Дура

Странно было бы думать, что студентка Люся Иванова перестанет  дуться на Вовика  в первую  же встречу после драматичного ожидания в неизвестности. Во-первых, у девочек должен быть характер. Во-вторых, одержать победу в коридоре университета на глазах у болельщиков ей не удалось. Ни разу  яростными кулачками по Вовику не попала,  шустро увертывался. Если бы удалось отдубасить, возможно поцелуй примирения и состоялся, как предвидела преподавательница французского со своим: «Тут целоваться запрещено!»  Но поцелуя не было.

Люся фыркнула и убежала. Вовик кричал вдогонку:

- Первого марта на концерт с тобой  идем!
- Видеть тебя не хочу!- буркнула в ответ Люся и исчезла со своей подружкой Синичкиной в конце коридора.

Вдвоем обсудили проблему и решили, что Люсе надо еще покапризничать для верности:

- Боюсь, - засомневалась Люся.
- Народную женскую мудрость забыла? Чем дальше мужчину пошлешь, тем быстрее назад прибежит, - успокоила  добрая Синичкина.
- Точно?
- Точно.
- Поедем в центр гулять?
- Нет, Люсь, сегодня не могу, с Витей встречаюсь. Хочешь книжку новую дам  на пару дней почитать? Мне самой на неделю дали.
- Давай.
- Бери. Ладно, пока!
- Пока!

Люся поехала  в центр на метро в сторону Красной площади: ГУМ, ЦУМ, Детский мир. День выдался яркий. Слепило солнце, блестел подтаявший снег, лучи  брызгами летели  из-под ног из лужиц  на асфальте, отражавших небесную синеву с веселыми облачками. Припекало. Хотелось снять шапку, закрыть глаза и подставить лицо теплым лучам.

Так она и шла, улыбаясь солнышку и наблюдая свое отражение в витринах магазинов. «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» Витрины утвердительно кивали в ответ. Румянец на щеках Люси был удивительно хорош. Обиженные мысли уплыли далеко, в мире не осталось ничего кроме солнца и неги. Думать и  говорить не хотелось.

А когда ты молода, хороша и в расстроенных чувствах,  кто-нибудь ненужный обязательно прицепится, хочешь того или нет. Блаженство Люси нарушил мужской голос:

- Девушка, вы так прекрасны, не могу пройти мимо и не сказать вам этого. Ваше лицо просится на портрет!

Люся нахмурила брови. Незнакомец подозрительно не вызывал симпатий, хоть  одет был опрятно и по моде. Длинное серое  пальто с поясом, клетчатое кепи на крепком белобрысом бугае под тридцать выглядели прилично, а блеклые бычьи глаза навыкате были отвратительны.

- Разрешите представиться - Леонид, аспирант. А вы студентка! – Люся утвердительно кивнула, - какой факультет? Не говорите, сам догадаюсь. Математический, первый курс!
- Да, - оторопела Люся, которой ввязываться в разговор не хотелось вовсе.
- Второй семестр: тройные интегралы, аналитическая геометрия.
- Угу.
- Так как насчет портрета? Могу нарисовать, мастерская рядом.
- Нет, не хочу.
- Зря не хотите. Такая красота пропадет! Сейчас лучший момент. Внукам показывать будете. Так как?
- Ладно, уговорили, - без особой радости  согласилась Люся.

Доказательства собственной привлекательности ни одной девице не повредят,  особенно в ситуации ссоры с приятелем, но привлекательность в  мутных глазах «аспиранта»  льстила Люсе как-то не очень, точнее – не льстила вообще.

Конечно студентка знала, что знакомиться на улице опасно, тем более  идти в незнакомый дом, но летом уже  случайно знакомилась с художником, и ничего страшного не произошло: посмотрела иконы, выпили кофе, поболтали и разошлись. Может просто повезло.

Идти далеко не пришлось. Как и в прошлый раз дверь в подъезд старинного дома открывалась прямо с тротуара. В случае с летним художником пятикомнатная квартира на первом этаже принадлежала целиком ему, теперь же Люся оказалась  на первом этаже  в коммунальной квартире с  многочисленными дверями по обеим сторонам длинного коридора.

Аспирант Леонид галантно помог снять пальто, повесил на вешалку у входной двери, шапку и шарфик положил  на полочку, провел  ко второй двери по левой стороне коридора и представил Люсю обитателям комнаты:

- Знакомьтесь -  Катя. Студентка.

Именно так Люся назвалась Бычьему глазу.  Незнакомым людям обычно представлялась Катей – именем закадычной подружки из детского сада, не говорить же свое имя кому попало, в самом деле.

Присутствие в комнате  женщины неопределенного возраста внушило Люсе некоторую надежду на безопасность. Кроме нее в комнате находились еще два персонажа: молодой высокий красавчик лет двадцати и  сутулый худой ублюдок с красными слюнявыми губами и мычанием вместо слов.

Леонид усадил Люсю на вертящийся стул у пианино, сказал, что нужно немного подождать и исчез. Гостья разглядывала помещение.
 
Большая комната с потемневшими обоями. У  ободранной до кирпичей стены -  большой стол с клеенкой.  Ближе к окну – пианино. Нарисованное углем лицо женщины с длинными волосами целиком занимало  стену над столом до самого потолка. Каждая деталь гигантского портрета была тщательно прорисована до последней ресницы и волоса, в огромных глазах изображения стояли слезы. Значит правда, что тут художник живет. Вместо второй стены занавеска с рядом стульев перед ней.
 
На столе  бак с висящим половником и чашка:

- Компот хотите? – предложила женщина.
- Спасибо, нет, - в обшарпанной комнате, больше похожей на притон,  не только пить из общественной чашки, касаться ничего не хотелось.

Люся открыла книжку и начала читать, стоически выжидая время. Молодой красавчик с внимательными умными глазами, сидя напротив, мешал издевательскими вопросами и всячески старался вывести Люсю из себя.

Люся молча смотрела ему в глаза и молча продолжала читать. Не на ту нарвался.  В гляделки скромницу Люсю еще никому не удавалось переглядеть. Обидно, думала гостья, такой красивый мальчик, глаза умные и такой  вредный идиот, за дуру принимает.

Способность выдержать любой взгляд Люся обнаружила у себя классе в шестом, переиграв в «гляделки» по очереди всех мальчишек класса. Игроки садились на   два стула  друг против друга и смотрели в глаза. Кто отведет взгляд первым или моргнет – тот проиграл.

В университетской столовой  в своей способности Люся убедилась еще раз. Туда приходил один   оригинальный тип -  студент мехмата с симпатичной мордахой и пышной копной каштановых кудряшек. Ангелочек. Ангелочек приходил есть лимон. Больше на его тарелке ничего не было.

Садился за отдельный столик с целым лимоном, медленно чистил,  выжидая внимания, аккуратно разбирал на дольки,  ловил чей-нибудь  заинтересованный взгляд и начинал не торопясь жевать дольки лимона, не отводя пристального взгляда с визави, не моргая и не меняясь в лице.  Выдержать  зрелище жующего лимон человека, когда твой рот невольно набирается слюной и начинают течь слезы,  практически невозможно.

Люся даже не поперхнулась.  Не моргая улыбалась все время поединка, вынуждая соперника бороться до конца: съесть весь лимон до последней крошки. Только тогда ангелочек тряхнул кудряшками и рассмеялся, признав поражение.

Книга оказалась интересной. Время шло. Люся читала. На секунду заглянул Леонид, о чем-то пошептался с женщиной и ушел.

Наконец в комнате началось какое-то движение. Ублюдок, натянул на одно плечо пальто, волоча его по полу, зачерпнул  из бака и пил компот прямо из половника. Женщина собирала вещи, красавчик тоже встал.

Вошел Леонид и сказал, что можно начинать. Люся положила сумочку и чужую книжку на крышку пианино и встала:

- Куда идти?
- Туда – Леонид кивнул в сторону занавески, и чтобы Люся не сомневалась, взял ее за руку.

Люсе не понравилась слишком сильная хватка нового знакомого, но упираться не стала. Это было невозможно. Теряя терпение, бугай с силой втащил за занавеску и одним движением швырнул на высокую лежанку, покрытую засаленным лоскутным одеялом. Навалился на ноги и на секунду выпустил её руку.

Заорала  или нет, не помнит, как удалось оттолкнуть негодяя и вырваться, тоже не помнит, всё произошло в одно мгновение. Люся пулей вылетела из-за занавески, не забыв прихватить сумочку и чужую книгу с пианино, смела замешкавшуюся в дверях женщину, сорвала с вешалки пальто и выскочила на улицу в  незапертую к счастью входную дверь.

Побежала, натягивая на ходу пальто и слыша как сердце бешено стучит в ушах – спаслась! Догонять точно не будет, можно отдышаться и сбавить темп.

Сзади кому-то кричали: «Катя, Катя!»  Не сразу сообразила, что зовут именно её. Сейчас это было до последней степени не важно, как не важны были забытые шарфик и шапка. Даже не обернулась, продолжая  идти быстрым шагом.

- Катя, стой!  – длинноногий вредина-красавчик догнал её и сунул в руки шапку и шарф.
- Что он тебе сказал? – в глазах молодого человека стояла тревога.
- Что будет рисовать портрет.
- Художник не он. Художник тот, кто  ушел первым. Дура! Разве можно так верить людям?
- Я не настолько ненавижу людей, чтобы  не верить всем, – поджала губы Люся, чувствуя, что впервые слово «дура» не показалось ей обидным.

Тревога в глазах молодого человека не исчезла: эта наивная  девица неисправима. Люся по-прежнему держала в руках шапку и шарфик.

- Простудишься, – молодой человек сам надел на нее  шапку и шарф.
- Спасибо.
- Иди! И больше так никогда не делай!
- Хорошо. Спасибо вам.

Солнце на улице все еще сияло, мир вокруг не изменился, но стал другим – безмолвным и строгим.

Больше так никогда не делай. И никому не говори. Дура.