как говорит Амалия Ивановна, и всё придёт в свою норму. Рябинкин глубоко вздыхает, задвигает плотно шторы на окне, отходит в дальний угол комнаты, медленно опускается на мягкий диван.
  В это время Бэлла бежит по тесным улочкам на окраине города к своей подруге, она не стала ждать, пока её "нечаянно" найдёт понравившийся ей парень, она позвонила и договорилась с одноклассницей о встрече у неё дома, та обещала пригласить Тимура и компанию к себе.
  Ничего не подозревающий Аркадий Логинов в это время проводил допрос свидетелей по делу торговой сети Аббасова.
  Сидевший перед ним начальник охраны торговой сети Альметов, давал нужные показания, но очень волновался при этом.
- Я бы рад что-то дополнить, но уже всё сказано, - говорил он, вытирая взмокший лоб носовым платком. - Могу лишь повторить про тот день.
- Пожалуйста, как можно подробнее, потому что не всё ясно, - просил Логинов, читая протокол с места происшествия. - Меня не было в начале следствия, подключился после, когда мне передали это дело. Потому снова вызываю всех фигурантов, вы должны это понять... Итак, я вас слушаю! Кто был инициатором проверки всей сети? Торговый трест?
- Да, разумеется... Утром приехала начальник по технике безопасности на производстве Вера Петрунина, с которой у нас были неплохие отношения. Они объезжали со своим проверяющим наши магазины, складские помещения, подсобки, спускались в подвальные помещения, хранилища. Вернулись потом, а после обеда она захотела вдруг посмотреть подземку под центральным магазином "Рубин". Я ей ответил, что эти помещения уже давно не используются. Но она всё-равно их наметила для дальнейшего обхода.
- Что в них было? - Логинов оторвался от своих бумаг.
- Там сидели огранщики. Они доводили до конца сырое производство, но когда технологии пошли вверх, в таких работниках отпала необходимость, всех ювелирных мастеров перевели на разряд выше и дали помещение соответствующее новым стандартам, - с некоторой дрожью в голосе отвечал Альметов. - Те подвальные помещения служили для хранения санитарных средств, для техничек, для мелких мастеров-ремонтников.
- Так, понятно... Но она всё же спустилась туда. Одна или в сопровождении с кем-то? - спрашивал Логинов.
- Мы ещё сидели в столовой, ждали Аббасова. Петрунина поднялась, повернулась к нам, сказала, что не хочет терять даром времени, что сама пойдёт для проформы посмотреть эти бросовые помещения. Наш охранник Метальников ей кинул ключи... Она их поймала и пошла... Никто не мог тогда предположить, что там она может встретить какую-то преграду, этого не могло быть, потому все даже не обеспокоились, когда она одна вышла на проверку. Хотела быстрее уехать домой. Её рейд в этот раз и так затянулся.
- Так, она вышла из столовой... Дальше?
- Прошло минут двадцать, и вдруг...  сирена! Сработала сигнализация. Борис Метальников бросился в подсобку, полетел как вихрь вниз по лестницам, потому что сигнал был именно оттуда. Мы тоже повскакали с мест... кинулись за ним. Когда спускались, свет погас... Мыкались там по тёмным поворотам в простенках. Потом на одном повороте в торцевой коридор увидели лежавшего на полу Метальникова. Рядом была Петрунина, уткнувшись носом в стенку, она лежала без признаков жизни. Никто ничего не понял, стали их вытаскивать на свет, потом вызвали медиков... Паника была среди сотрудников. На сработанную сигнализацию приехала бригада оперативников. Ну, а дальше как в тумане всё!
  Логинов раскрыл папку с результатами экспертизы:
- При наличии у обоих документов, которые имелись при потерпевших, были установлены личности погибших - это начальник по технике безопасности Вера Петрунина и охранник магазина "Рубин" Борис Метальников. Причина гибели - разряд тока высокого напряжения. Источник неизвестен... Кто кроме вас спускался в подсобку после того, как туда убежал охранник? Кто был рядом?
- Подсобные рабочие, продавцы... Списки мы уже давали вам, - кивнул головой на папку, лежавшую перед майором Логиновым, Альметов.
- Никого больше в коридоре постороннего вы не видели, когда уже были в том проходе, где нашли погибших?
- Нет, больше никого... Там темно было, я уже говорил. Если даже пробежал кто, можно было со своими перепутать. Но, кому там быть-то из посторонних? - он опять нервно заёрзал на стуле.
- Хорошо, подпишите протокол допроса и вы свободны. Но, думаю, что мы ещё встретимся с вами, и не один раз! - устремив на него пристальный взгляд, произнёс Логинов, протягивая бумагу Альметову.
  Тот нервно схватил шариковую ручку, быстро черканул по бумаге. Вид его был как у потревоженного воробья, взлохмаченный, растерянный. Сдвинутые чёрные брови над лобовой складкой указывали на сильное напряжение.
  Логинов после небольшой паузы, спросил:
- Вы хотите ещё что-то мне сказать? Вижу, что вас не удовлетворил наш разговор... Вы что-то знаете больше чем, все ваши коллеги, так? Не бойтесь, мы в кабинете одни. Не хотите под протокол, расскажите мне так... Я слушаю!
- Не знаю, имеет ли это отношение к делу, - начал Альметов, который решил выложить всё до конца, чтобы в крайнем случае, отвести от себя обвинение. - Наш электрик Гуревич недавно спускался в эту самую подсобку по просьбе Млинской, секретаря Аббасова. Но я проверял, заявку она не оформляла, просто позвонила ему и пригласила туда, что-то проверить.
- Вы спрашивали его, зачем он приходил? Что там делал?
- Да, я должен на такое реагировать. Он мне ответил, что проводку закоротило на лёжке, где проходит кабель сигнализации от внешней двери. Я не обеспокоился тогда, потому что мы то помещение давно не используем по назначению, там хранятся только технические средства. А теперь - не знаю, что и подумать...
- Причина вашего нежелания всё изложить в начале следствия? Почему вы только сейчас мне это рассказали, да ещё не под протокол?
- Я боюсь Аббасова, его реакции... Когда я только про это упомянул, он тут же мне приказал забыть про электрика и его приход накануне. Не зачем тут, мол, шумиху поднимать. Задолбают проверками, а у нас всё должно работать чётко.

  Бэлла опять осталась ночевать у Логиновых. Аркадий, придя домой, бросил взгляд на кресло, где валялась в беспорядке её верхняя одежда. Он прошёл в спальню к жене, которая уже разделась и легла в постель с книгой в руке.
- Что происходит? Почему Бэлла у нас опять? - спросил он, садясь на кончик кровати.
- Неужели так трудно было как следует с ней поговорить? Тебе всё некогда, а девочка страдает, - с упрёком в голосе произнесла Тамара.
- Этой девочке уже двадцать два года, она вполне самостоятельная, замужняя женщина. Правильно говорит Амалия Ивановна, что она ищет каких-то немысленных благ, проще говоря - с жиру бесится!.. Хотя, впрочем, я вам не прокурор, своих забот по работе хватает. Сама разберётся... А вот с её ночёвкой у нас могут быть проблемы личного плана. Так она никогда с мужем не договорится до мировой! - он недовольно взглянул на жену. - У Бэллы уже есть кто-нибудь на стороне?
- Вот ты и узнай... сыщик! - Тамара отбросила книгу, отвернувшись к стене.
- Вот я и выясняю... Лучше чем сестра, нет в мире надёжной жилетки, чтобы поплакаться в волю. Она наверняка тебе рассказала все свои секреты. Выкладывай!.. Я узнаю всё-равно, - он строго сдвинул брови, взяв жену за плечо. - Не молчи, тут нельзя теперь молчать!.. Ну же?!
- Да, с парнем встречается уже, - развернувшись на постели, тихо проговорила Тамара. - Тимуром зовут, подруга их познакомила, а больше мне ничего не известно. Но по её виду понять можно, что девочка страстно влюблена.
- И давно она влюблена в этого Тимура?
- Не знаю!.. Выясняй! - Тамара снова отвернулась, дотянувшись до ночника.
  Когда над головой супруги погас свет, Аркадий вышел в большую комнату, где в отгороженной нише у балкона спала на диване сестра жены. Он хотел разбудить её, в гневе откинул шторину, которая балдахином спускалась до самого пола, но посмотрев на её сомкнутые глаза и спокойное лицо, передумал это делать, оставив разговор до утра.

  Утром же обстоятельного объяснения не получилось, не мог он спокойно разговаривать на личные темы, не умел, несмотря на возраст, дававший право называться опытным и мудрым. Чего-то всегда не хватало, какого-то житейского чутья, многослойности объяснений, многоплановости эмоций. По части последних Аркадий был слишком скуп и ограничен. Его эмоции останавливались без развития на полпути в момент серьёзного разговора, потому что более серьёзных вещей, чем собственная работа, для него ничего в жизни не существовало. Всё остальное казалось не существенным и глупым, на фоне тех страстей, которые порой разворачивались на его рабочем месте. Но тут коснулось его семьи дело весьма деликатное, хотелось разобраться, помочь понять смысл происходящего самой Бэлле, которая явно преувеличивала глубину раздора с мужем, но не хотела этого понять, не хотела оценить этого человека. Может быть и были какие-то противоречия между ними, но они не могли быть существенными. Это и хотел донести утром сидя за завтраком, Аркадий, но девушка этого не поняла. Она молча чмокнула сестру в щёчку, похлопала по плечу Логинова, и упорхнула как птичка из клетки, не допив кофе, не договорив, не дослушав... Ей было хорошо в свободном полёте новой мечты, она летела как на крыльях на работу, зная, что вечером отправится со своим Тимуром на концерт, а потом... они уедут с ним впервые на квартиру к подруге.

  Ветер в голове сменился облачной прохладой. Бэлла спала сегодня ночью со своим любимым мужчиной в чужой постели, в чужой квартире, с чужими запахами, чужими мыслями. Она тяжело пробуждалась, ей долго не хотелось открывать глаза. Казалось, что это была уже не она, та самая смышлёная девчонка, серьёзная, логичная. Голову пьянило свежее чувство, то самое о котором мечталось, которое сродни классическому роману, которое возносило в облачную даль на фантастических крыльях иной, безудержной реальности. Но тяжёлые мысли всё же портили картину полной любовной идиллии. Она изменила, первая своему мужу, который её никогда не предавал. Это тяготило, наводило на тревожные размышления, но не долго... Разве можно о чём-то тревожиться, размышлять, думать, если рядом тот, кого она видела в своих самых сокровенных снах? Вот оно, случилось это долгожданное счастье! А разве оно только в этом?! А в чём же ещё?! В чём может быть смысл бытия человека, если не в любви?! Об этом хотелось думать, это хотелось носить в себе, и ничего больше!.. А больше не потребуется. Сегодня она придёт домой, соберёт свои вещи и уедет к Тимуру уже навсегда... Бэлла поворачивается, смотрит на любимого. Он крепко спит, положив голову ей на плечо. Проснётся, и конечно же предложит ей совместную жизнь, совместный быт, любовь, счастье!.. Ох, какая это была прекрасная ночь! Разве можно сравнить тимура с Лёнчиком? Бэлла поморщилась от этой мысли. Нет-нет, она никогда больше не сравнит Тимура ни с кем на свете! Он послан ей судьбой. Да, вышло немного спешно, легкомысленно, но ведь теперь изменилась жизнь, когда-то надо было её менять! Всё старое уйдёт, как ненужный хлам, придёт безудержное счастье!
  Кто-то повозился ключом в замке, дверь хлопнула, по коридору зашаркали неуверенные шаги. Пришла домой подруга после весёлой попойки со своим женихом. Она сунула нос в комнату, где спали влюблённые, которым она предоставила своё жильё на ночь и быстро юркнула обратно. Бэлла поспешила встать. Она пришла в кухню, где подруга ставила на плиту чайник. Лика была пьяна. Девушка раскинула руки в стороны, обнимая весь мир, схватила в объятия подругу, прижалась к её груди, закрытой клетчатой рубашкой Тимура.
- Ну, как? - спросила она с любопытством. - Прогрелись, погудели, оттянулись в сладостном порыве?
- Да, это было таким наслаждением, ты не представляешь!.. Я как будто заново родилась! - восторженно говорила Бэлла ни чуть не стесняясь. - Теперь надо познакомиться с его мамой, мы сегодня пойдём к ним домой и всё решится...
- Ничего не решится, - мотнула головой Лика, мрачно опустив уголки губ.
- Почему?! - Бэлла замерла на месте.
- Там всё сложно... Его мать - вдова профессора, никогда не делила с кем-то своё жильё. Она никого не принимает к себе в дом, а сына поселила к старой бабуле, там ему комнату выделили под его занятия... Мастерская там у него на дому, и он такой же, как его мать - никогда не пускает к себе лишних людей.
- Теперь всё будет не так, будет по-другому! - пыталась уверить подругу Бэлла.
- Как, по-другому? - не поняла Лика. - Я вас оставила у себя на ночь, потому что ему некуда тебя приводить. Поняла?! У него дома на одной половине его мастерская, на другой - живёт старая бабуля. У матери давно своя жизнь. Вот, проснётся, может быть объяснит тебе, что к чему, а пока... Давай пить чай!
  Это была безрадостная перспектива, не такого итога ожидала набалованная вниманием Бэлла. А муж в это время искал её по друзьям и знакомым, получив информацию от Тамары, что ночевать в этот раз у них Бэлла не осталась.

  Лёнчик обзванивал знакомых, друзей, родственников, коллег по работе. Все отвечали отрицательно, никто не принимал у себя его жену на ночь. Это грозило окончательным разрывом, к которому он не был готов. К полудню с глаз упала пелена, наконец-то пришло осознание семейного горя, его личной трагедии. Жена его больше не любила, она даже не озаботилась ему сообщить где находится, ей наплевать на его волнение, его чувства, его мысли. Она была чужой уже давно, но Лёнчик не хотел всерьёз воспринимать сей факт. Ему казалось, что это лишь кратковременное охлаждение, что всё это пройдёт, как тяжкое похмелье, что они найдут обратную дорогу к пониманию друг друга. И вот такой итог!.. Но, где Бэлла, почему она не хочет с ним поговорить напоследок? Где она провела эту ночь?
  Мысли теснились в голове, распирали виски, крутились вокруг одних и тех же фраз. Он подождал ещё немного, не выдержал, отправился в парк, где они с женой любили бывать в выходные дни. Сегодня был такой же день, светлый, солнечный, свободный от работы. Вот только нависшие тучи его мрачных мыслей делали его тёмным и пасмурным.
 
  Мать Тимура приняла новую знакомую сына весьма настороженно, даже враждебно, что не могло ускользнуть от наблюдательной Бэллы. Это было неприятно, но молодая женщина понимала, видимо, такая реакция продиктована тем, что Тимур уже знакомил свою мать со многими девушками, которых приводил в этот дом. Понятно, что у парня были случайные романы, не могло быть иначе, ему достаточно лет, он хорош собой, весьма успешен в профессии, но это было до неё, не стоило волноваться. Бэлла усмехнулась про себя, подумав, что мать Тимура сравнивает её со старыми приятельницами сына. Надо себя показать ей с наилучшей стороны, чтобы получить наибольшее расположение, и Бэлла постаралась.
- Мы должны с вами познакомиться ближе, - улыбнулась Бэлла. - Я работаю в областной клинике, прохожу практику после мединститута у доктора-кардиолога Серебрянского, доктора медицинских наук, профессора. Мне повезло с распределением. Сестра служит в аэропорту, муж сестры бывший работник прокуратуры города, сейчас перешёл в Областное УВД на должность старшего помощника следователя по особо-важным делам. Говорит, что его там привлекают перспективы и масштаб работы.
  На последней фразе мать Тимура подняла тревожные глаза на сына, стоявшего рядом, потом спросила Бэллу:
- А ты знаешь, чем занимается Тимур? Он тебе говорил об этом?
- Да, он технический работник ювелирторга.
- Он прежде всего творческий работник, незаурядная личность, - подчеркнула мать. - Он художник, огранщик, чеканщик и многое другое. Занимается ремонтом и огранкой ювелирных изделий, получает большие заказы, много работает на дому. Вы уже решили, где будете совместно проживать?
  Тимур отрицательно замотал головой:
- Мы не сказали тебе самого главного, ма!.. Бэлла замужем. Но это не причина, чтобы держаться святошами. Не те времена! - парень улыбнулся вымученной улыбкой. - Вот мы и хотели сегодня поставить все точки в наших с тобой спорах. Ты считаешь, что сперва надо как следует встать на ноги, научиться самому хорошо зарабатывать. А я уже встал и готов содержать свою семью.
- Ну, раз ты уже взрослый и всё решил сам, зачем же спрашивать меня?
  И всё же Бэлла не понимала беспокойства в глазах этой женщины. Когда Тимур вышел из комнаты чтобы позвонить по работе, его мать предложила:
- Присядем!
   Бэлла скромненько села на предложенное кресло, мать расположилась напротив на диване, немного смягчив акценты.
- Если вы думаете, что я одна из многих, с кем гулял ваш сын, то вы глубоко заблуждаетесь, - уверенно начала Бэлла. - Я - это серьёзно!
- Немного самонадеянно!.. Ну что же, буду рада, если это так, - глаза матери Тимура немного потеплели при этом. - Тимур говорил, что вы с сестрой таджички, это так? - после того как Бэлла утвердительно кивнула, женщина продолжала. - Я тоже, как отец Тимура, приехала из Таджикистана сразу после  войны. Мы сопровождали обратно детишек, бывших в эвакуации в Средней Азии, я работница детского дома, двадцать лет назад была такая же молоденькая, как ты. Привезли их в Ростов, потом решили сами тут остаться, потому что мы с папой Тимура были такие же детдомовцы. А здесь предложили достойную работу и зарплату. Вскоре я встретила человека, намного старше меня, Зураба Мамлеева, инженера-разработчика станкостроительного комплекса, он тогда уже писал докторскую диссертацию, а вскоре стал профессором. Я не долго думала, когда он предложил мне жить вместе, к тому же, мы были с ним земляки. Я ушла из детского дома, где работала воспитателем, стала домохозяйкой, с отцом Тимура развелась... Мне было непросто принять такое решение, выходила замуж я по-любви, но... Ради благополучия своего сына, я сделала это. Рассказываю теперь тебе, девочка, свою историю не просто так. Хочу донести до тебя простую ясность - не для того я принимала всю эту душевную скорбь, чтобы теперь отдать тебе своего сына! Он свет моих дней, моя надежда на будущее, на высоко поднятую планку. Я уверена, что он своими победами, своим творческим путём ещё добьётся многого, оправдает мои скорби, мои падения, мои ошибки. А для того он должен быть свободен!.. Согласись, что творческую личность закрыть в четырёх стенах - не получиться. Ты не должна его напрягать обязательством женитьбы, иначе - ты всё испортишь! Я для того тебе объясняю всё подробно, чтобы потом не было разочарований. Ты с самого начала должна знать, какой расклад тебя ждёт с моим сыном. Многие его романы кончались неудачно, имень потому, что девушки были так же самонадеянны, как и ты! Но о тебе я совсем другого мнения, как только ты появилась на пороге нашего дома. Сразу поняла, что с тобой надо говорить откровенно. Если ты хочешь быть с Тимуром, то должна принять его правила и условия жизни - он не поведёт тебя в ЗАГС, не будет послушным ягнёнком. Он, повторяю, самостоятельная, творче ская личность, - она явно превозносила собственного сына, была о нём высокого мнения, зная, что не всё так благополучно с его рабочей карьерой, что возможно он даже имеет отношение к криминалу. Но разве это может быть важно, когда он её единственный сын! Он знает, что делает, сам принимает нужные решения, сам будет выруливать на свою большую жизненную дорогу, а она ему поможет.
- Вы меня несколько озадачили, - Бэлла вскинула глаза на собеседницу. - Я совсем другого ожидала!.. Спасибо за откровенный разговор! Я буду думать!
  Бэлла была уверена, что мать Тимура сгущает краски, но поговорив с ним наедине после встречи в его доме, поняла, что Мамлеева сказала ей правду.
- Надо всё обдумать и взвесить, - говорил он. - Тебе не стоит пока уходить от мужа. Ты же не будешь жить со мной по съёмным углам, а к себе домой я не могу тебя привести, там просто негде будет нам вдвоём расположиться.
  Они шли тёмными переулками вечернего города. Угасающий вечер бросал свои длинные тени на проспекты, улицы, дома, бульвары. Город оттаивал после зимних снегопадов, которые в этом году были очень обильны. Первые весенние запахи, прогретые лучами солнца, носились в воздухе, одуряюще дурманили голову, кружились в лёгком туманном сумраке. Бэлла слушала, крепко держала под руку Тимура, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Нет, так будет не честно, жить с мужем, а думать о другом мужчине. Да, и как она теперь домой-то вернётся? Можно сгореть о стыда! "Не очень-то я о стыде думала, когда из семьи уходила, а теперь... Куда же я денусь?!"
- Тимур, а как же мы теперь?! - она смотрела на него умоляюще. - Я не могу жить дома, я тебя люблю. Иначе - это будет большой бедой!..
- Не бойся, я всё продумал. Иначе, какой же я мужчина?! Родственница моего начальника - кастелянша в гостинице "Москва". Я позвоню ему сейчас, он всё устроит, пока найдём себе жильё. Паспорт при тебе? - она утвердительно кивнула ему в ответ. - Прекрасно!.. Бежим на остановку!
  Тимур потащил Бэллу через площадь, куда подъезжал автобус, идущий к центру города. Через несколько минут они уже выходили у гостиницы, из вестибюля которой он позвонил на квартиру своему начальнику Аббасову.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.