В волшебном лесу - Часть 1 полностью -

Глава 1. Про косогоры и покушения

«Меня зовут Снегурка. Я живу в Волшебном Лесу. В высоком тереме со светлой горницей, уставленной резными паяльцами …» — Я перестала писать, и задумалась.

— Слушай, Волчара, а то, что навалено в нашей кладовке наверху — ну, в той, что ты называешь горницей — это паяльца? Или моталки… в смысле пырялки? Как о них написать? — Я обратилась к своему напарнику — пожилому белому волку сидевшему почти в плотную к большой, покрытой аляповатыми изразцами, сказочной печке. Почему сказочной спросите вы? Да потому что она была сказочно старая, а так же сказочно дымила. Здесь вообще всё было старое. Кроме меня, ясно — по словам Волка я очень молода, но насколько он сказать не может — не с кем сравнивать. Я тут одна такая — Снегурка.

— Снегурочка, пожалуйста, выражайся литературным языком! И не паяльца, а пяльца! Вот придумала — «паяльца». Звучит как-то по бандитски… И нет такого слова — «пырялки»! Есть «прялки»! Это у наших клиентов «пырялки»… — Волк сокрушённо вздохнул и положил тяжёлую голову на вытянутые передние лапы.

Он воображает себя моим наставником. Три раза «Ха»! Нет, он конечно умный! Всю мою жизнь он учит меня — сначала ходить, потом говорить, потом читать и писать, а потом… ну, в общем, всему. У нас в тереме есть библиотека — глубоко в подвале. Так я когда-то прочитала книжку — «Маугли» называлась. Сплошная фантастическая фантазия. Один антураж чего стоит — густой лес вообще без снега! Ну, где это видано! Бандерлоги какие-то… Но не в этом суть. Там тоже волки пацана воспитали. Но он у них какой-то не образованный получился — только дрался и трахался.

Я у Волчары тогда спросила — нафиг тогда жизнь такая — без снега, без книжек, без терема? Он только отмахнулся. Говорит — сказка это, Киплингом написана. Странно, никаких киплингов в волчей стае не было… Ну, да ладно. В любом раскладе, жизнь у них там на сказку не похоже. Все друг с другом разговаривают, никто никому голову не отгрызает, внутренности не пожирает, расчленёнку не устраивает. Какая это сказка! Вот у нас …

Я тупо уставилась на почти пустую страницу. За маленьким окошком с двойным ослюдением шумела вьюга. Минус 25 в Волшебном Лесу, плюс метель. Поэтому Волчара предложил писать — как он это назвал? — А! Мемуары. Для потомков. Я у него спросила, а как я потомков то заведу — с кем?! Волк ответил уклончиво, мол может веретено где найдёшь, заснёшь, проснёшся — и вот тогда потомки повалят. Ну, не знаю. Веретено я нашла — конечно, штука интересная, но не для укалывания, это точно. Сбрендил наш Волк, от старости видимо.

Я — детектив. Сказочный, если быть точным. Я так понимаю, что нормальный детектив с таким дерьмом не часто имеет дело, а для меня это обычная работа. Разбитые сундуки, разорваные зайцы и утки, разбитые яйца, сломаные иголки — это рутина, и много веремни не занимает. А вот три отрубленые головы за один взмах, или наивные попытки изжарить двух детей одновременно — о! это по нашему, по сказочному. Серьёзных дел хватет.

И, кстати, организованная преступность у нас тоже процветает. Нет, я тут прочитала пару-тройку сказочных книжек — «Русские Народные», «Ненецкие Народные», про Нибелунгов там — авторы, в общем, правду пишут — жесть, смерть и предисподняя. Есть и прегибы — Английские Народные Сказки для детей — про «слопал сорок человек» — это они загнули. Нет у нас таких великанов-людоедов. Да, может один есть — сидит в замке, в горах, кошек к себе не подпускает.

А вот по поводу людоедства — нет у нас людей. Сказочные герои есть, а вот людей, как таковых нет. Да и со сказочными героями просто беда — вроде бы видели их в волшебном лесу. Тут вон три головы змея валяются — мечом кто-то снёс. Там волшебная девица — триста лет от роду! — зацелованная страдает. Лягушки-царевны опять же… Не понятно за что их царевнами прозвали - лягушки и лягушки. Но вот самого героя, даже дурака, увидеть мне так и не удалось. Поэтому и хожу — нецелованная.

Так вот об организованной преступности — у нас она есть. Неплохо, надо сказать, организована. Никто о ней толком ничего не знает. Однако все следы ведут к зайцам — пушистые бестиии только с виду — прыг-скок под мосток. Даже в книжке я о них ничего доброго не нашла — всё в стиле: «чтобы купил еды для крошек, а купил он табаку, курит лёжа на боку.» Всё верно — и курят всякую гадость, и «крошек» этих у них — просто море, юные бандиты. Вот по ним я сейчас и работаю — по зайцам.

Из подручных средств у меня, кстати, только одно заклинание да волшебная палочка. Не густо для Волшебного Леса, где брутальность это норма жизни. Ёмкость для мочи я оружием не считаю, хотя однажды она мне здорово помогла, но об этом позже. Так вот, о волшебной палочке — я считаю, что медведи её сделали тяжеловатой. Им то что, весят по два центера, а для меня дубина в килограм — это уже прилично. Но работает просто волшебно — из морёного дуба справлена, булатом окована. Я ещё — для красоты — обсидановые колючки в оголовок вбила, да рукоятку красным выкрасила.

С заклинанием же всё весьма запутано. Во-первых оно врождённое — могу заморозить что угодно, но обычно это означает «кого угодно». Волчара как-то обмолвился, что батюшка мой большой криминальный пахан был в лесу. А дед вообще большим мороз-воеводой числился, весь лес дозором обходил, дань собирал. Однако никого из них я не помню, только заклинание в наследство и досталось. Ну, ещё терем с барахлом. Боюсь даже спрашивать, откудо это барахло к нам попало. Сплошные шкуры.

Как себя помню — всегда с Волчарой. На нём заклинание и тренировала. Он кстати не в обиде — говорит, что никакой волк столько не живёт — а он в непрерывном статисе совсем не старел. Но сейчас сдал — плохо видит, читает только при дневном свете, на охоту не ходит почти. Очки где-то нашёл, и теперь представляется — «волк учёный». Ага, учёный то он учёный, это у него не отнимешь. Вот только представляется обычно он только своим жертвам — перед тем как ими же и закусить. Хищник, что с него возьмёшь.

Волчара также рассказывал почему я решила стать детективом. Я думаю, что это частично выдуманая история — уж больно неправдоподобно она звучит. В общем, когда я была маленькая, сидели мы с моими подружками — уж не знаю откуда Волчара их брал, и возвращал ли их обратно, — на полу и играли в местный аналог дочки-матери. Отвернулась я буквально на минутку, оборачиваюсь — моей индюшачей ноги нет. Была да сплыла. И все сидят, глазки отводят. Тут я провела своё первое расследование — ухватила за горло ближайшую бабку-ёжку и сказала, что буду сжимать руки пока она не скажет кто это сделал. После этого все решили, что быть мне детективом, когда вырасту. Или охотником за головами. Я выбрала первое.

А вот почему она наверно выдумана — так потому, что я в те времена своё морозящее заклинание никак не контролировала — как расстроит меня кто — так в статис до весны. Поэтому и волк двадцать лет прожил. Правда поседел весь лет восемнадцать назад, хотя держится ещё неплохо. Волчара у нас «Дедуктор» - так он сам говорит. То ли с дикцией у него проблемы, то ли основные правила словообразования уже забыл.

А началось всё лет пять назад с книжки под названием «Приключения Шёрлока Холмса». Ну, меня, конечно, слово «Приключения» привлекло. А вот что привлекло Волчару, не знаю. Он больше Шарля Перро тогда читал – о Красной Шапочке, да ещё о ягнятах и поросятах ... Короче, зацепил его дедуктивный метод – несколько дней ходил, бомотал что-то типа «вывод о частном должен делаеться на основе общих положений или правил». Потом пришёл ко мне, и говорит «Я буду Волком Холмсом а ты Снегурочкой Ватсон. Создадим детективное агенство «Волчий Свет»!

Надо сказать, что волшебной палочки у меня тогда не было, да и вообще на первых порах нам нелегко пришлось. Клиентов у нас было хоть отбавляй – с самого начала нашй деятельности в Волшебном Лесу. И надо сказать, что дедуктивный метод нам особо не помог – уж больно много оставалось на месте преступления кровавых и других следов. Улик особо искать было не надо – никто не заботился об их правильном сокрытии. А если прижмёшь негодяя, то он ту же заводит разговоры о пищевой цепочке, о том, что повинную голову что не попадя сечёт, или о том что добро всегда раскатывает зло в тонкую кровавую лепёшку. Ну, вы знаете ...

Всё было просто, и у нас было достаточно шкур и мяса на зиму, пока не наступила эра «Организованой Преступности». И все ниточки тянулись в место известное как Хани-Медоус – тот ещё медовый вертеп и пристанище маргиналов. Я вздохнула и продолжила писать Мемуары:

«Первые признаки, что в лесу появился талантливый химик, относятся к прошлому лету. По лесу поползли слухи о волшебной медовухе способной свалить медведя с одной чарки ...» - Я снова остановила бег своего пера. Ну, как слухи ... я сама споткнулась о тушу медведя в полной отключке однажды лунным вечером. Медведь видимо пил и закусывал. Я его не осуждаю – то что едят косолапые, это вовсе не малина земляничная. Условно это можно назвать «ферментированным» мясом. Так что крепкий алкоголь, в принципе, необходимый компонент для трапезы. Но как выяснилось позже, мишке хватило небольшой рюмки, а у него маленькие медвежата и медведица ...

Вот медведица ко мне чуть позже и пришла – принесла пустую рюмку и жалобу. Пустую рюмку – это чтобы я анализ жидкости провела. Ну, а жалобу – на изготовиетеля. Алкоголь крепкий оказался – торкнуло медведя, и полез он жену – то есть медведицу - бить. Рычит: «раз бью – люблю». А медведицы у бурых покрупнее самцов, и нравом посуровее. В общем она мне говорит: «Пусть изготовитель алименты платит – комильца лишилась!»

Назвали мы таинственного медовара «Менделеев», и стали детали выяснять. Надо заметить, что из мёда особо крепкого напитка на костерке не сваришь – ту серьёзная теоретическая подготовка нужна. И соответствующее оборудование. Вот тогда и появилась впервые в нашем лексиконе это сочетание «ОПГ Заяц» - все ниточки вели к ним, косым.

«Заяц это небольшой зверёк из отряда грызунов, а также мех его. Из семейства зайцевых. Распространены везде. Отличаются длинными ушами ...» - записав определение из справочника, я снова задумалась. Нет, в книжке всё правильно написано, даже про мех. Я посмотрела на свою белую шубку висящую у двери в морозные сени. Просто в книжке было так же написано: «Распространены везде, кроме Австралии и Антарктиды». Я не знаю где находятся эти сказочные места, но мне вдруг туда именно и захотелось.

Зайцы нас быстро достали. Причём во всех смыслах. Во-первых их много, во-вторых они везде – книжка не врёт. Если тебе в ноги бросается пятикилограмовый заяц – это можно пережить. Но если он делает на ледяном косогоре – это уже серьёзное покушение на убийство. Ладно в марте – тогда вообще лучше на луг не заходить, затопчут. А то, что и похуже сделают. Но в середине февраля! В общем обложили нас серьёзно – из терема нос не высунешь. Я – по причине покушений, ну, а Волчара так разжирел на поедании длинноухих камикадзе, что просто в двеорь не пролезал.

Потом вроде всё утихло. Говорят медведи собрались, договорились с луговыми пчёлами, встали в ряд и прошлись цепью по лугу – подпрыгивая. Цветов конечно подавили – пропасть. Ну и то что под ними. В общем на время утихло. Ну а потом пришло время трын-травы.

Я помню, как Волчара напевал себе под нос, уж не знаю где это он услышал: «Косят зайцы траву, трын-траву на поляне ... ». Что верно, то верно – только не её саму, а её нежные верхушки. Кстати название трын-трава прочно к продукту и прилепилось – то ли потому, что всё по трыну, то ли от слова «трындец».

Вот тогда и появилась у нас тёмная таинственная фигура. В смысле, в нашей криминальной разработке появилась, конечно. Зубастый дедуктор её и придумал, ну а я дала имя - «Мориарти» - не оригинально, но зато полностью отражает суть.

- Слушай Волчара, надоело мне попу просиживать за мемуарами. Только пергамент переводить. А его мало – ты совсем последнее время не охотишся. Давайка отправимся на разведку – я тут как раз ушки и хвост себе смастерила – будет отличная маскировка. А тебе овечью шкурку натянем – а то зайцы тебе боятся. – Я решительно поднялась из-за стола. Десять минут просидела – и попа уже занемела.

- Хорошо, пойдём. Однако хочу заметить, что ко мне они относятся как природному и естественному явлению. А вот тебя они боятся. Реально. Поэтому маскируйся лучше, и оставь в тереме свой моргенштерн. После того как ты воткнула в него зазубреные шипы, даже медведи тебя теперь обходят стороной – вдруг случайно заденешь! – Волк покачал своей кудлатой головой, тяжело поднялся и побрёл в сторону двери.

- Это моя волшебная палочка-выручалочка! Вспомни сколько раз она нас выручала – даже просто своим внушительным видом. Без неё никуда не пойду! – и я покрепче ухватилась за рукоять отведя оголовок подальше от себя – обсидановые шипы действительно выглядели устрашающе. Модель и раположение режущих кромок я подглядела в справочнике по выживанию – «Борьба за огонь» называется - моя настольная и любимая книга.

***

Я занялась своим костюмом. Чуть не сказала карнавальным – но нет, карнавального в нём совсем ничего нет – всё исключительно натуральное, без бутафории.

- По моему уши нужно крепить не так близко к затылку. А хвост у тебя слишком крупный – не заячий. – Волчара как всегда критикует.

- Уши мои – где хочу, там и креплю! А на хвосте, мне в засаде сидеть. Холодной ночью, в мороз, кстати! – Я бы ещё и одеяло бы прихватила, но нет такого – придётся обойтись шубой. Она у меня на подкладке – тоже заячей. Двустороняя модель. Волчара предлагал наружную сделать из овцы, но уж увольте. В лесу и других волков хватает – не только наш учёный. От них отбиваться - никаких волшебных палочек не хватит.

Приладив огромный пушистый хвост куда то в район копчика, я отправилась в сени. Там у меня сафьяновые сапожки. Волчара говорит, что положено. А я вам так скажу – летом ещё ничего, ходить можно. И каблук острый – в крайнем случае им можно отбиться. У меня есть пара книжек про Брюса Ли – там всё детально расписано. А вот лютой зимой ...

Надев сапожки и проверив остроту стального каблучка, я влезла в огромные валенки, надела рукавицы, навязала шарф и с трудом портиснулась в узкую щель и между дверью и наметённым сугробом. Темнотища – не видно не зги. Хорошо, что у Волчары глаза зелёным светятся – хоть что-то можно разглядеть в этой мешанине из крупных снежинок, сугробов и еловых лап.

- Где в засаду то сядем? Там же под ёлочкой? – Это волчара ёрничает. Вспоминает милую песенку – ну там где «зайчишка зайка серенький под ёлочкой скакал». Там где ёлочку в итоге безжалочно срубили под корень гуманоиды. О чём он неустанно мне и напоминает. Волк у меня экологический активист – его девиз, «что естественно, то не безобразно». Но обычно это последнее, что слышит его обед, вместо «приятного аппетита».

- «Порою волк, сердитый волк, рысцою пробегал.» - пропела я в такт, на что Волк сердито буркнул «сама ты сердитая!» и тоже выбрался на мороз.

Мы уже начали медленно спускаться с крутого косогора в лощинку ведущую к траво-заячим угодьям, как на нас покусились. Причём удачно. Я даже ниочём подумать не успела, как уже катилась вниз по настовой корке в сторону частокола ёлок. Волчара же, хоть и стар, но всё же быстрее меня – успел ухватить за шкирятник зубами здоровенного зайца, ошалело мотающего головой в крепкой хватке волчих зубов. Глаза у него закатились, на морде пена - косой был явно не в себе.

- Ох мать моя, совсем не женщина ... – В самом низу я пыталась освободится от широких складок шубы и хотя бы приподнятся. Ну, при удаче, может, встать на ноги. Фигвам – индийское народное жилище! Это шуба не шилась в расчёте, что в ней будут падать с высоты пятидисяти аршин. Она шилась для ночных засад в тридцатиградусный мороз! То есть в ней можно было, конечно, падать, и вполне безопасно. Вот только потом выбраться из всего этого меха было трудно.

- Не знаю, на что они расчитывают, каждый раз пытаясь нас сбить с ног на этой горке. – Я наконец выпрасталась из шубы. Из-за толщины и размера моей меховой одежды, мне даже наст внизу проломить не удалось! Что уж говорить о льде на озере. Я так понимаю, это была цель коварных душегубов – ну, мы падаем, проламливаем собой лёд и трагически тонем. Ага, метровый лёд, как же.

- Тртсс.. Брвмр ... Хррсс! - Волчара челюсти не разжал, так с терористом вниз и съехал. Может эти тати только на него покушаются, а не на меня? Типа, сдохнет в конце концов от обжорства. Вражью силу Волчара ел. Говорил, что так заведено природой. Интересно, а живот видный со спины – это тоже природное?

Но заяц похоже был жив. Только под дурманом – камикадзе он и есть камикадзе, нормальный бы на это дело не пошёл, не март чай. Надо волочь его в терем и устраивать допрос. О-хо-хонюшки! Косогор был не просто выбран местом покушения – высок и крут. Заяц то ладно – Волчара дотащит. А вот шуба – это вес, её затащить наверх – семь потов сойдёт.

Глава 2. У Мухоморья

Когда мы с Волком проводим расследование, мы используем извечный книжный приём «добрый полицейский, злой полицейский». В нашем обычном сценарии я играю «злого полицейского», а Волк — «доброго». Он утверждает, что в лесу меня боятся. Конечно, это враньё, — кого не спроси, все это отрицают, — но на этот раз мы снова разыграем этот сценарий. Пока заяц приходил в себя, подвешенный за задние лапы возле плиты, я затягивала штифты на волшебной палочке, а Волк тренировал свою улыбку на волшебном зеркале. Зеркало было очень старым, но всё ещё в здравом уме. Поэтому оно аккуратно воспроизводило изображение волка с дружелюбной улыбкой на мутной поверхности. Но по какой-то причине оно всегда убирало двухдюймовые влажные клыки, торчащие из пасти. Что радикально меняло впечатление.

Нет, конечно, волшебное зеркало — художник, и если оно так видит, то… Но это было не очень удобно. Когда я хотела накраситься — а это иногда случалось — мне приходилось идти к озеру. Зеркало неизменно показывало меня с круглым лицом, насвёкленными щеками и почему-то всегда в кокошнике. Но шрамов на лице оно не показывало. Будучи молодой и наивной, я однажды накрасилась перед ним и пошла в гости к друзьям. Но никого в лесу я не нашла — то есть, вообще никого. Пришлось вернуться домой голодной и с грустью смыть плоды своих художественных усилий. Позже прибежал волк и начал нести какую-то чушь про Фенимора Купера, вторжение могикан, скальпы и томо-гафки. Потом он посмотрел на косметические принадлежности, разложенные перед зеркалом, и загрустил.

Однако я отвлеклась — заяц очнулся. Как оказалось, мы повесили его слишком близко к пылающей печи, и он уже начал подрумяниваться. Пришлось окунуть его в кадку в сенях. Нужно было спешить, поэтому пришлось проломить им лед. Потом мы слишком увлеклись спасением зайца от ожогов и передержали. Пришлось снова сушить ледяного зайца. И опять мы его передержали! Наконец, я услышала его слабый шепот — что-то вроде: «Я расскажу все, не надо больше!» Поэтому мы просто завернули его в полотенце и посадили на стул прямо под настольную лучину. Настало время допроса.

— Расскажи мне все, иначе будет больно! — Ору я на него. Как «плохой» полицейский, я начала с угроз. Заяц, казалось, был очень удивлен. Сказал: «Кажется, уже было больно, почему же в будущем времени?» Лингвист, схвати его за лапу! Хорошо, я буду конкретнее.

— У нас нет запрета на пытки! Это сказочный лес, черт возьми! Здесь разрешено все, что не запрещено медведями! — Снова выкрикнула я и вытащила свою волшебную палочку. Вот тут-то и должен появиться «добрый» Волк. Именно он должен вразумить своего злого партнёра и завоевать симпатию нашей жертвы. Ммм… то есть преступника… Ну… скорее подозреваемого? Неважно.

— Слушай, добрый заяц… — Волк появляется в кадре и улыбается. Меня всегда поражали длина и острота его клыков — поистине прекрасное, волшебное создание. В сказках это не подчеркивается, но эти клыки действительно прекрасны. И они ничуть не потеряли своей остроты и глянца за двадцать лет — они достойны рекламы зубной пасты!

Пока я любовался великолепной пастью волка, заяц начал вести себя странно. Я никогда раньше не видел бледного белого зайца. Точнее, побледневшего. Косой задрожал и внезапно спрятался за моей спиной. Волк, почувствовав, что что-то пошло не так, запаниковал и бросился к зайцу, улыбаясь еще шире — нужно было спасать ситуацию. Заяц тут же упал в обморок.

— А я же говорила, что ты недостаточно тренируешь свою улыбку! — Я просто потеряла дар грамотной речи от разочарования. Всегда повторялось одно и то же, и конца нашему фиаско не было видно. Нет, мы регулярно получали информацию — жертвы… нет, конечно, подозреваемые! — они рассказывали нам всё. Но наш идеальный сценарий каждый раз рушился.

— Ну, я не знаю… Зеркало всегда говорит мне, что я, э-э… цитирую: „ всех милее, всех румяней и белее …»» — тут до Волка что-то дошло, и он побежал в подвальную библиотеку. Видимо, за справочными материалами. А мне пришлось приводить в сознание зайца — опять же, с помощью кадки со льдом.

— Слушай, попрыгаец, я устала таскать тебя от плиты в сени и обратно. Давай, расскажи мне все, что знаешь, а потом, когда придет Волк, мы поиграем в детектива. Просто подыграй, и ты вернешься домой целым и невредимым. — Мне стало немного скучно. К тому же, таскать мокрую пятикилограммовую тушку по всему дому уже порядком надоело. Заяц кивнул, и дрожащим голосом — я снова слишком долго держала его в ледяной воде — начал короткое признание.

Да, я не ошиблась — всегда одно и то же. Помню книгу, в которой подробно описывалась история именно такого падения:

… Подарила медный грошик,
Чтоб купил еды для крошек.
А купил он табаку,
Курит, лежа на боку … ©

Ничего нового — обычная моральная деградация и бытовое скотство. Просто замените неведомый «табак» на «трын-трава», и — вуаля! — протокол готов. Правда, протоколы мы не писали — изготовление пергамента требовало много шкур и кучу времени. А чистая бумага — она использовалась для других целей и, поверьте, была в огромном дефиците.

—Что? Что ты сказал? Повтори! — После последней хриплой фразы Зайца у меня вдруг сдавило грудь, и я резко придвинулась к нему ближе.

— Да, так и было! Мы встретились у Мухоморья! Только он был в капюшоне, весь закутанный. В темноте все равно ничего не видно — да еще и капюшон … — Заяц замер, когда я ткнул его кончиком волшебной палочки. Пусть бежит домой или куда хочет — ключевая фраза уже была произнесена. Вытолкнув растерянного Зайца за дверь, я села на стул и задумалась.

Кстати, стул — вернее сказать, резной чёрный трон — был подарком от Кощея. Знаю, знаю — в прочитанных мною сказках он всегда изображается в негативном свете — как будто на него страшно смотреть, он — воплощение темных пороков и регулярно похищает чужих невест! Но я скажу вам — он бедный старик. Нет, конечно, он богат — его сокровища бесчисленны. Но не сокровища приносят счастье сказочным персонажам. Быть бессмертным первые тысячу лет — это здорово, но потом проблемы накапливаются — с суставами, памятью и всем прочим, тем самым. Так что он был бы рад похитить невесту, но зачем? Сплошные хлопоты и материальные расходы.

В общем, неприятностей от него — ноль без палочки, а вот его самого гнобят почём зря. С этим я и разбиралась. Ну вы знаете — иголки, сундуки, утки, зайцы… Да, зайцы! В горнице появился угрюмый Волчара.

— А где ужин… В смысле подозреваемый? Ладно, я понял, не объясняй. — Хищник устало прислонился к печи и закрыл глаза. Затем внезапно сказал фальцетом: — Никогда не доверяйте волшебным созданиям! Они обманут вас, разведут на чувства, а потом ещё и чешуей осыплют!

Это он не только о зеркале, но и о своей бывшей возлюбленной, Русалке. Хорошо, что он затронул эту тему первым, а не я. Корень наших нынешних проблем — в Мухоморье, а Русалка… хм… она — наш ключ к этой обители зла.

— Слушай, Волчара, вот в чём дело… В общем, следы ведут в Мухоморье. Знаю, тебе неприятно это вспоминать, но дело в том, что… нам придётся туда наведаться.Только она знает, что там происходит. Как там в сказках было — «Высоко сижу, далеко гляжу»?. Я посмотрела на Волка с сочувствием.

Тут мне нужно кое-что уточнить. Медовые Луга — это лишь верхушка айсберга преступности. Мелкая сошка. Как и любая уважающая себя организованная преступность, ОПГ-Заяц имеет тёмные корни. Ну, вообще-то, в лесу и без них достаточно тьмы — буквально на каждом шагу. Но там всё особенно тёмно — ведь мы говорим о катакомбах под дубом. Тем самым, на котором она сидит. Зазнобушка.

— Не знаю, я бы не хотел снова… — Волк тут же забыл об ужине и нечестном зеркале и напрягся. Надо сказать, что в сказках всё скрупулёзно расписано по пунктам, и от самого героя практически ничего не зависит. Говорят, что нужно дозором обходить в лютый мороз — обходишь; нужно выходить мокрым из моря на берег зимой — выходишь. Герои сказок — это, по большей части, несвободные существа. Мы с Волком — фрилансеры, без фиксированного занятия, а у остальных есть расписание. Поэтому некоторым приходится ходить по цепи целый день или сидеть на ветках часами. Голыми. Вот отсюда и берутся проблемы в отношениях.

— Давай сначало просто сходим. Цена вопроса — всего лишь чувства, чего он них сожалеть?! Тем более, потомков вам всё равно не светило. Она икру мечет. — Чем чётче я объясню, тем лучше. Наш Волк — не просто защитник окружающей среды, он ещё и безрассудный романтик. Таких зверей нужно приводить в чувство жёсткими методами. — Слушай! Прошло больше 15 лет — она уже бабушка! Она любуется своими внуками-русалами из глубокого кресла, и вяжет шарфы!

Волк на это покачал головой, возмущенно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Потом направился в сени спать — он говорит, что волки не спят в доме. Как будто сени — это улица! Но утро мудрее вечера, пусть подумает ещё. А мне нужно потренироваться перед сном. Волк стареет. Он ещё не Акело —никогда не промахивается на охоте — но стал медлительным и очень расчётливым. Вот откуда берутся проблемы с пергаментом.

Я тренировалась в гостиной, жонглируя пырялками и паяльцами. Или, как говорит Волчара, — прялками и пяльцами. Если выковать их из металла и хорошо заточить, они летают лучше, чем бумеранги. Просто поймать их сложно. В книге о моих коллегах-аборигенах всё кажется простым — промахнешься, и они летят прямо тебе в руки. Нет, они, конечно прилетают — никаких проблем. Просто трудно увернуться от них, не говоря уже о том, чтобы поймать. Руки все уже изранены.

Кстати, я предпочитаю веретено. Ключ к успеху — правильное распределение веса, а если добавить вращение в полете, то и попадание будет точнее. Вот, сначала потренируюсь с метательным веретеном, а потом — спать. Что бы ни говорил Волк, но никаких потомков от веретена не бывает. А вот сон, крепкий и здоровый, оно гарантирует.

***

У нас было прекрасное утро. Во-первых, мы хорошо натопили печь накануне вечером — сосульки с носа отдирать не пришлось. Во-вторых, на завтрак было сладкое. Традиционно, за еду у нас отвечает Волк. Поэтому, если не подсуетится, у нас всегда будет мясо — на завтрак, обед и ужин. Мы также могли достать мёда и пива — еще одна посконная традиция. И хотя я не большой поклонник пива, я совершенно не против меда. Конечно, если он в сотах, а не в стакане в форме медовухи.

Итак, мы чопорно сидели — я за столом, Волк под столом — и завтракали. Волчара — он довольно странный. Не то чтобы мне было с кем сравнивать — другие волки в лесу тоже волшебные, но не разумные. Просто обычные серые хищники. Если не поостеречься, они съедят тебя без раздумий. Волчара же, напротив, больше похож на затворника-мудреца. Когда он начинает изрекать заумную чепуху «о вещах в себе» и «существовании как самосознании», я тут же засыпаю. Но иногда в его речи проскальзывают рациональные мысли — это когда он обращается к объективной сущности — чувствам и разуму, по-человечески.

Вот сегодня Волчара был матёрым материалистом с фрейдистским налётом. Вы бы слышали, что он бормотал, перекусывая зайчатиной: «Материя первична, и из неё, из этой самой материи, возникает воспламенённое сознание. Материя даётся нам в плотских ощущениях…». О-го-го, кажется, его либидо обострилось после вчерашних разговоров о Русалке. Но это к лучшему — будет активнее в поисках.

— Слушай, Волчара, нам уже пора двигаться в сторону Мухоморья. Дорога длинная, а снега навалило — аж до крыши терема. Не пришлось бы копать туннели! — Иногда мне снилось, что я эльф. Нет, не тот, что в книгах о Гарри Поттере — в библиотеке были и такие. Там дело было не в уродливой внешности и больших ушах, а в росте — маленьких в лесу не уважали. Если тебе не повезло родиться маленьким и слабым, ты должен сидеть в кустах и дрожать. Или запастись ядом — это хорошая стратегия, но она тоже не гарантирует долгой жизни.

— Опять о чем-то мечтаешь? — Волк вдруг ткнул меня холодным носом в бедро. — Не расслабляйся. Нас ждет тяжелый день — «У Мухоморья» — настоящая выгребная яма. И найти там кого-нибудь — непростая задача.

— Не волнуйся, со мной все в порядке. Я просто вспомнила, как Леголас в Сказке о Назгулах ходил по снегу, не проваливаясь. Хорошо быть легким и независимым! — Я вздохнула и уже собиралась поискать лопату для снега в сенях, когда Волк вдруг воскликнул: «Эврика!» Обычно это означало «Головная боль!», поэтому я замерла и слегка напряглась.

— Снегурочка, это гениально! Если взять две теннисные ракетки… Нет, прости, я забылся. Возьмем, например, снегоступы славян и финно-угорских народов. В начале нашей эры… — Тут Волк погрузился в дебри странных рассуждений и безумных исторических экскурсов. Мне пришлось легонько постучать его по макушке волшебной палочкой — иначе мы бы не выбрались из терема до вечера. В конце концов, он даже нарисовал эскиз тех самых «снегоступов» — уголь, зажатый в пасти, не лучший инструмент для рисования, но как-то получилось.

— Ну, знаешь, это похоже на сито для просеивания проса. У нас есть такие — они в кладовке. Попробую прикрепить их к своим валенкам, может, сработает. — Меня сразу же захватила идея передвигаться по снегу, а не под ним. Конечно, не как Леголас, но почти по эльфийски.

Долго сказка сказывается, да быстро дело делается — полчаса спустя мы уже бодро шагали по снежному покрову к небольшому горному хребту на краю Зачарованного Леса. На самом деле, конечно, не мы, а я — Волчару пришлось нести, поскольку подходящих снегоступов для него не нашлось. По пути мы обсуждали нашу стратегию по поиску преступника.

— Снегурочка, если мы ворвёмся в Мухоморье с криками: «Подайте нам зловещую фигуру в плаще и капюшоне…», то нам тут же конец! Сколько таких фигур ты сможешь успокоить своей волшебной палочкой — две или три? Их там десятки, и все они зловещие. — Мой напарник продолжал свои наставления, удобно устроившись у меня на плечах. Я хрупкая девушка, и тащить огромного волка несколько километров по снежной корке меня совсем не привлекало. Да и слушать лекцию тоже. Поэтому я осторожно поставила Волка на лапы — он тут же провалился в снег на пару метров.

— Послушай меня, Белый. Если у тебя есть идеи получше, выкладывай их. Если нет — как это называется? — перестань критиковать мой чистый разум, который ты не способен понять! — Я устала, была раздражена, и поэтому цитировала самого Волчару, не особо задумываясь о содержании своей речи. А напрасно.

— Не так! Речь идёт о мире «вещей в себе»! — Менторский голос Волка приглушенно раздавался из глубокой снежной ямы. — Это согласно Канту…

— Если тебе не нравится… как там выразился Кант… давай, «предписывай природе её законы». А я пойду дальше одна — по Марксу — а тебя я заберу на обратном пути. Или будешь сидеть там до весны — в состоянии анабиоза. Ты же вроде с утра диалектическим материалистом был, чего теперь ерепенишся, солипсист?! — Нам нужно было спешить, и у нас ещё не было никакого плана. «Сама в себе вещь» не подействует на обитателей Мухоморья, а подействует только «дубинка, данная им в ощущениях». Но сначала нам нужно поговорить с Русалкой. Может, она даст какой-нибудь полезный совет.

***

Русалки на дубе не было. Мы стояли там, ошеломлённые, глядя на могучее дерево в его естественном состоянии — без кошек, цепей и, к нашему глубокому сожалению, без Русалок. Волк начал тихо выть — жуткое ощущение, даже учитывая, что был полдень, а не полночь.

— Не истери! Может, она вышла по надобности! Носик попудрить, там. Она не может вечно сидеть на ветвях — природа, знаешь ли, берёт своё. — Я хотела как можно быстрее привести Волчару в чувство — его скорбный вой меня ужасно напугал.

— Ты не понимаешь, она не может выйти! Её похитили! В мешок и увезли в Копенгаген… Или, что ещё хуже, на дно морское! — Волчара похоже бредил.

— В наших сказках нет такой волости, Копенгаген. Есть, конечно, море-окиян и острова, но русалки там никогда не жили — только корабли плавают да бочки. И пилить туда пешком — все ноги сотрёшь. Единственный способ добраться туда — на летающем корабле, но таких у нас нет. Да и кому придёт голову топить русалку в море? — Я старалась говорить с ним очень ласково. Если что-нибудь случится, я останусь совсем одна. Я могу обойтись без королевичей, Иванов-дураков, и своих собственных наследников, но без партнёра я умру от скуки, точно умру.

— Ты не знаешь, и я тебе не рассказывал… Существует множество сказок, как восточных, так и западных. Жестокий мир, хуже нашего. Каннибалы, мошенники, тролли и великаны. Помнишь наши Двенадцать месяцев? Так это, по сравнению с миром западных сказок — подснежники и лютики. Вот где настоящий ад! При малейшей оплошности — сразу же превращают в тыкву! — Глаза Волка уже на мокром месте — видимо, глубоко въелась Зелёная в его подсознание.

Нет, с обнажённым верхом у неё всё было в порядке — весь лес сбегался смотреть. Грудь о-о-о-чень большая, и лицо ничего себе, симпатичное. Только волосы зелёные, да внизу, прости Мороз-Воевода, ниже талии, вместо первичных половых признаков — охвостье. По-другому и не скажешь. Не знаю, что у Волчары в голове — какое-то межвидовое извращёние, наверное. Но вот про восточные и западные сказки — это интересно. Значит не одни мы в нашей славянской лапотной Ойкумене, есть ещё и Заграница.

— Волчара, не паникуй пока. Там, на дубе, прикреплены две записки — одна покрыта тиной — может, она что-то оставила, типа «Прошу никого не винить»… Не кусай меня! Это шутка! Прекрати, или я заморожу тебя заклинанием до весны, и ты станешь памятником и Коту, и Русалке! — Едва отбившись от обезумевшего Волка, я сорвала одну из записок — судя по зеленым пятнам, Русалкину. На ней красивым почерком, с каллиграфической чёткостью, были написано:

«Задрало».

И ничего больше.

Глава 3. Мёд, Пиво и Усы


Волчара и я некоторое время провели молча, осмысливая записку Русалки. Она была, как бы это сказать… — слишком короткая и слишком эмоционально окрашена.

— Слушай, давай посмотрим на вторую! Она явно написана котом. Фу-у-у-у-у! И им же и подписана… то есть помечена. — Я положила испачканный тиной лист на землю, и потянулась за вторым посланием. Записка была чуть длиннее, но при чтении, у меня сначала запылали уши, а потом заболели глаза. Печатных слов там было только три — «Русалка», «стриптиз», — и что бы вы подумали! — «Задрало». У сказочных персонажей, похоже, мысли сходятся.

— Волчара, я читать тебе записку не буду — сам прочтёшь потом. Если захочешь нового лингвистического знания. Если коротко — коту надоело нести службу одному, без ежедневного созерцания стриптиза от твоей зелёной красавицы. И к слову — до этого я никогда не встречала сказку написанную практически без использования цензурных слов. Похоже Кот перегорел. Цепь он забрал, чтобы не спёрли — это цивильный вариант его месседжа. — Так, по моему я всё сказала. Пусть теперь он сам решает, что делать дальше.

— Пошли вниз, а там будет видно. — Волк решительно тряхнул белой головой и направился к чёрной дыре, расположенной в метрах десяти от дуба. — И слушай, там меня знают под именем Вольфганг, ну, или Вольф. Зови меня там именно так. И ещё — почаще поглаживай на людях свою дубину. Ну, и таинственно улыбайся, как Джоконда …

— Как кто? Я понимаю — озабоченный Кот, но ты, вроде, не склонен был нецензурно выражаться! — Если честно, я сильно удивилась. Я уже давно поняла, что экзистенциализм это не болезнь, Альбер Камю — не марка крепкого алкоголя, а Сартр — вовсе не ругательство. Хм… Хотя иногда им пользуюсь. Но Джокондой он меня ещё не обзывал.

— Забудь! Гладь и улыбайся! Я буду разговаривать. — Волчара уже спускался по крутым каменным ступенькам в сырое жерло вертикального тоннеля.

***

«Мухоморье» мало что имеет общего с классическим Лукоморьем. Я внимательно прочитала «Руслан и Людмила», постоянно сверяясь со сказочной картой и делая там пометки. Лукоморье действительно существует, только очень размазано по всему лесу. Нет такого определённого места с названием — Лукоморье. Это скорее образ жизни сказочных обитателей леса. Все, упомянутые там персонажи, присутствуют, однако есть ряд неточностей. Королевичей и богатырей я у нас не встречала. Если бы они у нас были, то и проблемы с наследниками у меня бы не было. Да и бурых волков у нас нет. А так — всё верно — дубы, лешие и русалки.

— Волчара… в смысле Вольфганг, а почему Мухоморье так называется? Не одного мухомора я там не встречала. — Спуск был долгим, поэтому я решила поболтать с Волком.

— Ну, мухоморы они тоже пытались культивировать, но в катакомбах они не растут. А в шампиньонах мусцимола нет. Впрочем забудь, кислая это тема. — Новоиспечённый Вольфганг покачал головой.

— Так почему «Мухоморье»? — Спускаться молча мне надоело, и я продолжила расспросы.

— Море мух — чего тут не понятного? — Неохотно ответил Волк, и у меня сразу пропала охота спрашивать дальше.

В молчании мы дошли до первого препятствия. Волк говорит о нём — «Вышибала», а как по мне, просто здоровая бородатая голова в остроконечном шлеме. Без всего остального. Я была в Мухоморье лет пятнадцать назад — если сейчас мне примерно 21, то тогда я была 5-6 лет от роду. Но я хорошо помню насколько хорош Вышибала в своём вышибальном бизнесе. Дунет — и супостата уже унесло метров на двадцать и приложило к чему-нибудь твёрдому. Суровый перс.

— Э-э-э… Привет! — Я вежливо обратилась к Голове, которая сердито завращала глазами, разглядывая нас. Вдруг голова неожиданно откатилась в строну. Замерев неподвижно в углу, она явно выжидая пока мы уйдём.

— Ух, Вол… в смысле Вольфганг! Тебя здесь помнят и уважают. Ну, в смысле боятся. Я и не знала, что у тебя такой могучий авторитет в местных кругах! — И я с восхищением посмотрела на Волчару. «У Мухоморье» — место с традициями. Заработать тут авторитет не просто. Волк тут же со скептицизмом воззрился на меня.

— Мне жаль тебя расстраивать Снегурочка… М-м-м-м… Ты было ещё весьма юная леди, и наверно не помнишь. Первый и последний раз когда мы были здесь, Вышибала тебя слегка напугал. Да. — Волк сделала выразительную паузу.

— Ну и? Маленькую девочку не сложно напугать. Можно сказать это свойство маленьких девочек — всего пугаться, громко визжать, … — Волчара, однако, не дал мне закончить.

— Ты всё здесь заморозила, включая Вышибалу. — Посчитав данное объяснение достаточным, Волчара прошёл дальше, через дверной проём. Дальше простирались обширные катакомб, в лесу так же называемых Мухоморьем.

***

— Тут атмосферьненко… — У меня вырвалось приглушённое восклицание. В общем, Волчара мог и не просить меня выразительно поглаживать мою волшебную палочку — это вышло автоматически.

Я не помнила точно, что это значит, и сейчас пришло понимания — катакомбы, это не пещеры, а место куда предки сваливали мёртвых. Не больше и не меньше. В классических тёмных закоулках прятались разнообразные тёмные личности, перешёптывались, бросая косые взгляды на нас с Волчарой. Но общаться особого желания не демонстрировали. Нет, объективно, я прекрасно понимаю ситуацию. Если вдруг кто впёрся в вашу сферу влияния с увесистой волшебной палочкой, что вы будете делать? Вполне логично сначала понаблюдать.

— Слушай, Волчий Шаг, ты уверен, что нам не нужно напасть первыми? Ну, ты помнишь — ты ещё лекцию читал по превентивному умиротворению. — Меня угнетала состояние неопределённости. Как по мне, добрая драка, лучше недомолвок и недоглядок.

— Не переводи моё имя! Вольфганг. Запомни Вольфганг Блюхер. Так меня звали в прошлом. И умиротворять нам сегодня никого не нужно. Просто помолчи и послушай о чём они шепчутся. — Волк выразительно скосил глаза на тёмные фигуры тщедушных рыцарей плаща и кинжала, прячущихся в нишах полных древних скелетов.

Я прислушалась — тихий шёпот вокруг сначала был непонятен, а потом распался на десятки отдельных голосов, шипящих и зловещих. «Внучка корпия деда», «Да Воевода крупный был авторитет», «Яблочко от яблони …», «Как долбанёт ледяным заклятьем по Башке!», «Думаешь станет новым главой?», «Нам хана — всех поморозит …», и всё в том же духе. Мне даже обидно слегка стало — ни слова о моей гордости — волшебной палочке. Всё о заклинании, да о деде.

— Вольфганг, так они думают, что я в криминал пришла записываться? Может объявить всем — мол детектив я, представитель светлых сил закона и правопорядка! — И я выжидательно посмотрела на Волчару.

— Нет, Снегурочка, они не поверят. В смысле — ты конечно умница, красавица, и вся из себя положительная, но вот слава о тебе идёт… Как бы тебе сказать. Впрочем сама увидишь — мы почти пришли. — Голос Волка был полон сомнений.

Я совсем ничего не поняла — какая слава? И только собралась начать разъяснительную работу среди местного криминала, как Волчара указал лапой на криво повешенную вывеску над неприметной деревянной дверью. Вывеска была электрической — ну, в смысле неоновой — я о таких читала. Думала, что это просто научная фантастика, ан нет, действительно такое есть. На вывеске было выведено кривоватым шрифтом «У Мухоморья».

— Снегурочка, когда войдём, будь готова к нападению. Я здесь на появлялся 15 лет, и покинул это место в неспокойной обстановке. Так что возможны эксцессы. — Волчара несколько раз подряд обнажил клыки в яркой улыбке — видимо разминался.

Ну что же, всегда готова! Я выбила хлипкую дверь ударом стального каблука. Иногда, сафьяны сапожки — это сила, и думаю мастер Брюс Ли мною бы гордился. Я сделала мягкий перекат и заняла оборонительную позицию у стены небольшого зала. Шипы зловеще и холодно блистали на моей волшебной палочке, а от моих ног стало расползаться небольшое пятно инея — заклинание тоже было приготовлено.

— Волчара… То есть Вольфганг, тут как-то подозрительно мирно, тебе не кажется? — Я напряженно всматривалась в полумрак бара, но не видела ничего угрожающего. Пожилой здоровяк за стойкой с английскими пшеничным усами за стойкой философски протирал уже и без того сверкающие бокалы. На невысокой сцене сидел молодой мужчина в глубоком капюшоне и настраивал гитару — видимо местный менестрель. За столиками сидели несколько местных завсегдатаев — ничего брутального, обычные плащи и кинжалы. Они восхищённо цокали языками и бурно обсуждали мой боевой кувырок. Ну да, я долго его тренировала. Правда Волк утверждает, что восторг он вызывает только у мужских персонажей. Мол, обтянутые кожаными лосинами ляжки и попа вводят всех в состояние остолбенения. А как по мне, так это отлично — лишняя секунда для атаки волшебной палочкой.

— Вольфганг?! Вольфи?! — От стойки бара раздался мелодичный женский голос и громкий хлопок — так будто по дубовой поверхности от души шарахнули рыбьим хвостом. У меня немедленно зародились нехорошие предчувствия.

— Вольфи, я тебя заждалась уже! Сколько можно! — Голос вдруг стал капризным, резко поменяв тональность.

Несколько посетителей, сгрудившихся у стойки, раздвинулись в стороны и я увидела силуэт грудастой Русалки, восседающий на одном из высоких барных табуретов. Она явно было в сильно нетрезвом виде — судя по тону и потому как она сидела, точнее полулежала на стойке — положив свою гигантскую грудь на столешницу. Могу сказать точно, — она несколько не изменилась за последние 15 лет — громадные васильковые глаза, надутые розовые губки, очень симпатичная мордашка обрамлённая копной бирюзовых волос. Золотистая чешуя, покрывающая её ниже талии, загадочно поблёскивала в полумраке зала.

Волчара начал подвывать и тихонько пятится к выходу. Это плохо — он мне нужен для разговора с Русалкой. Конечно, я тоже была слегка шокирована увиденным — топлесс, она выглядела как чистое воплощение эротизма. Но держала себя в руках.

— Вольфганг, стой! Вольф! Да стой, чтоб тебя … — Похоже Волк себя не контролировал. Я тяжело вздохнула и применила заклинание — минимальный импакт, только чтобы предотвратить его малодушный побег. Морозное облачко окутало Волка и распалось на мелкие снежинки.

— Вот тебе твой Вольфи. Хвостатая, давай поговорим, а? Да ты вообще, отражаешь реальность? — Я притащила Волчару к стойке и установила его на свободный табурет. Как всегда, я перестаралась — Волк был слегка переморожен, и на внешние раздражители не реагировал. Но похоже Русалка этого даже не замечала. Она ласково гладила густую белую шерсть и что нашёптывала в пушистое ухо бывшего … Уж не знаю, что между ними там было.

— Она в дупло пьяная, и находится вне времени и пространства … — Рядом со мной раздался глубокий и бархатистый баритон. — Внепространственное дупло. О! Это надо развить.

Ага, пушистый сказитель тоже здесь. Какой механизм работал в этом случае, сказать не могу, но кот, по умолчанию, был всегда трезв. Хотя мёд-пиво определённо пил. Видимо, «По усам текло, а в рот не попало».

— Приветики, цепной. А где сокровище? Неужели продал? — Кот без драгоценной цепи не воспринимался как сказочный персонаж. А просто … ну, как кот. Его хотелось погладить и взять на руки. Даже учитывая, что весил он, наверное, больше Волка. Ходили упорные слухи, что знаменитый Кот Баюн, это тоже один из его аватаров, и что рассказывать он может не только детские сказки …

— Какое там продал! Кому? — И кот указал себе под задницу. Приглядевшись, я убедилась, что сидит он на свёрнутой в узкие кольца цепи жёлтого металла.

— А, оmnia mea mecum porto … — Я решила блеснуть эрудицией. Цитата древнегреческий мудреца засела в голове, но случая её применить не представлялось. Это потому, что вещей у меня самой было много — полна горница.

— Похоже Вольфганг тебя и в латыни прокачал. Делать вам нечего. — Кот фыркнул и скептически посмотрел на меня. А потом изрёк: — Не надо латыни! Надо нашего, посконного, в лаптях и в косоворотке. Нет, лучше босиком и в неглиже! И пляски у костра в полночь! Голышом.

И в упор уставился на Русалку. Ну, с ним всё понятно — маньяк и сталкер. Хотя сказитель он, конечно, высокого уровня.

— Слушай кот. Я тут наткнулась на забавную книгу. Тебе она поможет расширить твой лапотный репертуар, репертуаром вульгарно-итальянским. Называется «Декамерон». — Мне не сильно понравился мрачный антураж города полного «черной смерти». Но произведение сильное — пусть развивается.

— А, Боккачо … — Недовольно протянул кот. — Слышал. Замшелая веха западной средневековой литературы. Слишком мрачно.

— Да, а сказки про пряничные домики и выпечку из детей, это как? Или как тысячи печенегов в капусту рубить? — По моему, славянский патриотизм кота слегка зашкаливал.

— Печенеги — это не ко мне. Это былины, а я тему геноцида не поднимаю. Сказки и песни народные - моё! Вот слушай. — Кот напрягся, трансформировал мрачное состояние морды в соответствующую репертуару улыбку и запел:

Коляда, коляда! Есть у вас годнота?
Доставай кошелёк, да вина пузырёк,
Да кусок пирога, если мошна туга.
Да последний пятак, не уйдём просто так!
Ряженым монетки, а дитям конфетки,
Отдавайте добро, иль перо под ребро.

Что-то с этой колядкой было не так, ну, да ладно. И не такое видели. Сейчас главное собрать информацию — кто, и главное, почему на нас покушается. Я повернулась, чтобы заткнуть кота, но немного не успела — задорная колядка вывела из ступора Волчару. Уж не знаю, что там у него замкнуло, но он поднял морду и замогильным тоном выдал стих:

Молчание ягнят, и слёзы крокодилов,
То когнитивный, в нас, живущий диссонанс,
А мир шумит вокруг как стая гамадрилов,
Рождая дискомфорта психо-резонанас.

Ягнята сожраны, заснули паразиты,
Естественных явлений вновь замкнулся круг,
В природе права нет, коль хищники не сыты,
Ягнят родят ещё, ты подожди мой друг.

Этакий экспромт в стиле абсурдизма. Русалка тут же разразилась аплодисментами и пьяными восхвалениями в адрес ненаглядного Вольфи. А я поймала острый взгляд неприметного барда, брошенного на нас из-под низко надвинутого капюшона. Странный перс — он точно сказочный персонаж? Аура исходящая от барда нисколько не напоминала оную, испускаемую второплановами героями. Как будто клинок с зазубренной режущей кромкой — негуманный и смертоносный. Надо бы с ним разобраться.

— Кот, ты знаешь, того мудилу в капюшоне? Вон на сцене? Он откуда? — Услышав мой вопрос, кот медленно поднял затуманенный взгляд на человека в капюшоне и помотал головой.

— Моё дело сказки говорить, а местный криминал — по барабану. На миг отвлечёшься — цепь уведут, а потом собирай её по колечку среди местных скупщиков. — И он снова уставился на Русалку, совершенно не обращая внимания на окружающих. Вот юморист.

А нас, похоже, ждал концерт. Таинственный незнакомец наконец закончил приготовления и вытащил из кожаного чехла здоровенный музыкальный инструмент. Тут я задумалась — это были не гусли. Может вычурная балалайка? Но у той вроде только три струны, а у этой бандуры шесть. Кроме того, инструмент не был деревянным, а был сделан из неизвестного мне материала с вкраплениями полированного металла. Дальше стало ещё интереснее.

— Вольфи … Тьфу привязалось! … Волчара … в смысле Вольфганг! Это что сам за сверх-балалайка у мужика? Я такой и не видели никогда. И почему из неё чёрные шнуры торчат? И что это за странная табуретка — тоже со шнуром? Эй … — Я взглянула на Волчару и резко осеклась — в его глазах не было ни капли заторможенности или сонливости. Внимательные и неимоверно сфокусированные, они неотрывно следили за музыкантом на подиуме.

— Электрогитара, Снегурочка. А теперь будь начеку. Как бы это не был кровавый привет из прошлого. — Волчара говорил со мной тихо, еле шевеля губами. Ну, это так ему казалось, а на самом деле, выглядело это весьма зловеще. Когда здоровенный клыкастый Волк что-то старается сделать незаметно — это сигнал окружающим — сматывайся пока тебя не сожрали. Посетители порскнули в стороны оставив нас у стойки вчетвером.

-Чу;дище о;бло, озо;рно, огро;мно, стозе;вно и ла;яй! — Незадумываясь выдал кот, не отрывая взгляда от Русалки. Та вообще ничего не заметила.

Глава 4. Химик и Барлог

Гусляр на подиуме начал настраивать инструмент. Странная штука — если бы не струны, я бы сказала, что это вычурное рубящее оружие. Длинная прочная рукоять и тяжёлый цельный корпус — с приличным количеством металлических накладок. Но режущей кромки не было. Может какая-то музыкальная булава? Для странствующих музыкантов это было бы удобно — два в одном. Звуки инструмент издавал дребезжащие и непонятные. На блестящем корпусе красовалась надпись золотом «ФендОр».

Видимо удовлетворённым глухим дребезжанием струн, странный гусляр наклонился и шёлкнул чем-то на своей табуретке. И тут я поняла в чём сила этой шестиструнной балалайки. Могучий звук рванул из-под гусляра котрый чуть тронул струну — прямо из прямоугольной табуретки. Пронзителный и вибрирующий.

— Вольфи, что это за чёрт со струнами — гусли массового поражения?! — Я орала во весь голос, но Волк, похоже, меня не слышал. Сумашедший гусляр прижал струну ладонью и звук исчез, оставив лёгкий звон в ушах. — Что это такое?

— Я же сказал — электрогитара ФендОр — старая и уважаемая марка. А звук — это ревербератор. Значит, они как-то провели электричество — в сказочный лес, мать их ити! — Волк выругался. На него это было непохоже. Я практически никогда не слышала от хищника грубой ругани — ну, разве что недавняя фраза о Джоконде. Если, конечно, он не врёт о Сартре.

С дальнейшими вопросами пришлось обождать — гусляр стал медленно перебирать блестящие струны и из его массивной табуретки хлынула мелодия — низкая и тягучая, с какими-то тяжёлым металическим окрасом.

— Ах, даже так… Металлика… да ещё под «Nothing else matters». — Волк покачал кудлатой головой. Никогда не видела его таким серьёзным. Даже когда мы бились с мартовскими зайцами — однажды, нас всё-таки заманили на медовые луга в страшный сезон перетраха. Он и тогда умудрялся шутить в своей саркастической манере. Сейчас же морда у него была исключительно серьёзная.

Гусляр придвинулся лицом к странному сетчатому предмету прикреплённому к длинной вертикальной палке стоящей пред ним и низким голосом запел.

Как близко подкралась к нам пелена,
К дьяволу послан сраный комфорт,
Момент, и всё посылается на,

Как водка без пива!

Наложен запрет идти левей,
Никому не положено быть правей,
Но жизнь без права — то суховей,

Как водка без пива!

Никто не укажет мне, что пою,
Я не тот кто ходит в строю,
Без неба клочка бессильным стою,

Как водка без пива!

Меня не волнует, что пропаду,
Меня не волнует, мне все равно,
Все равно …

Песня — сплошной депрессивный бред, а музыка — медленная и очень громкая — только для пыток и использовать. Но голос ничего, вполне себе. Пока я анализировала услышанное, Волк легко вывернулся из объятий Русалки и неспешно направился к музыканту. В его движениях была осторожность и угроза — да, и немалая, если опираться на мой профессиональный опыт. Волчара был готов к бою — вопрос только с кем? С музыкантом? Даже с его странной балалайкой, он вряд ли справится с нами двоими. Моя волшебная палочка была тяжелее и прочнее. Ну и сафьяны сапожки, конечно, тоже надо учитывать.

— ГИТИС, актёрский факультет. Зовут Вольфганг. Откуда ты к нам попал? — Волчара внимательно вглядывался под глубокий капюшон гусляра.

— МГУ, химфак. Потом МХТИ Менделеева. Иван. — Хрипловатый голос гусляра глухо доносился из-под толстого капюшона. Поскольку мне все эти слова ничего не говорили, то я решила выждать, и потом подробно расспросить Волчару. Но… Хим и Фак. И капюшон. И Менделеев. С Фак, наверно, всё ясно — Английский мне знаком, а вот «хим»… Пока я перебирала в голове возможные сочетания, гусляр отбросил капюшон.

И тут у меня почему-то в голове осталось только одно слово — наследники. Нет, я подозревала, что существовать без нормальногот секса до двадцати лет — это чревато для психики. И никакое веретено тут не поможет. Вот то же Маугли — у того просто в конце концов башку снесло. Как Волк говорит — гормон взыграл. Так у меня, похоже, он просто взорвался.

Гусляр был красив — настолько, насколько я могу судить, конечно. Мне не с кем сравнивать — местные витязи — это сплошная бутафория под доспехами. Хоть тридцать их, хоть три. Но мышцы внизу живота у меня вдруг стали предательски вибрировать и мне захотелось потянуться — ну, как Багире — выставив как следует заднюю часть… Тьфу! Надо срочно взять себя в руки — не стоит опускаться до уровня Маугли!

— Волчара, …тьфу, Вольфганг! Вы знакомы? Надо поговорить… — Тут мне пришлось отвлечься. Лишившись мохнатого объекта обожания, Русалка теперь повисла на мне, обив мою шею своими тонкими бледными руками. А потом поцеловала меня в губы… Такого я не ожидала, и меня переклинило. Нет, я вполне нормально ориентирована — ну теоретически, поскольку на практике проверить пока не удалось. Но состояние у меня было возбуждённое, а Русалка… Только это меня и остановило — несло от неё как от бочки с выдержаной сивухой. Прямо с ног сбивало.

— Нет, Снегурочка. Но похоже мы примерно из одних мест, и даже из одного времени. — Волк снова внимательно оглядел гусляра. Тот же не отрывал пронзительного взгляда от меня, и на Волчару внимание не обращал.

Знаете, возможно у нас с ним очень похожие проблемы. По крайней мере в области создания наследников. Ведь если так рассудить, то свободных девиц в нашем лесу не очень то и сыщешь. Есть конечно красавицы — от трёхсот лет и старше, и спящие и бодрствующие. Но скажу я вам, возраст — это не только о старении тела. Это в основном о тараканах в голове, по другому и не скажешь. Ну, а с виду они вполне — если кто любит лубочные картинки и свекольные краски, конечно.

— Ты Снегурочка? Ледяная дева? Внучка Деда Мороза? — Гусляр обратился ко мне. У него были спутанные длинные волосы, светлая борода заплетённая в забавную косичку, и колдовские синие глаза. И шрамы по всему лицу — не такие как у меня, больше похожие на ожоги. Если бы не они, я бы просто рухнула без сознания, настолько он мне казался симпатичным. Всё беру себя в руки!

— Я — Снегурка. Не фамильярничай. И не ледяная — это точно, скорее наоборот. — Мне пришлось прерваться и сглотнуть. Святая корова, мне стало реально припекать снизу. — Конечно я внучка… кого, ты сказал? Дед Мороза? — про такого не слышала. Но если ты о Мороз-Воеводе — то его самого, авторитета местного. Но это было давно, и возможно неправда.

— Снегурочка, давай не будем привлекать внимания. Нам всё равно надо поговорить. Ты ведь не поняла — он химик, с опытом. Единственный дипломированный химик в этом волшебном царстве. Менделеев — тебе это не о чём не говорит? — Волк на что-то явно намекал, но у меня голова работала с перебоями. Надо быть реалисткой — в таком состоянии мне уже ничто не поможет, кроме продолжительного секса. Надо ковать гусляра пока горячо.

— Вольфганг, забери у меня у меня свою Зелёную, а то я сейчас не выдержу. Ну кто её создал такой, наполовину сексопильной! Извращенцы! — Я с силой отолкнула от себя Русалку, и усадила её вертикально на соседний барный табурет. Упираясь в неё её одной рукой — она всё ещё тянулась ко мне с поцелуями — я ждала когда ко мне подоёдёт Волчара. Оглянулась на Кота — тот был в полной отключке. Видимо зрелище поцелуев грудастой секс-бобы ввело его в кому. Потом снова взглянула на гусляра — то уже перевёл свой томный взгляд на внутреннюю дверь пивной и к чему-то напряжённо прислушивался.

Дверь широко распахнулась, и из неё выбрались два клыкастых мордоворота — в каких-то странных зипунах, меховых шапках с острым верхом, и со здоровенными дубинами в руках. Они встали по обе стороны тёмного проёма, выразительно похлоповая оголовками дубин по голенищам кожаных сапог. «Ух, размер наверно 50-й!» — я подумала, что в жизни не видела таких размеров обуви и таких больших дубин. Даже фригидные витязи морские смотрелись бы хрупкими юношами по сравнению с этими сказочными… ммм… созданиями.

— Мангасы… — Волчара замер на пол шага впереди меня. — Мне не справится. Ах, ты Диви-Мурза сын Уланович … Надо бежать.

Волчара не договорил — из проёма вылезло чудище. По пояс голое, с жирнющим туловищем, необъёмным животом, и многочисленными подбородками в которые упиралась очень плоское, круглое лицо. Это, видимо, про него Волчара пел иногда грустную песню с историческим подтекстом. Точно помню — там была собака крымского хана. Или царя. Короче говоря, военная экспансия и раздел собственности. Русалка начала тихо подвывать — совсем как волк давеча. Видимо чует своей чешуйчатой попой неприятности.

— Вольфи, это татарский хан? Ну в смысле крымский царь? Мне он больше Барлога напоминает, того, из Сказки о Назгулах. — У гиганта в руках была огненная трёхвостая плётка. Так что, если бы дело было в подземелье, да ещё на узком мосту — мой ассоциативный ряд попал бы в яблочко. В полутёмной пивной всё смотрелось более обыденно — просто жирный урод с нестандартным оружием.

— Пожаловала отмороженная наследница? Шаар геглох! Думаешь всё на блюдечке получишь? Шиш тебе — растоплю и выгребную яму вылью! — Жирдяй щёлкнул пылающей плёткой и в меня полетели сгустки пламени. И этот туда же, про ледяную деву. Да кто им такого наплёл — горячая я, особенно сейчас!

Я сделала перекат и подставила под огонь волшебную палочку. И она сгорела! Вот этого я никак не ожидала. Как там было в книге — тёмное пламя Удуна? Очень похоже. Значит всё-таки какой-то наследник Барлога, в славянско-татарской обёртке. Только вот чем его бить то?! Посоха как у Гендальфа у меня не было… Парень-гусляр внезапно двинулся в сторону моего противника.

- Не лезь поперёк… — Я не успела договорить — он уже оказался перед поднявшим плётку жирным ханом. Только сейчас я поняла, что телосложение у него довольно хрупкое — стройный блондин с длинными волосами и отстранёным выражением лица. В длинном плаще с капюшоном он встал перед жирдяем, выставив перед собой свой интрумент. Глупое действие — этот огонь, только что, растопил мой обсидан.

И вот тут меня полностью замкнуло. Из-за того, что я вдруг отчётливо поняла, что если это тупое чудище убьёт гусляра — а я почему-то была уверена, что музыкант не сказочный персонаж, а значит смертный — все мои мечты о наследниках накроются медным тазом. Навсегда.

— Снегурочка, ты же сейчас вообще всё сущее… — голос Волчары доносился как из глубокого колодца. Или моё сознание было в глубоком колодце? Я даже не ощутила как с моих пальцев сорвалось морозное заклинание, только почуствовавала как к моей спине прижались Волчара и Русалка. Опытный Волчара исходил из инстинкта самосохранения, ну а Русалку похоже просто сексуально замкнуло, как и меня.

Мороз стекал с пальцев медленными переливающимися волнами. Никогда такого не видела раньше — видимо правда, что сила заклинание зависит от эмоций заклинателя. Их, эмоций, у меня было просто завались. Все участники конфликта, да и просто посетители быстро превращались в ледяные статуи. Зашипели и бессильно погасли все три огня на волшебной плётке. И наступила морозно-трескучая тишина.

— Снегурочка, валим отсюда. Температура всё понижается — это уже не морозные, а криогенные условия! Надо делать ноги. — Волчара был собран и быстр. Сноровисто перекинув через свою спину тело Русалки, он пятился в сторону выхода из пивной. Мне тоже надо было спешить — инеем стал покрываться даже потолок. В этот раз я явно переборщила.

— Возьму Гусляра с собой! — Твёрдо заявила я, заворачивая статую прекрасную юноши в старую, пыльную драпировку. И тоже дала дёру в сторону выхода. Надо было конечно прихватить и кота — он серебрился совсем рядом, на высоком барном табурете. Но двоих я не вынесу — чай не крымский царь. Пусть пока остаётся в вечной мерзлоте со своей цепью. Всё таки сказочный герой — ничего ему не будет, оттает.

Мы бежали по коридорам, наблюдая как жуткий холод вступает в свои права. Замерзшие, ледяные фигуры рыцарей пдаща и кинжала попадались на каждом шагу. А вот Вышибалу мы не встретили. Вот, что значит опыт и предвидение — голова, видимо, укатилось восвояси немедленно после того как я вступила в Мухомрье.

— Бросил пост ради собственной безопасности! Ну и охранничек. — Пыхтя от натуги я обратилась к Волку. Он рысил рядом со мной, и похоже вес Русалки ему совсем не был в тягость.

— В большой голове, большой мозг. — Рассудительно заметил Волчара, поправил мордой тело Русалки, и ускорился в сторону лестницы на выход. Зелёная было единственной участницей ледяной миссии, кто веселился до упаду, не переставая. Сейчас она просто помирала от смеха, глядя как я волоку ледяную статую гусляра. Её забавляло, что мне пришлось вцепится одной рукой ему в пах — всё-таки он был ростом почти с меня, хотя, конечно, не такой крепкий и мускулистый.

— У него… у него, на тебя … встал. Получилась удобная рукоятка! Ха-ха-ха! — Зелёная всё никак не могла успокоится. Пришлось треснуть ей по голове статуей — это заставило её на мгновение обиженно замолчать, и надуть прекрасные коралловые губки. — Вольфи, твоя воспитанница выросла, и стала совершенно брутальной! Даже по волшебным меркам. Она перерастёт сказку — ты должен что-то сделать.

После такого заявления, на некоторое время наступила полная тишина. Голос Русалки звучал совершенно трезво и рассудительно.

— Ты в порядке, Зелёная? — Осторжно спросила я. Если она не просыхала последние 15 лет, то неизвестно как это всё повлияло на ей психику.

— Я сказочный персонаж без склонности к алкоголизму. Для поддержания опьянения и приятной отключки, я должна пить непрерывно. — Русалка говорила простыми, ясными фразами и похоже находилась в здравом уме и памяти. Получается, она поддерживала своё состояние исскуственно. Извращённый алко-эскапизм, я вам скажу.

— Ладно. — Мне пришлось поддерживать разговор одной. Волчара в основном молчал, стараясь как можно бытрее покинуть Мухоморье. — Но ты же всё слышала и запоминала? Что там внизу происходила последние пару лет, можешь рассказать?

У Русалки отпала челюсть.

— В смысле, пару лет? Я же совсем недавно с Вольфи… — Она явно потеряла временнные ориентиры. Но для сказочных персонажей это нормально, иначе бы они через пару сотен лет с катушек бы слетели — мозги то не бесконечные.

— Давай не будем сейчас это обсуждать. С вашей последней встречи прошло 15 лет. Хотя ты вряд ли ощущаешь время так же как мы. Мы выросли, точнее я выросла, а Волчара, то есть Вольфи, состарился. Просто прими это как факт. — Я была не уверена в каком ракурсе я должна представить Зелёной истину — ну, что существует пространственно временной континум, и время может идти только вперёд, а не по кругу, ну и так далее А потом решила, что пофиг. Пусть как может, так и понимает.

Пока Русалка пребывала в прострации — состояние для неё, как я понимаю, вполне привычное, — мы успели вылезти из ледяной дыры колодца и приблизится к дубу. У того вся корневая система покрылась инеем, и ледяная граница медленно поднималась по стволу всё выше. Жить на таком дереве нельзя, икру отморозишь.

— Вольфи, берём Зелёную с собой. У нас кадушка есть из-под огурцов — туда её и посадим. Будет у нас секс-аквариум, 18 плюс. Деньги будем брать… — Я задумалась. Кроме кота, на нашу секс- полубомбу вроде никто особо и не заглядывался. Ну, пусть будет только Кот — с его золотой цепью, вполне платёжеспособный экземпляр. Надо только его раморозить, и из этого коллективного крио-колумбария вытащить. Да уж, наделала я делов.

— Ты не особенно хорохорься. — Волк оставался очень серьёзным. — На пару сезонов мы, конечно, организованную преступность искоренили. Лучше сказать — заледенили. Но потом они всё равно оттают. Особенно этот Диви-Мурза — неприятный тип, собака. И зайцы остались. И твой химик — тоже остался. Зачем ты его взяла? Только холод распостранять будет в доме.

— Гусляр, ну то есть химик, мне нужен для важного дела. Размороженный. С твоими тупыми советами про веретено, я бы так и осталась без наследников. В общем, беру всё в свои руки. Если поставить его к печке, может он побыстрее оттает. — Я вздохнула. Проблема была серьёзная. Если раньше заряда заклинания хватало максимум на полсезона — к весне все оттаивали, — то сейчас я, конечно, не сдерживалась. И ещё вопрос — в каком настроении он оттает? Вроде бы бросился меня защищать, но я то абсолютно всех, кто там был, заклинанием накрыла! Без разбору и учёта заслуг.

— Вольфи… — голос у Зелёной был жалобный и виноватый. Её красивое лицо было заплаканным — и когда она успела пореветь-то? — Прости, я не знала, что ты смертный, правда. Я никогда об этом не думала. Знаешь мне действительно всё обрыдло! И дуб, и ветви, и сказки, и цепь! Обратно я не вернусь, останусь с тобой.

— Не думаю, что это хорошее решение, Руфь. — Волк уже с трудом переставлял лапы, но упорно двигался в сторону нашего терема. — Мне осталось не так много. Ну, если конечно Снегурочка не поспособствует. С другой стороны, зачем тебе ледяная статуя волка?

Ого, оказывается у Русалки есть имя! Руфь, значит. Однако Волчара совершенно прав, он уже стар. С молодой Русалкой ему не справится, даже учитывая, что у неё чешуйчатый хвост, вместо первичных половых признаков. Русалка правда его не слушала.

— Есть один метод решения проблемы. Давно уже слышала про морскую ведьму. Нерусскую, неславянскую, чуждую. Пластическая операция называется — гарантирует две ноги и принца. Ну, или только две ноги… Хотя без принца наступает кирдык, но это надо уточнить. Снегурочка, малышка, сгоняй к морю-окиану, возьми термин для меня! — Похоже Русалку несло. То ли от обретённой свободы, то ли от состояния трезвости.

Проблема была в том, что первоисточник то я знала — читала сказку Ганса Христиана Андерсона. Очень жестокая история, без размазывания соплей и ненужных умилений. Колдовстово и заплаченая за него цена. Вот только здесь ключевое слово «сказка». Откуда взял данные Ганс Христиан? Можно ли доверять источнику информации? Не мошенница ли самопровозглашённая морская ведьма.? Есть ли у неё лицензия?

Ну, ладно, с лицензией я загнула. Даже мою лицензию детектива делал Волчара, а подписывал старший из медведей. Так что её лигитимность, в основном, поддерживалась моей волшебной палочкой. С обсидановыми шипами.

— Давай, Руфь, мы тебя сначала в кадку засунем, а потом будем уже думу думать. Кроме того у меня тоже планы есть — чрезвычайно сексуальные. В отличии от тебя, у меня всё между ляжек на месте — хвоста и чешуи нет. Но всё равно сижу нецелованная и нетраханная! Где справеливость?! — Мы дошли наконец до терема, и я с грохотом установила гусляра в центре комнаты — прямо рядом печкой. Однако с него, до сих пор, даже капелька талой воды не упала — настолько могучим было моё заклинание.

Глава 5. Денежные вопросы

— Волчара, что делать то будем? ОПГ мы разгромили… Ну, да, да, заморозили. Я заморозила. Русалку спасли. И перстань ты ко мне липнуть Зелёная, честное слово! И никакая я не «твой герой», а молодая и красивая героиня, если уж на то пошло. — Я замолчала, уставившись на Волка. Вместе с Русалкой мы обрели кучу проблем. Существом, она оказалась весьма любвеобильным. И всё бы ничего, но Руфь была действительно красивой. Даже не просто красивой — «няшной». Волчара говорил про неё на неведанном мне языке «каваи» и «моэ» — не знаю, что это точно значит, но ей подходило замечательно.

— Вольфи, объясни ей, что нельзя целоваться по-французки со всяким встречными-пореречным! Мы в русской сказке! — Но я даже закончить не успелакак Русалка тут-же встряла со своей лекцией о правильном половом воспитании и славянских поцелуях в дёсны. Пришлось хамить.

— Знаешь Руфь, заткнись. Я не собираюсь выслушивать всё это от особы с чешуйчатым хвостом. Да, я знаю, что Горыныч тоже с с чешуйчатым хвостом, но он не мечет икру! У тебя нет не пестиков, не тычинок, а всё в секс-эксперты лезешь! — Но на мою сентецию Русалка ника не прореагироавала. Что она от меня хочет?

Пошёл уже второй день после ледяной катастрофы в Мухоморье. Я то надеялась, что всё пройдёт как с белых яблонь дым. Другими словами, все быстро всё забудут, но не тут то было. С утра к нам заявился Кот. Пришёл и сел у входа, как привидение. И конец золотой цепи в руках держит.

Мы, в общем то, перепугались. Если кот склеил там в криогенном аду ласты, то мог и к нам, со своими призрачными планами мести, заявится. Звучит, конечно, не по славянски, но кто его, кота, знает. Кошки — существа интернациональные и абсолютно нерациональные. Даже в Калевале присутствует.

— Ты ли это, Кот? — ни с того ни с сего внезапно спросил Волчара. Ага, так тебе призрак и ответит. Разве что замогильным воем. Но котяра ответил совешенно нормальным, может чуть заторможенным голосом.

— Я, кто же ещё, Кот Учёный. Откуда сомнения? — в голосе Кота сквозило раздражение и обида. Ну, я бы на его месте тоже обиделась — когда тебя замораживают и оставляют в таком виде в катакомбах, грех не обидится.

— У тебя, шерсть белая и призрачная, такая, знаешь, дымка над тобой вьётся… — Мне было трудно объяснить, но вид у него был сверх естественный, по другому не скажешь.

— А-а-а… так это последствия. Некоторе время ещё буду отходить. Принимать температуру окружающей среды. — Кот урузумел, что ничего обидного мы в виду не имели, и продвинулся дальше в горницу — к печке. И тут он увидел статую Гусляра. — Ага, вот значит как — решили лишить врага главного стратегического актива. Очень разумно.

— Перестань говорить загадками. Какого актива? И вообще, мы уже второй день сидим в тереме — носа наружу не кажем. Что там говорят? Какие-нибудь слухи про то что случилось у Мухомрье ходят? — Мне не то чтобы было любопытно, но к неприятностям надо быть готовой. Поморозила я там немало серьёзных сказочных персонажей с криминальными наклонностями.

— Твой гусляр… Он как бы главным технарём был в Мухоморье. В плане вредных веществ — ну, там травка, крепкий алкоголь. Из мёда перегонял, как это там… дистриллировал. Без него дела у них будут не очень, бизнесс загнётся. — Кот сокрушённо покачал головой.

— Ладно… Слушай, Сказочник, а что это за мордоворот там был жирный, с пара странных охранников? Они то откуда? Волчара о них не хочет говорить. — Я обиженно взглянула на Волчару. Дейтвительно, волк от меня только отмахивался. Сказал только, чтобы голову себе не ломала — мол, былинные это персонажи, а татарский хан сын Уланович — тот вообще из древнего фольклёра к нам прибыл.

— Так местный пахан это и был. Со всего леса, считай дань собирает. Точнее — собирал. Триста лет уже под его игом. — Кот говорил об этом совершенно безразлично. Похоже с него то стрясти было нечего — волшебную золотую цепь не распилишь, как бы он над ней не трясся. — Не сказочный он персонаж, былинный. Быстро не оттает, если вообще это случится когда-нибудь.

— Ну хорошо. Слушай кот, ты что-нибудь о летучих кораблях знаешь? У нас тут дилема… зелёного цвета. Надо бы Русалку на море-окиян оттаранить — по быстрому. Ноет целыми днями — подавай ей ноги, как у всех. А там, она говорит, морская ведьма что-нибудь да придумает. — На мои слова кот сначала никак не отреагировал, подставляя поочерёдно все лапы к нагретым изразцам печки. Потом задумчиво на меня посмотрел и медленно заговорил.

— Ты о чудо-корабле, который летать может? Ну, типа, простой парень из деревни со товарищи, встретил старичка-боровичка, а тот ему помог летуна построить? А он на красавице-царевне женился? Сказки всё это, забудь! — Кот засопел и отвернулся.

— Ты что, усатый-полосатый! А мы где живём, не в сказке?! Был корабль или не был? — Я начала медленно раздражаться. Кот почувствовал морозную угрозу, и заторопился с ответом.

— Слушай, ничего доподлинно не известно. Проблема то, возможно, в грибах! Старичок-боровичок знаешь ли, упоминается не просто так. Кислотный персонаж. Может во сне парень и летал, а потом рассказывал за чаркой, что на царевне-королевне женился. — Аргументы кота звучали уверенно. Как детектив, я и сама немного знала о волшебной силе грибов. «Волшебной» — в кавычках, конечно.

— Снегурочка, в библиотке есть эта сказка. А на иллюстрации есть рисунок ЛК. С крыльями! Не полетит такая махина с крыльями, ну никак. Тут другой подход нужен. — Волчара выдал наконец тираду, а то всё молчал, да молчал.

ЛК — это наверно летучий корабль. Он любит всё сокращать до аббревиатур, типа «ГОП» — главное оперативное подразделение. Это он себе имеет в виду, конечно, а я у него «СТОП» — стратего-тактическое оперативное подразделение. Фантастическое воображение.

— И что ты предлагаешь? У тебя есть конструктивные идеи? В смысле, конструкторские, без грибов! — У меня с техническим образованием просто беда. Другими словами — нет его. И Волчара, как он говорит, чистый гуманитарий. Не знаю, что он имеет в виду — совсем не могу назвать его стиль поведения гуманным. Поскольку всякой живности — пищащей и блеящей — он ест предостаточно, как и любой хищник.

— Корабль не сделаешь из дерьма и палок. Хоть летающий, хоть плавающий, только ныряющий. Я долго думал и решил, что нам нужны эксперты. — Волк начал ходить из одного угла горницы в другой громко стуча когтями по деревянному полу. — Таких экспертов в сказке у нас немного, точнее всего один — Садко. Но портфолио у него солидный — 30 кораблей. Это не хухры-мухры. Плюс знакомство с морским царём.

— А чем мы раплачиаться то с ним будем? У сказочных героев и цены наверное сказочные? У нас что, подвалы набиты золотом и каменьями? — И я грустно вперила взгляд в массивную дверь ведущую в подполье-библиотеку. Волчара, правда и бровью не повёл, сказал чтобы я отправлялась к Кощею, с просьбой. Ну, типа, челом бью, дай в долг мешок золота без процентов. А сам он к Садко побежит разговаривать — к Ильмень-озеру, тот мол часто там тусуется.

Ла-а-а-адно. Пойду к Кощею — давненько я там не была. У Кощея свой частный замок — всё как положено — рвы, башни, стены, стража. Подвалы забиты ценностями — ту всё как по сказке положено. И он над ними чахнет — точнее должен чахнуть. Поскольку своими обязанностями манкирует. Если у тебя в подвале, в течении тысячелетий лежит злато в неимоверных количествах, то как-то это приедается в конце концов. Бессмертным быть — не малина земляничная.

— Привет, Архимандритыч! — Я панибратски поприветствовала наиглавного злодея нашего леса. Кощей сидел на скамейке перед собственным замком и мрачно глядел на собирающиеся в небе тучи. — Почему ты снаружи, а не внутри? Дождь ведь собирается.

— Архимандрит — это высший монашеский сан. Не называй меня так, а то возникает путаница. Что за глупость такая, тупые прозвища давать! Архидемонович! Запомни — Архидемонович! — Кощей подтянул худющие ноги под скамейку и отвернулся от меня. Потом буркнул: — Девицу похитил. Чёрт меня дёрнул опять. Я же не в маразме, помню, что после этого бывает, но опять на те же грабли наступил. Совсем меня материальными просьбами извела.

— По-о-о-о-нятно. А что здесь делаешь? Вроде финансовые возможности у тебя безграничны, в чём проблема? Купи там ей пряльцев каких-нибудь из золота, веретён. Висульки в уши с каменьями. Сарафан какой-нибудь вычурный. Ну, что девицы любят. — Мне его проблемы показалось несколько надуманными. Обеспечить «плюшками» сказочную девицу при наличии финансов нетрудно. Есть конечно исключения. Если кто, например, захочет стать владычицей морскою — те конечно обломятся. Там, в море-окияне, своя мафия.

— Я здесь думаю. — Кощей решительно поднялся и твёрдым шагом двинулся в сторону ворот замка. Потом ворчливо продолжил. — Тебе невдомёк, но молодые девицы имеют определённые запросы, которые, конечно, можно назвать материальными, но к злату-серебру и каменьям они отношения не имеют. Придётся расставаться.

Я промолчала. Он думает мне невдомёк. Ха! У меня с этими девицами весьма схожие проблемы, — отсутствие секса это называется. Тупая игра гормонов и бунт организма. Интересно, как он пристроит девицу назад? Всучить обратно пленницу — даже девственницу — будет непросто. Цари здесь щепетильные, да и замуж потом её выдать практически невозможно — секонд-хэнд. Противная сторона явно будет настаивать на консервативном браке. Не завидую Архимандритычу.

— А-а-а-а, стерва коварная! Змеюка подколодная! Так ты, разлучница, хочешь богатого жениха у меня отнять! А ты что, кобель сохатый, как сучку молодую увидел, так сразу руку под подол? Мало тебе девицы-красавицы в замке? Ещё одну тащишь в постель?! — Вздрогнув от визгливого крика, я испуганно оглянулась. На меня с кочергой в руках мчалась юная, круглолицая девица. В зелёном сарафане, кокошнике и с длинной косой — всё как полагается по чину. Насвеколенные щёки ярко выделялись на набеленном, искажённом в яростном крике, лице. Ничего себе девица — я даже засмотрелась на обьёмный верх её сарафана. Была такое впечатление, что мелкие пуговки лифа сейчас вырвет с корнем и они разлетятся дробя замшелые камни стен. Это была выдающаяся грудь, и явно она так налилась неспроста — девица была в самом соку, на выдане. Такой не Кощей нужен, а тридцать три богатыря — причём, натуральных, не сказочных.

— Всем в укрытие! — Крикнула я Кощею, и толкнула его в открытую дверь — куда-то в захламленую кладовку. А сама повернулась к красавице на подлёте, и… поняла, что оставила свою волшебную палочку дома. Поскольку миссия то ожидалась мирная, без брутального волшебства. Всё что я успела до контакта с кочергой, это сотворить морозное заклинание. После этого наступило забвение.

***

— Ох, ты святая корова… — Я с трудом разлепила глаза. Лоб саднило, и голова изрядно кружилась. Как не крути, но получить кочергой по черепу — так себе удовольствие. Я совсем не монстр, просто довольно хрупкая девушка. А учение Брюса Ли, знаете ли, против массивной кочерги практически безполезно. — Архъимандритыч, ты как там, жив? Хотя, что я спрашиваю, бессмертного то.

— Жив, здоров. — Где-то сбоку раздался бодрый голос Кощея. — Страшная, скажу, у тебя сила. Я то думал, что Мухоморщики всё выдумали, ан нет. Теперь сам убедился. Стоял бы на линии огня — стал бы ледяной статуей. Окончательно бессмертной.

— А что так холодно? Я ведь не весь замок заморозила? В Мухоморье то я силу не конторолировала — там всё по максимуму вышло. А здесь я вроде аккуратно… — Мне стало немного стыдно. Челядь Кощеева мне вроде ничего плохого не сделала. Хоть и нежить, но за что их в ледяные статуи превращать?

— Да нет, нет. Только её и заморозила. А все камины я потушил, чтоб, значит, не разморозилась. Смотри! — Кощей говорил торжественным тоном и явно очень гордился собой.

Я с трудом подняла голову и увидела прекрасную ледяную статую, стоящую на мраморном постаменте посреди холодного зала. Да уж, постаралась я, поймала самый, что ненаесть трагичный момент. В руке ледяной девы чернела толстая чугунная кочерга — как будто стоп-кадр в момент удара. Если меня поставить рядом — то метал как раз будет слегка касаться моей головы. И как не крути, а мне повезло. Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается. Надо заняться делами.

— Кощеюшка, я по делу пришла. Денег мне надо — не ассигнациями понятно, а звонкими монетами. Мешок, не меньше. Одолжишь? — Я решила, что нечего тут рассусоливать и устраивать прелюдии. Есть проблема, значит надо её решать! Я для уверенности стукнула себя кулаком по раскрытой ладони.

— Так не положено! Злато моё никому не могу давать, даже под проценты. — Голос Кощея почему-то раздавался из самого дальнего угла загромождённого массивной замковой мебелью. Когда он успел туда переместится?

— А я бы под проценты бы и не взяла! Слушай, мне очень нужно — корабль надо строить. А Садко — торговый гость, знаешь какие они жадные! Твоё скупердяйство даже в сравнение не идёт. — Я услышала как Кощей обижено заворчал в своём тёмном углу. Не понимаю, чего он прячется!

— Никак не могу! В Кощеевом королевстве такие законы! Никто не уйдёт отсюда со златом в царство живых. — В голосе злодея проступили зловещие нотки. Так, придётся надавить на формальную логику — иначе же не убедишь.

— Слушай, Архимандритыч, В Кощеевом королевстве, понятно, свои законы. Я же не возражаю. Твоё королевство — твои правила. Однако есть один путь обойти это препятствие! — Я торжествующе повысила голос.

— И какой путь? Ты уверена, что хочешь потягаться силой со сказочным Архизлодеем? — В Кощеевом голосе появилась какая-то торжественность и нескрывемые нотки гордости. Ясно, придётся добавить ещё логики.

— Из Кощеего царства нельзя, а из ледяного царства, можно унести? Ну, из такого, как сейчас в Мухоморье? Вечной мерзлоты? — После моего наводящего вопроса, звяканье и шевеление в дальнем углы совсем затихли. Пришлось добавить. — Я могу и к угрозам перейти, если это необходимо!

На том конце Кощей удивлённо крякнул. Какой он эмоциональный, я даже и представить себе не могла. Ведь знает, что я никому угрожать не буду, детектив как-никак, представитель силы. Тьфу! — Представитель власти, конечно! Или это одно и то же?

— Иди возьми сама, пока я тут выбираюсь. А то застрял. — Голос Кощея звучал глухо.

— Я помогу, что там у тебя… — но злодей меня тут же перебил.

— Иди, я сам справлюсь! — И почему-то перестал трепыхаться. Видимо на полном серьёзе застрял. Ну ладно, сама справлюсь. Нашла мешок и пошла сама в подвал. Там, конечно, оказалось перед вечной дилемой — если возьмёшь мало, может не хватить на корабль. Если возьмёшь много — не утащишь — золото тяжёлое. Пришлось идти на компромис — брать только драгоценные самоцветы, да и то тащить было тяжело — пуда два в мешке получилось.

***

— Ну что, получилось взять в долг? — Поскольку с Кощеем я провозилась очень долго, Волчара уже успел вернуться домой с Ильмень-озера. Сидит рядом с Зелёной, та его гладит и чем-то кормит с ложечки. Волчара довольный, что заполучил свою зазнобу под бок! Спит, правда, всё равно в сенях. Но так, хоть в чешуе не замарается.

— Не получилось! Ретроград наш Кощей! Не желает заниматься банковской деятельностью, хоть убей его! — Все вздрогнули, и тут же заставили рассказывать всю историю от начала до конца, с подробностями.

— Значит шантаж и угрозы… — Волчара тяжело вздохнул. — Нет, нет, не бери в голову. Другого выхода у тебя, в общем то, не было. Всего одна замороженная жертва, конечно, …, но следующий раз я пойду с тобой.

Он немного помолчал. Прошёлся по горнице и остановился перед большой кучей добра, зачем-то наваленного на одной из скамей. Потом со вздохом продолжил.

— Приходило зверьё, принесло дань. — Волк закатил глаза. — И не только мелкое зверьё. Приходили медведи, сказали, что слишком много у них накопилось добра. Говорят, что их излишки тяготят. Мол, тебе хотят передать. Безвозмездно.

— Ну и что? У нас терем не резиновый. Пусть у себя хранят! — Мне всё это казалось каким-то бредом. Дань, излишки? У нас склад что-ли? И так места не хватает.

— Что ж, ты не поняла. Я, видимо, не смог привить тебе зачатки формальной логики, моя вина. — Голос Волчары явно погрустнел. Но буквально через секунду он снова взбодрился. — Но зато все как один готовы помочь с постройкой корабля! И денег не требуют. Говорят построят большой и могучий, чтоб для самого дальнего плаванья сгодился. На Ильмень-озере уже на стапелях заложили. Как увидели, что Кощеев замок инеем подёрнулся, так сразу и заложили.

Ну вот и ладненько. А я то беспокоилась, что денег не хватит. Всё-таки у нас отзывчивый сказочный народ, готов ближнему всё даже за бесплатно сделать. Не знаю, что там Волчара так огорчённо вздыхает.

— Это чистое вымогательство и крышевание — Неожиданно встрял в разговор кот. Он всё это время сидел вылупившись на Зелёную, но сейчас неожиданно высказался.

— Нет! — твёрдо сказала я. — Никто из меня ничего не вымогал, и никто меня не собирался крышевать. Всё прошло на редкость успешно, без криминала, да и результат налицо. Все живы, счастливы и дружно строят корабль. Что ещё нужно в сказке?

— А-а-а-а, да ты права. Все живы. Строят корабль. Забудь. — Кот вздохнул — совсем как Волчара — и снова упёрся взглядом в обнажённую грудь Зелёной. Как ему не надоест?

Глава 6. Липучий Корабль

Разморозился Гусляр — Иван, как он себя назвал. От меня шарахается и со мной не разговаривает. Я сначала думала, что обиделся на заморозку, ан нет. Зелёная мне всё объяснила.

—Девственник, он твой Иван. Девушек нормальных боится — не привык с ними общаться, вот ишугается. И яйца у него ещё не отмёрзли. Как оттают — гормон заиграет, будет и на твоей улице праздник. — Зелёная очень хорошо ко мне относится. Непонятно почему, но просто всем сердцем расположена. Если бы ещё со славянскими поцелуями не лезла… Я уже почти привыкла, но очень уж возбуждает м-м-м … воображение.

Руфь осталась жить в тереме с нами. Похоже, что слова Волчары, о том, что ему не много осталось, очень ударили по Русалке. Ей то казалось, что после короткой паузы в отношениях всё наладится — это она о 15 годах разлуки, если что — но действительность оказалось жёсткой. Мы с Волчарой — смертные, а она — сказочный персонаж. Как-то так. В результате, она каждую минуту проводит с ним. И как он только выдерживает?

— Эй, Иван! Тащи свою задницу сюда! Да ничего я тебе не сделаю, не шугайся. И ты пока ещё не отмёрз, да и я пока морально не готова. Ну… при свете дня, и при свидетелях… — Я искоса взглянула на Зелёную.

Ту наклёвывалась серьёзная проблема, поскольку Русалка готовилась к двуногой жизни, причём во всех её аспектах. Во-первых, она теперь ходила со мной в баню. Я, в общем, девица не стеснительная, и не особо напрягаюсь когда меня разглядывают, но Зелёная частенько переходила грань того, что можно назвать приличиями. Если бы не её «няшная» красота и детское личико, я бы ей точно подзатыльников навешала. Во-вторых, вишенкой на торте стало то, что она заявила о своём нетерпении увидеть наше спаривание — так и сказала. Я уже стала прикидывать как технически правильно навешать люлей Русалке — никогда этого не делала — но Волчара оттёр меня от объекта своего вожделения.

— Относись пожалуйста к ней снисходительно. — Сказал он просящим тоном. — У неё стресс и культурный шок. И, видимо, завышенные ожидания …

Я уже поделилась с волком сведениями о возможной высокой оплате за обретение конечностей. Он долго изучал сказку, потом буркнул, что мол «есть разные версии», и ушёл разговаривать с Зелёной. Парочка долго перешёптывалась, но, видимо, так ничего и не решила. Всё что я услышала, это финальный вопль Русалки: «Всё равно меня всё здесь задрало!». Нет, серьёзно, жизнь сказочных персонажей отнюдь нелегка.

Подошёл Гусляр, и сел на краешек скамейки, с опаской поглядывая на меня. В принципе, не так уж он меня и боится. Только по прежнему вздрагивает когда я поднимаю руку, — видимо память о заклинании всё ещё не выветрилась. Со временем пройдёт, я думаю.

— Волчара, ты тоже топай сюда. И свою сексуальную маньячку тоже тащи — она водоплавающая, значит в плавсредствах должна разбираться. Так, все слушайте сюда — будет мозговой штурм — как заставить корабль летать! — Я заметила, что Волчара уже готов высказаться, и тут же его прервала: — Никаких старичков-боровичков! Обойдёмся без галлюциногенов!

Я увидела как Иван весело улыбнулся на мои слова — первый раз я видела улыбку моего суженого! Ничего он так улыбается, симпатично. Мне вдруг захотелось стукнуть его дубиной по балдейке и утащить в пещеру, ревя и бья себя кулаком в грудь. Ну а там, наконец, заняться наследниками. Но пещеры у меня не было, а была одна горница, в которую набилось куча любопытствующих персонажей. Я мрачно посмотрела на Зелёную, и продолжила.

— Мозговой штурм означает, что каждый может высказывать самые сумасшедшие идеи — ничто не будет отвергаться без обсуждения. Кроме старичков-боровичков! — Повысила я голос. Народ, похоже проникся, и все стали напряженно думать.

— От Ильмень-озера, по системе старинных каналов можно проплыть к морю-окияну. — Неуверенно протянула Русалка теребя свои прекрасные кудри. — Там, правда, надо иногда волоком …

— В том то и дело, что волоком. Некоторые каналы уже давно напоминают канавы — настолько заросли. Может весной, что и выйдет, но Зимой совсем никак. — Мне жаль было отклонять первое предложение. Идея Зелёной была здравая, но… Каналы никто не чистил со времён Царя Гороха. Более того, никто и не знал, в какие незапамятные времена этот самый Горох жил. Нет, это совсем не вариант.

— Можно поставить корабль на лыжи — будет сухопутный фрегат. — Волк сказал это довольно тусклым тоном. Сам ведь понимает — под такой тип движения нужно будет просеку рубить в лесу, подругому никак. Нет у нас не тундры, не бескрайних просторов Севера. Есть только ели на каждом шагу.

— Вы… Мы могли бы подцепить корабль к воздушному шару. — Голос Гусляра был негромкий, очень приятного тембра, так и манит поглядеть поближе как двигаются губы, язык, вздымается егогрудь… Так, стоп, надо себя чем-то отвлечь! Тут уже не бабочки в животе, а тараканищи в голове! Я обхватила Зелёную за талию и уткнулась ей носом в пышную грудь — посижу с минуту, может отпустит.

— Э-э-э-э, Снегурочка, эко тебя красна-девица Кощщеева кочергой приложила… Может отложим штурм-то? А то не дай бог плохо тебе станет. — Волчара, похоже, оценил всё неправильно. А Зелёная сидит вся пунцовая, и от меня глазки отводит, да хвостом своим на полу кривые чертит. Чего это с ней? Иван вообще в полной отключке, дышит как рыба о лёд. С ума я с ними со всеми сойду! Если гормон меня конечно раньше не добьёт.

— Так! Вернулись к теме. Воздушный пузырь. Как у Жюль Верна? — Иван на мои слова ответил лучезарной улыбкой и энергично закивал. Как он изящно кивает! Призывно так… Я ущипнула себя за ляжку — сильно, с подвывертом. Потом прыгала с минуту по всей горнице сшибая поленья, ухваты и чугунки. Никогда больше так не буду делать! Ну, в смысле щипать, ане прыгать. — Я в порядке! Это был эксперимент — для пыток, если в будущем понадобится.

Все как-то странно отреагировали на мои слова — отодвинулись поближе к двери в горницу, насколько позволяли скамьи. Совсем у них мозги размякли.

— Отличная идея Гус… то есть Иван Гусляр! Молодец. — Мне хотелось поддержать его морально, всё-таки парень настрадался — сначала в лапах криминала, а потом от заморозки. Зато сейчас попал в тёплую душевную атмосферу. Пусть расслабляется.

— Так точно! Служу… — Вскочив и вытянувшись, Гусляр стал нести какую-то чушь, но потом опомнился, и сел обратно, слегка поклонившись.

— Однако у этой идеи есть одна проблема — ветер. Взлететь то мы взлетим, но куда он нас понесёт, это большой вопрос. В волшебном лесу нет ни бризов, не муссонов, и никаких других выраженных воздушных потоков. Куда ветер хочет — туда и дует. И как сила волшебная, но не персонифицированная, в переговоры ни с кем не вступает. — Закончив, я обвела строгим взглядом свой штаб. Пусть думают — проблема не тривиальная, двигателей Отто у нас тут нет, не изобрели.

— Мы могли бы изготовить небольшую паровую машины с установить пропеллер. — неуверенно начал Иван, но я его перебила.

— Не пройдёт. Электричество здесь работает, поскольку оно природное явление. А вот паровая тяга в сказке не прокатит. Мы уже пробовали с Вольфи — не вращает, хоть ты тресни. Волшебное сопротивление материалов. — Я с сожалением отклонило очередную гениальную идею Иванушки. Ну до чего он талантливый, так бы и задушила в объятиях!

— А как вы в Мухоморье электричество то подключили? — Заинтересовался Волчара. — Разве не с помощью водяной турбины?

— Нет, нет. Она не заработала — хай-тек здесь точно не пройдёт. Но пасаран полный. Сделали многокомпонентную супербатарею из картошки. Крупной. Картошка там хорошо растёт. — Иванушкина речь мне как масло по сердцу — тепло и влажно, аж хлюпает… Вот блин, ну ничего себе! Довели меня гормоны, чтоб их… Да Иван сегодня какой-то полностью размороженный, улыбается мне в который раз.

— Перерыв работнички! Я отлучусь. А вы отдыхайте, но думать не переставайте. Я скоро вернусь. — И бодро потопала к выходу.

Удобства у нас во дворе. Начитавшись умных книжек, мы уже пробовали устроить водопровод и канализацию, но… Даже водонапорную башню построить не смогли. Это у Жюль Верна там всё просто и быстро — раз-раз и цивилизация на острове уже на марше. Но терем у нас на высоком пригорке — что же воду мы туда вёдрами будем таскать из озера? Надорвёшься. Короче, установили дождесборник — на душ кое-как хватает, но на канализацию нет. Живём как в каменном веке. Ну, или в бронзовом. Нет скорее в булатном! Все металлические приспособы у нас из булата.

Когда я вернулась, приведя в себя в порядок и намного поостыв головой в сугробе, обсуждение было в полном разгаре. Даже кот принял дискутировал — обычно он молча смотрит на Русалку, и не сильно принимает участие в общественной жизни.

— Снегурочка, ты знаешь кто такая Птица Рух, она же Рок? — Иванушка назвал меня Снегурочкой. Надо же, не так много времени прошло с тех пор, как он от меня в ужасе отскакивал. Хорошее имя — Снегурочка. Почему я всё время настаиваю, чтобы меня называли Снегуркой? Довольно грубо звучит. А Снегурочка… И тут я обратила внимание, что Волк нагло кусает меня за ногу, и весьма чувствительно. — Ты что озверел хищник! Я тебе не каре барашка!

— Прекрати пускать слюни! — строго сказал Волчара, и кивнул Иванушке, чтобы тот продолжал.

— Рух — исполинская мифическая птица из персидских легенд. Этакий чёрный орёл с когтями-саблями — способная поднимать в этих когтях и пожирать слонов и каркаданнов. Символ невообразимой мощи. — Гусляр говорил очень увлечённо и довольно понятно. Видимо приём «головой в сугроб» действует на меня отрезвляюще — я теперь могу воспринимать техническую информацию, а не только сексуально-физиологическую.

— Понятно, персидская значит. Вольфи, а что там про неё в справочнике ещё написано, только без обмана, прямо по тексту. — Я уставилась прямо в глаза Вольфи — так меня не обманешь.

—Так… способна разбить корабль, бросив на него камень, ну, или бросив его на камни — тут источники сами себе противоречат. Размером с гору — об этом упоминается в «Тысяча и одна ночь» и в записках Марко Поло, но там как-то не очень внятно. А вот в сказках это подробно задокументировано. Символизирует ужас и мощь природы. — Волчара замолчал морща лоб. Видимо вспоминал какие ещё полезные особенности птички стоит упомянуть.

— Разбить корабль, говоришь? Когти-сабли, говоришь? Так нам вроде лететь надо прямо, а не вниз на камни. Противоречия не видишь, что ли?! — Мне захотелось Волчару придушить. Я уж губу раскатала! И потом …

— Слушай, а что такое «каркаданн»? Что связанное с карданным валом? — Я очень любопытна, особенно если это касается новых слов и определений.

— Откуда ты можешь знать про карданный вал? И цикл Отто? Что у вас тут за сказка такая! — Иванушка пребывал в неком оцепенении, но потом мужественно взял себя в руки — вот милота! — и продолжил. — Каркаданн это мифический слононасорог, любимая пища Рух! На нём мы и построим нашу транспортную стратегию. Этакую логистическую цепочку от Ильмень-озера, гой еси, до синего моря-океана.

Как он говорит, как поёт! — Каждое слово, как нота пронзающее сердце. Просто Купидо-пулемёт! Вот только «гой-еси» использует неправильно, видимо ещё не «обрусел» в достаточной сказочной степени. Будь это непечатное междометие, тогда окей. Но это приветственно-величальная словоформа в значении «будь здоров!». Надо ему потом будет сказать, чтобы местные сказители не обматерили часом.

— Хорошо, так в чём идея-то? Слононосороги у нас не водятся, а птицы размером с гору не летают! Как нам это поможет? — Концепция мне понравилась, особенно когда Иванушка её докладывал. Зачем он только всё время ладонь к башке тянет? Всё норовит пальцами виска коснуться, а потом опомнится и руку вниз дёргает. И бормочет «к пустой голове …». Не пустая у него голова!

— Если мы сделаем муляж слононосорога, будет и птица Рух. Так всё устроено. Главное хорошо и пахуче сделать — намазать слононосорога каркаданным клеем. Птица схватит его саблекогтями и завязнет. А полетит она в нужную нам сторону — в Персию. Там мы от неё отделимся, как ступень над океаном, и приводнимся. Таков план, мэм! — Мне показалось, что закончив доклад, Иванушка щёлкнул каблуками.

— Почему план — это мем? Вовсе нет, вполне нормальный, разумный план, не мем. Если конечно она не решит бросить нас на камни, или как там Волчара сформулировал? Ладно, принято, выполнять! Как назовём операцию? — Какие-то слова непривычные из меня сегодня сыплются. Несёт меня, ой несёт! Надо успокаивающий сугроб принять, двойную дозу.

— Разрешите предложить, «Липучий корабль». Название соответствует заявленной цели и методам исполнения! — Я согласно кивнула головой, и вяло помахала ручкой. Мол давайте уже, валите куда-нибудь. А то я сейчас в обморок грохнусь.

Так ведь и знала — пришли «праздники», и так не вовремя! А эти всё топчутся, никак убраться не могут. Пришлось рявкнуть «всем марш наружу!». Послушались. Только странно как-то, никогда у нас никто строем не ходил. Даже 33 витязя прекрасных — ух, фригиды! — и то строем не ходят, а такой нестройной блестящей кучкой. А эти строем идут, странные какие-то.

***

На подготовку ушла где-то неделя. Всё вроде утряслось, меня отпустило, и никто строем больше ходить не пытался. Иванушка наконец перестал мне «мемкать», и называет так как мне нравиться — Снегурочка. И я наконец поняла, что значит «Химик». Химик — это такой маг-алхимик, который химичит не используя магию и философский камень. Этакая эконом-версия алхимии на подножных ингредиентах. Но очень эффективная и пахучая.

— Снегурочка, у меня кончился хлор-гидрид и все сульфиды! Ты не могла бы сходить к гейзерам, собрать ещё ингредиентов? — Иванушка, весь из себя прекрасный — белая рубашка в петухах, штаны-бульбы и сапоги в гармошку — чем-то дымит на верстаке.

Вокруг не души — лепота! Я так понимаю, что текущие ингредиенты не всем пришлись по нраву, особенно сульфиты и сульфаты. Но это к лучшему — мы наедине и постепенно привыкаем к друг другу. Правда к верстаку подходить я всё же опасаюсь. Да и петухи на рубашке — это дыры от кислот разных — они разрушают толстую ткань не сразу, а постепенно, формируя сложные сквозные узоры. Зато сквозь дыры проглядывает белая кожа — у меня аж мурашки бегут, как представлю, что касаюсь её языком и зубами… Ах чтоб меня! Это всё жизнь с волком карму мне портит. Совсем озверела!

— Да Иванушка. Сейчас схожу. Тут без меня осторожней, ладно? В сказках знаешь как, все Иванушки первые кандидаты на неприятности. В козлёночка ты вряд ли превратишься, а вот колдун какой вполне похить тебя может. И останусь я с носом. Помнишь: «Через леса через поля, колдун несёт богатыря?» — будь осторожен, прошу тебя. — Я с тревогой посмотрела на увлечённого делом Ивана.

— Ага, помню. Там ещё было «В темнице там царевна тужит, А бурый волк ей верно служит;». Это про тебя и Вольфганга? Он же в молодости бурый был? — Иванушка что-то подлил в склянку, там бурно зашипело и жидкость выплеснулась на деревянный верстак, окрашивая поверхность в радикальный синий цвет.

— Неа. Я не царевна. Я вообще не сказочный персонаж, просто девушка. Попала как-то в сказку… впрочем нет, я здесь родилась, но никто не знает, где мои родители. А может не хотят говорить, кто их знает. Впрочем, те кто мог знать, все в Мухоморье отдыхают. Так что года три-четыре мне всё равно никакой информации от них не получить. — Я слегка вздохнула. С одной стороны я хотела что-нибудь узнать о своих родителях, а с другой, прекрасно понимала, что никакой радости это мне не принесёт.

— А как у тебя дела с Каркаданном? Выходит мифический слононасорог? — Я видела компоненты будущей композиции, но собрать всё в единое целое у меня пока не получалось.

—Всё уже почти готово. Надо изготовить ещё пару красок, и цветоряд будет полным. Потом доставим концепт к Ильмень-озеру. Там закрепим на гондоле… ну, на корабле, и надуем. А там будет видно, где ещё подправить. Клей будем изготавливать в самую последнюю очередь. Эх, противогазы бы где ещё найти… — Иванушка безнадёжно махнул рукой. Бедный, столько забот. И никто его не приголубит. Я, лично, даже подходить боялась — обжечься какой-нибудь химикалью — плёвое дело.

— Ладно, тогда я за вонючками пошла. Увидимся позже. — И я вприпрыжку, размахивая корзинкой, побежала по тропинке через лес.

Глава7. В море-окияне

Ну, в общем, наш концепт был готов к самому концу зимы. Название миссии — «Липучий Корабль» — мы задокументировали, слононосорога сшили и покрасили, осталось только транспортировка, закрепление и надувание — это, если схематично. Но дьявол, как известно, кроется в деталях, а у нас главная деталь, да и завершающий штрих тоже, это пахучий клей.

Уж не знаю что там Иванушка придумал, но как он начал эксперименты с составом клея, так у меня вся тяга к интимной близости и пропала — ушла с концами. Воняли эти экспериметы жутко. Дошло до того, что спал теперь Иванушка в сенях — сначало с Волчарой, а потом хищник сбежал от него в горницу — прямо в лапы Зелёной. Она, похоже, единственный выгодополучатель от всего происходящего — и Волчара ей достался в единоличное пользование, да и летим мы к моря-окияну только чтобы ноги ей приделать к попе. Ну и саму попу, конечно, сделать.

— Иванушка, я тут посмотрела в справочнике, что именно означает «противогаз». Может попробуем найти где? Или самим удастся смастерить? А то неустроенность некоторая образовалась в жизни. Да и в сени теперь зайти страшно! — Мы устроились с ним в практически свободном ото льда дворике. На крыше терема ещё лежал снег, воздух был сырой и пормозглый, но солнышко уже начало слегка припекать. Скоро весна вступит в свои права, и тогда мне даже запах не станет помехой, — плавали, знаем. Хуже чем у Маугли будет. Тот хоть по джунглям бегал, когда припекало, а в моих сафьяных сапожках, да по весенний слякоти в волшебном лесу далеко не убежишь — завязнешь в холодной грязи. Надо искать решение, а колка дрова, чем я пользовалась все прошедшие годы, больше не сработает. Поленницы уже выше терема, складывать негде.

— Да я, Снегурочка, уже закончил. Остаточный запах скоро выветрится. На Ильмень-озере поставим клеевой котёл с подветренной стороны, и противогазы не понадобяться. — Он виновато на меня посмотрел, и поплотнее запахнул свой плащ — тепература всё ещё стояла около нуля. От этого движения пошли новые волны запахов и я даже слегка покачнулась — голова предательски закружилась и ноги слегка задрожали.

Ведь серьёзно — это же практически оружие массового поражения! Я конечно человек гуманный, но если припечёт — у нас есть чем ответить ворогу. Вот если кто к нам с мечом придёт — то кранты тому газовые немедля. Меч против запаха абсолютно бесполезен. Короче, пусть Иванушка думает про противогазы — лишними они не будут.

***

Волчара любит поговорить о логистике. Ну, это он так её называет. Я посмотрела определение в словаре — это планирование и контроль доставки всего чего только можно кому только нужно. Нет, если рассматривать всю пищевую цепочку жертва — хищник — то, конечно, да, формально это логистика. Только планирование и контроль очень односторенние — всегда со стороны Волка. Но в этот раз всё было по другому.

— Никогда бы не подумала, что воздушный пузырь может быть настолько тяжёлым! Как символично, что он в форме слона и носорога. — С трудом проговорив эту фразу, я бессильно привалилась к ближайшему стволу. Мы как раз попытались сдвинуть упакованный воздушный шар в виде слонаносорога с места. — В лесу у нас только трепетные лани, а нормальной тягловой силы нет. Надо что-то придумывать. Тридцать витязей прекрасных сюда не притащишь — водозависимые они, не дойдут.

Но как выяснилось, Иванушка у нас не только рукаст, но и головаст. Сказал, сейчас, говорит, надуем, и станет легче. Одна проблема, что если надувать, то только болотным газом — другой подъёмной силы для воздухоплавания у нас не сыщешь. Так что надежды на голоток чистого воздуха пришлось отложить.

В итоге, распостроняя зловоние по всему лесу, доставили мы полунадутого слононасорога к Ильмень-озеру. А там уже никого и нет. То ли заидевевший Кощеев замок всех напугал, то ли слононасорог, то ли болтный газ — здесь не угадаешь. Ну, не я же в самом деле это был! Ладно, без торговых гостей обойдёмся — корабль то уже готов. Стоит, свежеоструганный, и смолистым бортом выгнутым красуется. По бокам петли — это значит для воздушного пузыря. На носу птица-феникс деревянная, на корме, значит, голая задница этого феникса с символическими рулевыми перьями. По мне — так себе дизайн. Задница с двумя перьями — а именно столько рулей было у ладьи — как-то не очень. Но довольно функционально, так что сойдёт. На парусе — видимо для устрашение врагов — страшная женская рожа. Изо рта вылетает холодный вихрь со снежинками, глаза синие как льдинки — страшные, волосы лохматые, блондинистые — настоящиё злой дух севера, откуда только срисовали? Молодец Садко, хорошо придумал — пусть враги теперь боятся.

— Волчара, давай командуй здесь воздушным шаром, а мы с Иванушкой пойдём костёр разводить. Подальше. Будем там клей варить. — Это было правдой. Все интимные фантазии мне пришлось отложить до ближайшего купания в море. И лучше бы это делать с мылом, золой и большой мочалкой. Очень уж запах идёт от моего суженого идёт могучий. Ведь столько химических экспериментов пришлось бедному сделать, не сосчитать! И каждый оставил свой неизгладимый пахучий след.

В итоге, так и получилось. Правда позже выяснилось, что в процессе клееваренья мы победили войско половцев. И трёх богатырей, кои это войско половецкое пришли воевать. И, вообще, мы много кого победили, просто об этом нам никто сообщить не удосужился, все разбежались. Но в итоге клей был готов к употреблению, шар надут, и вообще, всё выглядело вполне оптимистично. Если расчёты верны, и сказочная логика работает исправно, то беспокоится нам не о чем — через сутки будем на побережье.

***

К сожалению без сюрпризов не обошлось. Я так и не поняла — то ли время было выбрано неправильно, то ли птицы Рух у нас редко летает — всё-таки русских дух у нас тут, не персидский. Но с птичкой не сложилось. А может и нет такого крутого пересечения сказок? Почему у нас должны Птицы из Восточных сказок летать? У нас и свои летуны есть, точнее — один такой, массивный.

Если коротко, то в нас вляпался Змей Горыныч — зверь свирепый и очень медленно соображающий, поскольку о трёх головах, и каждая тянет одеяло на себя. Сценарий видимо был тривиальный — Горыныч летел по своим делам и увидел вкусного слононосорога. Не думаю, что его привлёк запах — скорее шокировал и заставил потерять головы — все три. В итоге Горыныч влип, и после недолгого кружения и беспорядочного пылканья огнём во все стороны, полетел к морю — отмываться. Ну, в общем, не мытьём, так катаньем, поскольку туда же полетели и мы — под слононосорогом.

— Волчара, я надеюсь когда мы будем отделяться от носителя, Горыныч нас не заметит. Соображает он, конечно, меленно, но огнемёт у него трёхствольный — заподозрит, что мы как-то замешаны — только головешки от нас и остануться. — Меня серьёзно беспокоил нрав нашего транспортного средства. Думать он может и будет, но потом. А сначала сожжёт всё, что ему покажется подозрительным. Такой вот огнедышащий характер.

— Сделаем всё аккуратно. Да, и вообще, я думаю у него глаза от клея сильно щиплет — всё время головой мотает. Химик наш, конечно, постарался — одур просто с ног валит, бескомпромиссно. — Волчара закатил глаза, и пошёл смотреть, что там у нас по носу — не видать ли берега морского.

— Море! Море! — Это глазастая Зелёная вопит во весь голос. У нас два сказочных героя на борту — Она да Кот. Коту всё до лампочки — устроился на свёрнутой цепи и спит себе. Никакие запахи его не тревожат. Когда я его спросила, не беспокоит ли его окружающая вонючесть, он в ответ спросил — какая именно вонючесть меня интересует? Как выяснилось, кошки очень чувствительны к запахам, но вот на вонючие и невонючие их не разделяют. Для них запах — просто запах. Счастливцы. А вот Русалка страдает, и ждёт встречи с морем.

— Зелёная, что ты так радуешся? Ты же моря в глаза не видела! Всю жизнь на ветвях дуба просидела. Чем тебе там так привлекательно? — Мне действительно стало любопытно. Всю жизнь Руфь сидела на суше, не рыпалась, а тут её в водную стихию вдруг потянуло — на историческую Родину. В сказке Андерсена было совсем не так.

— Ты ничего не понимаешь. — Внезапно загрустила Русалка. — Однообразие убивает чувства, на корню. К тому же у меня есть план — для меня и Вольфи. Как нам жить дальше. И не спрашивай — сейчас ничего не скажу.

Ну, не скажет, так не скажет. Больно умная. В сказках про мыслительные способности Русалок скромно умалчивается. Про котов — да, много сказано. Они и учёные, и мудрые, и сказители. А как посмотришь — наш, в реале — сексуальный извращенец и сталкер. А Русалка постоянно мудрые мысли рожает. Ну и сказочка!

— Вольфганг, Иванушка, давайте за топоры! Первую ступень отделять будем! — Блеснув познаниями в ракетостроении, я взяла руки небольшую секиру, и встала у одно из канатов, связывающих нас со слононосорогом наверху. Как раз вовремя — Горыныч, похоже, вонамерился купаться, а в наши планы это никак не входило.

— Раз, два — рубим! — И порубили. Отделившись от слононосорога, корабль по изящной дуге пролетел ещё сотню метро и приводнился, подняв тучу брызг, феерически рассыпавшихся в лучах утреннего солнышка.

— На Север — Остров Буян, на Восток — Царство Салтана, если не ошибаюсь. В море нам будут встречаться бочки и купеческие корабли. К Буяну не приставать, бочки не открывать, к купцам не лезть — не наша это сказка, и не народная — авторская. Ещё нарушим что. — Волк говорил отрывистым командирским тоном. Вся Команда — Иванушка, Русалка, Кот и Я — стояли навытяжку и внимали Его Мудрейшеству. Хотя вот Русалка, например, его гораздо старше — но нет, тоже стоит, раскрыв рот и смотрит влюблёнными глазами.

— Волчара, а вот что будет если на нас рыба-кит нападёт? Помнишь как в другой авторской сказке, Ершовской? Будем тогда в желудке у чуда-юда куковать. Давай-ка грести к берегу. Или на парусах, да побыстрее — тревожно мне здесь на водной глади, без укрытия. Вон на мысочке рыбацкая деревня — давай туда двинем. — Мне было не по себе — явно перечитала сказок о морских чудовищах. На земле надёжнее.

— Хорошо, но предупреждаю. Там старуха со стариком и рыбкой, и в какой фазе сейчас находится эта история — не представляю. Так что только на свой страх и риск. Провторюсь ещё раз — сказки на море-окияне в основном авторские, и весьма сложносочинённые… — Похоже, Вольфи несло. Сейчас ещё о семантике заговорит, и скрытом смысле народных сказаний. Потустороннем.

- Вольфи, прекрати. Сказки сами по себе комичны и абсурдны, не усложняй. Давай подумаем как нам найти морскую ведьму. По моему, Зелёной пора поплавать. Давай-ка, пристурай к подводным поискам! — По моему это решение напрашивалась, но к моему разочарованию Русалка наотрез оказалась.

— Я не полезу в воду! Ни за что! Совсем ума лишились? Я всю жизнь на дубе прожила, и плавать отродясь не умела. — После панических Русалкиных слов все примолкли. Других путей найти морскую ведьму на поверхности не лежало. Но ту встрял кот — наш сталкер, всё-таки, образованное животное, и обладает информацией практически обо всём. Выражается правда иногда загадочно, но из-за того, что всё время на Зелёную смотрит. Может лифчик её смастерить? Но где столько хорошего материала найти? Это же авоськи для арбузов делать придётся!

— Старик. Невод. Рыбка. — Кот внятно промяукал инструкции, и снова вперился в Зелёную. Но в общем, всё понятно, мы тоже не в маразме. Надо дождаться, пока страуха что-то пожелает, а старик закинет невод и вытянет Золотую Рыбку. Главное чтобы сказка была в незавершающеё фазе, а то, кроме разбитого корыта и гневной старухи нам ничего не светит.

— Алтернатива. Печка. Емеля. Щука. — Кот продолжил мысль. Видимо опасается за успешную реализацию, и хочет иметь план Б. Но чего-то у нашего сказителя со словарным запасом совсем плохо стало. Этак он со временем на Азбуку Морзе перейдёт. Нет, надо мастерить Зелёной бюстгальтер.

— Снегурочка! Старик закинул невод! Надо быстро! — Вот не надо было Волчаре меня торопить! Нет, серьёзно, я легко поддаюсь панике. И в этот раз тоже без раздумий шарахнула по неводу заклинанием. Ну, как по неводу — в его сторону. Получился замечательный ледяной мост упирающийся в айсберг с неводом, стариком, и рыбкой. Три в одном, плюс ещё и лодка — этакий живописный скульптурный комплекс.

Некоторое время мы все вместе созерцали ледяную композицию стоя на насу ладьи, причём Иванушка каким-то образом мгновенно переместился на корму, и оттуда ласково поглядывал на меня. Всё таки он такой талантливый, и память у него просто отличная!

— Так, Золотая Рыбка выбыла из строя как минимум на сутки. — Волчара грустно подвёл итог операции. Потом внимательно посмотрел на меня, и неожиданно спросил: — Снегурочка, ты плавать умеешь?

— Совсем с катушек слетел, Волчара?! Я же растаю — у меня несовместимость с водой! — Я даже подпрыгнула от возмущения. Ледяную деву, да в солёную воду — смерти моей хочет?

— Ты человек, не забывай. Не растаешь… — Но тут Волка прервали, и в воду мне лезть, всё-таки, не пришлось. Появились настоящие русалки, водоплавающие. Головы высунули и смотрят, но подплывать боятся. Может Зелёная им не нравиться? Она ведь значительно их крупнее, особенно в бюсте. Что, впрочем, не удивительно — если с такой грудью плавать то ко дну будет тянуть.

Но всё оказалось не так сложно — море-окиян зона интернациональная. Ну, в смысле интерсказочная — сдесь много чего волшебного пересекается и смешивается. Любопытство русалочек оказалось сильнее страха. Это от отсутствия значимых событий на акватории моря — наблюдать за бочками да купеческими кораблями страсть как скучно. А тут мы на слононосорге и Горыныче — такое событие морской народец пропустить не мог.

Мы делегировали для перговоров Зелёную. Она там явно будет доминировать — если сравнить размеры Руфь и местных русалок, это как, примерно, тунец и килька. В общем получит уважение и почёт от мелких соплеменников. Так и оказалось — информацию по моркой ведьме она получила довольно быстро. Как я поняла, служительницу оккультных знаний здесь недолюбливают, поэтом её адрес дали сразу же и охотно. Причём всё время поглядывали на массивный ледяной мост и айсберг со стариком и рыбкой и злорадно ухмылялись. Мстительный, похоже, они народец. Я, со своей стороны, ведьму морозить не собираюсь, хватит с меня — всю карму перекорёжит от таких агрессивных действий.

— Локация морской ведьмы на маленьком острове недалеко от берега. Ведьма она весьма сильная — русалочки рекомендовали сразу нанести первентивный удар. На поражение. Но это не наш случай — мы будем разговаривать. — Волчара, как всегда, провёл тактический разбор перед операцией с упором на мирные переговоры.

Это логично — мы же сотрудничать собрались, а не воевать. Нам, точнее Зелёной, нужны ноги. И бюстгальтер — я так понимаю, что местное население тоже было травмировано размером бюста Руфь. Особенно женская половина — тут же погрузилась в воду по подбородок и свои мини-бюсты вообще не показовало. А вот мужская часть аж из воды выпрыгивала — так им хотелось разлядеть поближе. Да, русские авторские сказки супротив датских — это сила. Сексуальная.

***

Остров морской ведьмы оказался совсем небольшим. И она, кстати, совсем не водоплавающая — нормальная такая ведьма — нос крючком, патлы торчком, горб рюкзачком. Не говорит, а шипит, да ещё и шепелявит. На носу бородавка — в общем всё по классике. Но на нашу Бабу-Ягу непохожа — тип лица европейский, вытянутый.

— Никак бабушка мы не можем согласится на ваши условия! — Я взяла на себя переговорный процесс. Волчара настоял. Это потому, что когда я волнуюсь и нервничую от меня пятно инея начинает во все стороны распозаться — на несколько метров, и тепература существенно падает. Вольфи говорит, что это положительно действует на переговорную атмосферую.

— Это ведь так заведено! — Ведьма зябко куталась в свои тёмные одёжки и старалась отодвинуться от меня подальше. — За большое колдовство и цена большая. Не поймут меня коллеги если я дёшево возьму — захейтят. Шука ли сказать — ноги вместо хвоста приделать! Это же ювилирная, штучная работа — на одни первичные половые органы сутки уйдут!

— Что совсем нельзя? — Я доверительно придвинулась к ведьме поближе. Изо рта у меня стали вырываться белые облачка пара — разволновалась. Чуствую, что не движется переговорный процесс. Надо брать паузу. — Хорошо, бабушка, мне надо поговорить с моей клиенткой. Давайте наш разговор заморозим на этой точке …

Услышав слово «заморозим» наша визави подпрыгнула и отчаянно замотала головой. Она тоже нервничает при ведении переговоров? Может тогда мы и договоримся — вопорос ведь только в цене. И тут меня осенила мысль. Гениальная.

— Бабушка, сидите тут, не двигайтесь! Сейчас я вернусь! — Я сорвалась и побежала к ладье. Ведьма странно замерла с прижатыми к груди руками. Медитирует что ли? Завидую — я так не могу.

Вернулась я через пять минут — ведьма сидела в той же позе — глаза закрыты, сухие губы что-то шепчут. Круто выглядит кстати. И сутры к неё крутые — что-то типа «владыка моря всемогущий, защитник всея в море живущих, плавающих и ползующих, защити, не дай смертью страшной погибнуть, сгинуть безвременно, в …». Услышав, что я вернулась, она прервалась и открыла глаза.

— Вот, у нас есть чем заплатить! — И я сгордостью вывалила на песок содержания мешка — того, что я набрала у Кощея при нашей последней встрече. Надо было конечно посчитать точно, что я там нагребла — но время у меня на это совсем не нашлось. Тем более Архимадритыч и не настаивал — видимо затрял там в мебели капитально — не до этого ему было. Но камушков я набрала прилично — на ноги и органы Зелёной дожно хватить. Единственно, в Кощеевом злате серебре можно встретить запчасти от его верных слуг — скелеты, они весьма непрочные, и фаланги, а иногда и целиком кости теряют. Потом находят — на место ставят, для них это не проблема. Но я то свой набор не почистила от косточек — неудобно получилось.

— Ага, понятно… — Старуха ничего больше не сказала. Выбрала несколько камушков — сказала, для отчётности, и удалилась в свою лачугу, поманив Зелёную за собой. Надо нам тоже восвояси собираться — на острове становилось холодновато. Вроде южное же море — неужели это к вечеру ветерок поднялся? Ух, аж пробирает и шубейку накинуть хочется. Иванушки тоже нигде не видно — теплолюбивый он у мне, наверно на палубе греется.

— Ну как Волчара у меня получилось? — Я подошла к волку стовшему поодаль и грустно глядящему вслед Зелёной. — Есть прогресс в скиллах преговорного процесса?

— Знаешь Снегурочка, это первые твои переговоры, которые не завершились тотальным вымораживанием потивополжной договаривающейся стороны. Так, что да, прогресс на лицо. Пошли на корабль, а то на острове фатально пострадает и флора и фауна. — Волк развернулся на ледяной поверхности и осторожно переступая лапами — чтобы не подскользнуться — направился к судну.

Глава 8. Две Русалки

Утро началось с ЧП — у нас похитили Русалку. В общем то, странного тут мало: Руфь — красавица с головокружительными формами. А теперь ещё и с ногами и всем остальным, чем её снабдила морская ведьма. Вокруг полно мелких соплеменников — кому-то, видимо, позарез захотелось иметь в доме, на женской половине, бриллиант водоплавующий. О, простите, теперь прямоходящий. Осталось только найти — кому, а потом — держите меня семеро.

— Всю ночь провозилась! Устала. А закончила операцию — прямо так, со скальпелем в одной руке и дезинфектором в другой руке, рядом с ней и прикорнула. Очнулась — нет Русалки. Только вокруг сапожищами натопано — грязи нанесли в операционную! — Ведьма аж сотрясалась от возмущения. Это понятно — местный авторитет, а тут такая потеря лица.

Вот только что же от неё так перегаром то разит! Дезинфектор, говоришь… Что-то я сомневаюсь, что морские ведьмы этакую жидкость и скальпель в колдовской своей работе используют. Разве что для нарезания огурцов для закуски. Впрочем, неважно. Теперь это моя работа — как раз по детективной линии.

— Волчара, пошли-ка, разбирёмся в следах. То же мне, южный остров — с утра иней в палец толщиной! Следы должны быть — тут из летающих разбойников только Горыныч и есть, все остальные ходячие или ползующие. А он бы Зелёную не похитил — знает ведь какой у неё характер и привычки. Алкоголичка. — Я замолчала на секунду, вздохнула, а потом напрямую спросила у Ведьмы: — До утра ведь с Зелёной квасили? Признавайся! В каком она состоянии была?

— В каком… Да в никаком — не берёт её мой настой, очень уж тренированная особа. Ну, или метаболизм на переработку этанола заточен — ни в одном глазу у ней не было. А насчёт дезинфектора — я тут не причём — её идея была. Говорит наружное — вытягивает, внутреннее — выталкивает, и тосты постоянно генерирует — уж не знаю, где на дубовых ветвях она такого набралась. — Ворчливо заявила ведьма, нисколько не раскаиваясь.

Ладно. Тоже ведь не сюрприз — Руфи, чтобы серьёзно набраться, надо стаканами в себя алкоголь вливать. Это у всех сказочных персонажей так — не бывает у них как у обычных людей. Кота — этого хоть валерьянка может с катушек снести, а остальных — нет. Так что уволокли, как пить дать. Будем искать улики.

— Знаешь Вольфи, когда следов мало — это плохо. Но когда их слишком много — это ещё хуже! Что будем делать Дедуктор? — Мы с волком стояли в центре острова и задумчиво смотрели на оставленые предполагаемыми похитителями следы. Точнее клейкое болото оставленое на островных тропинках — смесь инея, песка и грязи, истоптаное сапожищами вдоль и поперёк.

— Ну хорошо… Она сопротивлялась — вот капли крови. Здесь была яростная борьба… — Вольфи запнулся. По моему, волка понесло куда-то не туда.

— Тут явно кто-то подскользнулся, и раквасил себе нос. Видно же. Какая борьба! Я видела эту бутыль — с этим, как его… дезинфикатором! Ведьма небось граммов 100 отпила — и это в лучшем случае. А кто остальные два литра допил? Бутыль то пустая! — Мне, в общем, всё было ясно — яснее некуда. Зелёная была в отключке — после такого-то обьёма крепкого алкоголя! Толпа крепких мужчин — в идентичных сапогах 45 размера — пёрла её, бессознательную, из хижины ведьмы в сторону моря-окияна — на берегу следов было ещё больше, и валялся пустой бокал.

— Ох ты, святая корова! — Только понюхав бокал, я уже почти опъянела. — Из чего она это гонит? Из зелёных водорослей что-ли?

— Есть два варианта. — Волчара был очень собран и говорил серьёзным, холодным тоном. У него всегда так — если что случилось, сразу переходит в фазу хладнокровного убийцы. Правда, когда я ему это говорю, он парирует, что я постоянно нахожусь в этой фазе — мол, поэтому он так хорошо и сохранился. Ха-ха-ха, три раза.

— Первый — её похитил Моркой Царь. Второй — менее вероятный, но возможный — датский десант. Перепутали и умыкнули не свою русалочку. Для принца своего датского. Но Морской Царь — это более вероятно — он известный злодей и развратник. А вот перепутать Руфь с хрупкой западной русалочокой — это надо постараться.

— Тогда начнём с Морского Царя. Кстати, он тоже условно морской, как ведьма? Живёт на каком-нибудь острове? — Я спросила не просто так. Со сказками надо быть осторожным — иногда версии разняться, иногда, изустно переданные сказания серьёзно искажаются. Так иногда вылетит — не поймаешь.

— Нет Снегурочка, этот аутентичный — живёт на дне морском. Так, по крайней мере, Садко утверждает. А ему вера есть, да и всё документировано. — Волк развернулся и рысцой побежал обратно на Липучий Корабль. Я пошла за ним, подскальзываясь и чертыхаясь. Вот почему на острове почти зима, а отойдёшь к кораблю — там жаркое лето?!

— В общем, план таков. — Волк расхаживал перед командой с серьёзным выражнением на морде. — Иванушка наряжаяется как торговой гость, берёт в руки гусли, и идёт на нос ладьи — петь. Главная идея — привлечь морского царя. Как утверждает Садко — привлечь его можно толко сладкоголосым пением. Сладкоголосым, Химик! Никакого металла, рок-баллад и панк-рока! Будешь петь как «Ласковый Май», или что там ещё было …

Я вижу как кривиться Иванушка — как будто лягушачих лапок в рот напихали. Что там неправильного с ласковым маем-то? Месяц как месяц — один из двенадцати. Вот март — это да, это вынос мозга, и ночная рубка поленьев. А май — спокойный месяц. Но в результате, где-то через полчаса, Волчара с Иванушкой сидят в каюте и разучивают под дребезжание гуслей тект песни. Я, сидя на корме, отчётливо слышу глос Волка:

Я их так хочу согреть теплом, но белые р-о-о-о-зы,

У всех на глазах я целовать и гладить го-о-о-тов.

Звуки рвотных позывов со строны Иванушки и его истошные крики «Рок-эн-ролл жив, а я уже мёртв!», мне кажутся несколько наигранными. Ну розы, ну белые, что в этом такого-то?

В конце-концов текст был выучен, мелодия для гуслей — подобрана. Аранжировка простая — стоять на носу в красивой позе и петь под гусли красивым голосом. Как покажется Моркой Царь — действовать по обстоятельствам, но без серьёзного насилия. Когда я уточнила, где кончается несерьёзное насилие и начинается серьёзное, то Волчара сначала не знал, что ответить, а потом заявил, что там где я, уровень насилия всегда константа, и он снимает последнее условие. А мне запрещено применять заклинание и волшебную палочку — вообще. Ну ладно, и так справимся, ведь у меня ещё есть сафьяны сапожки.

***

Полдень, локация — где-то между островным владением князя Гвидона и материковым царством Салтана. Слышу как палят пушки береговой охраны острова Буяна. Делать им нечего — всё равно корабли и так пристанут, без всяких пушек. Больше пристать им просто некуда, — других островов нет, а до материка пилить, ещё и пилить. Сидим с Воком в засаде, слушаем Иванушку. Он с каменным выражением на лице, цедит сквозь зубы о белых розах и морозах. Ахинея конечно, но когда это делает Иванушка… ну, это просто милота клубнично-земляничная!

— Вольфи, а что там Зелёная придумала? Я просто не понимаю… Она ведь теперь человек, а ты, волк как волк — шкура, клыки, хвост. Как вы жить то будете? — Пока было время, я решила уточнить у Волчары насчёт его жизненных планов. Мне было немного страшно. Спросите почему? Так последнее время не раз я слышала как Волк бормочет про себя «… бух в котёл, и там сварился …». Знаете — пугает.

— Знаешь Снегурочка, не время сейчас серьёзный разговор затевать. Если короко, я ведь волколак, ну или волкодлак, если по славянско-фольклёрному. Был когда-то человеком. Чтобы транформироваться есть определённые способы — нужно перекувырнуться через пень, или нож, воткнутый в землю, или через одежду. В общем, есть варианты. — Тон у Волчары был весьма неуверенный. Т-а-а-ак, похоже у нас проблемы.

— Ты не Волколак — сказала я твёрдо. — Те могут всегда обернуться, надев волчью шкуру или перепрыгнув через магический предмет. Но самое главное — они сказочные герои, а ты — нет. Ты просто хищник, и совсем не колдун. И я не колдунья, и Зелёная тоже. Говори, что значит «котёл, и там сварился»? Откуда это?

— Не сейчас. Давай сфокусируемся на Руфь — у неё проблемы, и мы должны их решить. К тому же и у Химика, похоже, тоже проблемы. — Волчара озабоченно посмотрел на нос ладьи. Там согнулся в три погибели Иванушка — его на полном серьёзе тошнило. Какие-то эти рокеры… слабые — песни о белых розах их просто в бараний рог крутят.

— Ладно. Придётся использовать мой природный шарм. Слегка разденусь и встану на нос ладьи, руки раскину — вот Морской Царь и всплывёт, своей похотью влачимый. — Мне было жалко Иванушку. А по поводу собственной наготы я не сильно переживала. Может это даже и к лучшему — среди всех персонажей на борту, моё молодое тело могло быть интересно только моему суженому. Все остальные как-то интереса не проявляли, даже кот-сталкер. Оно и понятно — таких форм как у Зелёной у меня отродясь не было. Вот мускулатура была — это да. Надеюсь Иванушке нравятся физически развитые девушки.

— Вставай. Хочу только заметить, что если тебе дать в руки меч, то будешь вылитой Валькирией. Вопрос в том, насколько двинутый на сексуальной почве Морской Царь. И в какую сторону. Но попытка — не пытка, давай попробуем. А то вон Химик сейчас через борт в воду упадёт — иж как его скрутило от попсы. Недаром говорят, что попсе — радость, рокеру — смерть. — И Волк неторопливо направился к Иванушке.

Попробовали — подействовало. Но наверно я переборщила — очень уж за Иванушку переживала. Тот с зелёным лицом лежал у борта на корме и мелко вздрагивал. Короче, стою я в одних трусах — добротных, если что, с утеплением, на морозы расчитаных, и тут море разверзлось и оттуда голос — глубокий и мощный:

— Да что же это за непотребство такое там стоит! — Раздалось из глубины. И тут меня скрутило — никогда меня никто так не оскорблял, и вот опять. Ну, в смысле, безнаказанно. Последним был сын Уланович, крымский хан. Собака. Волчара говорит, что теперь он будет памятником ордынскому игу — на следующине триста лет, как минимум. В общем, меня немедленно снесло с катушек.

По образовавшемуся колодцу — толстенные ледяные стены были прозрачными и позволяли увидеть всё великолепие подводного царства — мы спустились на дно моркое. Там забрали солидную ледяную сосульку с Русалкой внутри. Остальные ледяные статуи осторожно обошли — мало ли что. Если отколется какая часть — мы не в ответе, — просто зашли, своё забрали. Посмотрела я и на Морского Царя — ничего себя такой старичок, вполне ещё, хоть и борода седая. У таких всегда с сединой и бес в ребро прилагается, вместе с интересом к противоположному полу. Какого хрена он меня непотребством назвал? Был бы вежлив — плавал бы себе и плавал.

Тогда, вроде ничего не предвещало неприятностей. Да, лёд покрывавший русалку был не слишком прозрачен, но зелёные волосы неплохо так просвечивали сквозь матовую толщу — ошибиться было трудно. В общем подняли мы замороженную пленницу на борт и быстренько отчалили. Может никто и не заметит? Свидетелй вроде не было — в смысле я так всех быстро заморозила, что вряд ли они нас хорошо разглядели. А раз свидетелей нет, то и суда нет.

***

Неприятности начались вечером, но обо всём по порядку. Сначало мы быстренько покинули место морозопреступления. И парус поставили и гребли — каждый чем мог. Потом стали думать как нам Русалку разморозить — что бы и быстро получилось и без телесных повреждений. Решили, что загрузим сосульку с ней в сеть и погрузим в кильватерную струю — в морской воде лёд постепенно растает и целёхонькая Зелёная снова будет терроризировать нас своими сексуальными закидонами.

Волчара настаивал на методе, который можно условно назвать «согревание объятьями». Но я резонно возразила, что остаточное колдовстово и его превратит в сосульку, а с двумя сосульками, уж увольте, я возится не стану. Достигли компромиса, что первая фаза размораживания будет произведена в воде, а как роскошные телеса Зелёной освободяться ото льда — так мы её сразу вытащим и передадим Волчаре — для завершающих телячих нежностей.

Не сложилось — из сети вывешеной за кормой донеслись истошные крики и грязная ругань. Ну, просто ад какой-то — Зелёной до таких лингвистических конструкций как до Луны. И главное, все на морскую тематику. Мы запаниковали и стали тащить сеть на борт. «Улов», что бы это не было, жутко трепыхается и пытается освободится. Кот — вот уж умник выискался — орёт: «надо гарпуном, а потом сачком, сачком!». Совсем крышу снесло от горя. Наш «улов», как услышал рационализаторкое кошачье предложение, так буквально взмыл в воздух и тяжело шлёпнулся на палубу.

— Мда… Как не крути — это русалка. В общем, если мы и ошиблись, то не фатально. — Я сказала так, в основном, чтобы утешить Волчару — на него невозможно было взглянуть без слёз.

Да, она была русалкой, но не нашей — худенькой, безгрудой, и с неисчепаемым нецензурным словарным запасом. Вопрос был в том, что нам делать дальше, потому что, по факту, мы осуществили немотвировенное бандитское нападение на Морского Царя и его подданных. Это во-первых. Ну, а во-вторых, судя по маленькой короне на зелёных кудрях, похитили одну из его дочерей. Вот такой вот общий итог операции.

— Знаешь Волчара, может ты поговоришь с ней? У тебя хорошо получается с русалаками ладить. Расскажи ей как так получилось. Может сумеем её убедить держать язык за зубами? Ну, пообещаем чего-нибудь… — Я совершенно не представляла, что именно представляет ценность для нормальных морских русалок. Не алкоголь же ей предлагать! Мне кажется, что специфические увлечения Зелёной никоим образом не пересекаются с интересами моркого народа.

— Ну, хорошо, я пойду поговорю… — И Волк неохотно полёлся к нашей сетке, интенсивно прыгающей по носовой палубе.

Я вижу как он зубами распутывает затянувшиеся узлы и освобождает морскую принцессу от тенёт. С носа разносятся смачные проклятья и воинственные крики, но … доброе слово вражью силу ломит. Крики постепенно затихают, и диалог налаживается. Тут, правда, возникает интересный вопрос. Дело в том, что Вочара убеждён в абсолютном шарме своей улыбки. В этом виноваты все мы — и трусливое Волшеное Зеркало, и влюблённая Зелёная, да и я тоже не без греха. В общем, дабы расположить к себе собеседника, Вольфи начинает лучезарно улыбаться — всеми своими трёхдюймовыми клыками. Как по мне — очень чарующее зрелище, но окружащие часто бледнеют и хватаются за сердце. Что-то русалка быстро притихла — надо идти смотреть в чём дело.

— Так я и знала! Вольфи, надо более дружелюбно, и без улыбок, … — Начала я отчитывать белого волка, и осеклась. В широко раскрытых глазах мелкой принцессы плескалось бесконечное море обожания. Она, открыв свой маленький ротик с пухлыми коралловыми губками, неотрывно смотрела в волчью пасть. При этом она мила водила указательным пальчиком по своей ладошке. Милота, да и только — кто поверит, что она только сто трёхэтажно крыла своих похитителей, обещая им всё возможные и невозмодные морские кары?!

— Ах, чтоб тебя! Вот не было заботы… — мне ничего больше не оставалось как оставить из вдвоём и удалтится на корму. Иванушке уже стало получше — может уже удасться с ним поболтать. После многократных морских купаний, химический запах пости исчез, и у меня опять стали порхать бабочки в животе. Ну, в смыле так принято говорить. Порхало то и ниже и выше, в общем, везде — весна стремительно захватывала сказочные царства. Ох, доля моя тяжкая.

Только поболтать не удалось — над волнами внезапно разнеслось приятное женское сопрано:

Из-за острова на стрежень,
На простор морской волны,
Выплывают расписные,
Острогру-у-у-у-удые челны!

Певица была не трезва, и как-то особо упирала на острогрудость. Но изменения в тексте сделала корректно — волна тут морская. Я никогда до этого не слышала как Руфь поёт, но сомнений в её авторстве у меня не возникло.

— Вольфи, датчане возвращают твою Зелёную взад. И сутки не продержались, слабаки. Как ты теперь с двумя то будешь управляться? Загладят! — Я конечно шутила, но… в каждой шутке есть только доля шутки.


— Конец первой части —