Тома космонавтова жена

Спасибо моим родителям, они воспитали меня так, что я стараюсь держаться подальше от всяческой пошлости. Но недостаточно написать на своем знамени: «Я против пошлости», - чтобы с ним спокойно прошагать всю жизнь. Если ты работаешь в каком-то коллективе, то неизбежно каждый день будешь сталкиваться с ней. Например, в курилке будут регулярно рассказывать пошлые анекдоты, да еще, зачастую, с использованием ненормативной лексики. Нужно прикладывать душевные усилия, чтобы эта грязь не прилипала к тебе, чтобы не опускаться до уровня людей, для которых рассказывать такие анекдоты — норма жизни.

Однако, сегодня мне хочется рассказать одну историю, при изложении которой мне будет очень трудно сохранить в кристальной чистоте свои жизненные принципы — такая уж произошла история в 30-м Институте. Имя главного действующего лица этой истории изменено, ему и так в свое время досталось предостаточно. Перед тем, как начать свой рассказ, приведу краткий обзор места действия.

Обычная, то есть, не секретная переписка в институте проходила через строевой отдел. Сотрудница этого подразделения каждый день в установленное время отправлялась на почту и приносила стопку обычных писем в конвертах. Далее следовала процедура регистрации корреспонденции. Нужно было открыть конверт, вынуть и прочитать письмо, поставить на нем штампик, присвоить входящий номер и зарегистрировать в специальном журнале. Обращаю ваше внимание на то, что сотрудница читала письма не из любопытства, это было ее обязанностью. Попадались письма, содержащие оскорбления или написанные людьми, находящимися в неадекватном состоянии. Такие письма командиру не носили. На заключительном этапе письма подкалывали к конверту и складывали в папку с гордой надписью «Командиру». Вот эта папка после обеда и попадала генералу Молоткову на стол.

Теперь непосредственно сама история. Некий офицер совсем не из нашего института летом поехал отдыхать в военный санаторий с сыном лет шести. После их возвращения домой по окончании отпуска малолетний сын в разговорах неоднократно упоминал какую-то «тетю Тому». Когда этих упоминаний накопилось слишком много, жена стала допрашивать своего мужа, кто же такая эта «тетя Тома». Видимо, женщина она была решительная и, применив пятую степень устрашения, она заставила того рассказать всю правду о его похождениях на юге. Я ничего не буду писать о возможном курортном романе, постараемся обойтись без пошлости. Но вот интересен такой факт - «тетя Тома», желая придать дополнительный вес своей личности в глазах этого офицера, сказала ему, что она живет в Звездном городке и работает в Центре подготовки космонавтов.

Полагаю, жена офицера была сурового характера, и похождения мужа требовали отмщения — в душе все кипело. Проучить можно по разному, она решила написать обращение по месту работы обидчицы, чтобы ее хорошо пропесочили. «Тетю Тому» не спасло даже то, что она прикрылась Звездным городком. В конечном итоге письмо попало туда, куда нужно — на Чкаловскую в 30-й Институт. Молотков, поскольку дело касалось личного состава, адресовал письмо Начальнику Политотдела: «Ты ответственный за воспитание подчиненных, вот и разбирайся». «Тетя Тома» была вызвана на ковер к Начальнику Политотдела, тоже, между прочим, генералу, где ей и было зачитано гневное письмо. Дальнейшее содержание разговора каждый, кто жил при СССР, может представить себе сам. Хорошо, хоть не уволили, офицерским женам найти работу на Чкаловской было неимоверно трудно.

А мы возвращаемся в строевой отдел. Сотрудница, которая регистрировала это письмо, под страшным секретом рассказала его содержание коллеге, сидевшей за соседним столом. Думаю, что вы знаете фразу: «То, что знают два человека, знают все». Через некоторое время практически весь институт знал о похождениях «жительницы» Звездного городка. Дополнительным неприятным фактором было то, что ее муж, офицер, научный сотрудник, тоже работал в нашем институте. Естественно, через некоторое время нашелся «доброжелатель», который довел до него содержание того письма на имя командира части.

В институте были обеспечивающие подразделения, такие как машинописное бюро, чертежное бюро, типография, в которых работали исключительно женщины. Работа нас, научных сотрудников, была невозможна без взаимодействия с этими подразделениями. В силу этого я был хорошо знаком по работе с «тетей Томой». Но с ее мужем я тоже по работе был хорошо знаком. Практически каждый день я встречался с кем-то из них или в коридоре, или в секретной библиотеке, или еще где-то. Я не какой-нибудь черствый, бездушный человек, при каждой такой встрече мне в голову приходили мысли о том, какая у них сейчас напряженная обстановка в семье, может быть у них ежедневно скандалы. Я даже больше скажу — по- человечески мне их обоих было жалко. И я приходил к выводу, что один неверный, необдуманный поступок может испортить жизнь человеку на много лет вперед.

Казалось бы, я высказал все, что думаю об этом происшествии. Но, немного поразмыслив, решил дополнить. Не спешите обвинять «тетю Тому» во всех смертных грехах. Несколько слов об организации работы научных сотрудников в нашем институте. Такое понятие, как нормирование труда, отсутствовало как класс. Сверхурочная работа была обычным делом. У нас ходило такое выражение «записаться на вечер», это значило, что ты мог работать с секретными документами с 18 часов до 21 часа. Аналогично, было выражение «записаться на выходные». Чаще всего «записывались» для написания научных отчетов, если срок сдачи поджимал, а рабочего дня катастрофически не хватало. Когда я ходил в наряд помощником Дежурного по части, рабочие папки этих полуночников проходили через мои руки. Я могу ответственно заявить, что на вечер оставались в среднем 50-60 сотрудников ежедневно. Мне сейчас трудно посчитать, сколько всего было научных сотрудников, но грубо могу оценить, что на вечер оставался примерно каждый четвертый сотрудник. А теперь посмотрим на это явление с другой стороны. У каждого офицера была жена, семья. Если он регулярно утром уходил в 8 часов, а вечером приходил в 22 часа усталый, как выжатый лимон, то его жене приходилось ой как не сладко. А жизнь-то проходит. Поэтому я, хоть и не оправдываю «тетю Тому», но понимаю, что толкнуло ее на эти похождения.

Если выражаться современным языком, то так в 30-м Институте родился мем «Тома — космонавтова жена». Но несмотря на все то, что я написал выше с точки зрения разума, человеческая психика живет по своим законам — каждый раз, когда я в коридоре нашего здания встречал эту женщину, я здоровался с ней, а в голову упрямо лезла эта фраза «Тома — космонавтова жена».

                22 февраля 2026 года