Не по адресу

Это рассказ входит в сборник иронических рассказов " Карикатуры"

***
Гнездов и сам не знал, чего ему не хватает. Вроде бы всё у него было. Но было каким-то серым и тусклым.
В последние годы он где только ни побывал. Потому как бизнес процветал, давал дивиденды, карусель с лошадками вертелась. Он был и тут, и там. Помаячил на конференции в Питере, дал интервью какой-то местной газете, поучаствовал в обсуждении перспективных решений на саммите каких-то регионов. Встроился в цепочку влиятельных лиц смежных и межных коллабораций. Потом в столице вещал о важности взаимодействия с отдельными, значимыми секторами экономики. В общем, «был на плаву», как говорится.
Менторство на его аккаунтах  в там-сямовых сетях процветало своей важностью. Количество лайков росло, хотя и было ему немного боязно за некоторые сети, а вдруг заметят, не дай Бог.
- А что мне сети? – говорил себе Гнездов, обычно по утрам, похлопывая себя по вискам и шее с бальзамом после бритья.
К стати говоря, что тот самый бальзам после бритья был исключительно из Италии. Во всяком случае, последняя  поездка Гнездова на «Круглый стол участников объединения геометрических инсталляций имени Пабло Пикассо» удалась. Надо признаться, что эти инсталляции не входили в круг его интересов, но очень креативный PR-менеджер,  осуществляющий раскручивание карусели с лошадками, настаивал. И, таки, не прогадал, потому как поездка в Италию все ж состоялась. И там Гнездов посетил не только «круглый стол», который по факту оказался квадратным, но и  Пантеон, Колизей  и многочисленные бутики с косметикой, вторя местным продавцам:
- Bellissimo Profumo!
И конечно, после утреннего моциона, начинающегося с  Profumo и заканчивающегося Capuccino, Гнездов создавая резонанс своему популизму бряцал ключиками от новенького авто, естественно, черно цвета, полагая, что его дорога правильная и ведет туда, куда надо.
-Пусть завидуют, - говорил он, выходя февральским утречком из подъезда  недавно отстроенного бамбукообразного  сооружения, которое называлось ЖК и состояло из шестидесяти этажей , пятьдесят девять из которых пустовало, а на последнем проживал Гнездов, ощущая себя орлом.
В таком орлином состоянии он прибывал до самого обеда, а вот потом вместе с садящимся за горизонт солнцем он погружался в ту самую серость, которая своей тусклостью начинала его беспокоить.
- Люся! - звал он свою помощницу, которая, как и полагается у Гнездовых, была о восьми руках и выполняла функции одновременно секретаря, инспектора отдела кадров, начальника АХО и массовика затейника за одну зарплату.
- Я здесь, - выскакивала, как на пружинке, Люся, которая впрочем не догадывалась, что Гнездовы всегда охочи до таких Люсь о восьми руках и десяти головах, чтобы в случае чего пару рук и голов им можно было бы отрубить.
- Мои документы на Мальдивы готовы? – с высока произнес Гнездов, все еще пребывая в образе орла на высокогорье.
- Да, конечно, - ответила Люся, страшно смутившись, потому что не успела разложить всё по пластиковым, прозрачным файлам и оформить в папочку, как любил начальник.
— Это хорошо. Я тебя еще хотел бы попросить заехать в прачечную за моими вещами.
- Но я не успею. У меня сегодня встреча в фонде занятости, потом в пенсионном фонде, потом я должна ехать в аэропорт за Вашими гостями, потом нанять грузчиков, чтобы разгрузить офисную мебель, потом заказать шарики к 8 марта.
- Надо всё успевать, Люся! – не моргнув сказал Гнездов и передал ей квитанцию из  прачечной.
- А Ваша домработница? – начала было Люся, но не успела договорить, как Гнездов ее перебил.
-Моя домработница сегодня занята, - многозначительно рыкнул он, вспомнив о предстоящем ужине  с клёцками.
-Хорошо, я постараюсь, - еле слышно произнесла Люся, в надежде на то, что при таком объеме дел ей дадут корпоративный транспорт.
Но! Зря.
Весь транспорт разъехался по неотложным делам, в том числе повез Гнездова в тайский салон на массаж.
Вдыхая благовонья тайского СПА Гнездов ощущал себя уже  на Мальдивах не только мечтами, но и телом.
А вот думы его в это время вертелись вокруг одно важного обстоятельства, о котором он размышлял последнее время все чаще.
«Все-таки есть в ней что-то тайное, такое ясное и светлое , - думал он о Люсе, вспоминая ее волнистые, каштановые волосы, убранные в высокий пучок».
И эти мысли вились вокруг него такими восторженными видениями, что щекочущие похлопывания смуглых ладоней тайской массажистки только раззадоривали Гнездова и вели его прямиком к принятию давно созревшего решения о встрече с Люсей в приватной обстановке.
Лететь в одиночку на Мальдивы на пленум борцов за сохранность памятников древнего зодчества России  ему вовсе не хотелось. И понимая, что восьмирукая Люся в принципе сможет быстренько оформить все документы для себя, Гнездов, отдыхая после массажа, закутавшись в чистый халат и попивая подогретый на спиртовке зеленый чай позвонил своей помощнице.
- Люся, Вы забрали вещи из прачечной? – задал он вопрос, который не имел никакого отношения к тому, что он хотел сейчас ей сказать.
- Нет, - ответила она.
- Когда заберете, привезите мне их домой, - все же осмелился он сказать, осознавая свою бестактность.
- Я постараюсь, но думаю, что это будет не раньше десяти часов вечера, - еле слышно ответила  уставшая Люся, которой предстояло еще добраться потом до дома на общественном транспорте и накормить двух маленьких, ждавших ее детей.
Рано овдовевшая Люся не пугалась никакой работы. Она почти не спала, взваливая на свои плечи непосильный труд, лишь бы ее дети были всем обеспечены и ни в чем не нуждались.
А Гнездов ехал домой из  СПА на заднем сидении корпоративной машины и смотрел в заиндевевшее окно. Город был завален снегом. Машины буксовали на поворотах. Въездные ворота в ЖК с  сооружением в виде бамбука раздвигались со скрежетом.
- И откуда в ней столько энергии? – продолжал думать о Люсе  Гнездов, понимая, что успел за день только позавтракать и съездить на массаж.
Клёцки в горшочке, укутанные в пестрое полотенце, вышитое петушками, дожидались хозяина. Гнездов облачился в домашний костюм, отведал любимое блюдо со сметаной и запил горячим чаем.
В пустынной двухсотметровой  квартире, оформленной в стиле лофт, стояли вокруг журнального плоского стола  кожаные кресла и диван. Сверху свисала металлическая,  черная люстра, напоминавшая лучину в каморке папы Карло, отчего тусклое настроение Гнездова стало еще тусклее.
- Что ж так темно и серо. Так хочется света, яркости, теплоты, - произнес он, посматривая на поскрипывающие стрелками по кирпичной стене часы в форме геометрической инсталляции с форума Пабло Пикассо.
На часах было 22:10.
Задребезжал телефон. Гнездов в надежде глянул на экран. Она!
Открывая дверь Гнездов быстренько взглянул на себя в зеркало и заключив, что вполне готов к свиданию, поздоровался:
- Добрый вечер, Люся.
- Добрый, - ответила она, увешанная сумками с полученными в прачечной вещами и почти падая  от усталости.
Она вошла, и квартира сразу озарилась невероятным светом.  Стало тепло, уютно и радостно.
Усадив ее на диван и предложив чаю ( потому как все клецки были съедены), Гнездов  охваченный солнечной атмосферой, привнесенной в холодный февральский вечер и предвкушая заманчивое продолжение, начал издалека:
- Люся, а Вы умеете делать клёцки или вареники?
-Нет.
- Почему?
-Потому что не по адресу. Если Вы хотите света и Вам нужна лампочка, то не стОит заглядывать в булочную или мясную лавку, - ответила Люся, посмотрев ему в глаза.
Он словно ослеп, не выдержав ее лучистого взгляда, и зажмурился.
Когда Гнездов открыл глаза, то Люси уже не было, а  в это время на морозном окне  высветились буквы: «Santa Lucia».
Больше Гнездов Люсю не видел никогда.