Ростовская петля. Глава 3. Маньяки

Глава 3. Операция «Лесополоса»

1981—1982. Ростов-на-Дону, область

В канцелярии областной прокуратуры папки росли штабелями.

Сначала их было две. Потом пять. Потом одиннадцать. К весне 1981-го счет пошел на десятки, и кто-то впервые предложил сложить их в отдельный шкаф. Шкаф быстро заполнился, и папки поползли на столы, подоконники, даже на пол, в углы, где их задевали ногами входящие и выходящие.

В каждой папке была смерть.

Девочки, девушки, молодые женщины. От двенадцати до двадцати пяти. Лесополосы вдоль трасс, пустыри, окраины. Ножевые, удушение, иногда — то и другое. Следов почти нет. Свидетелей — ноль.

Первые ориентировки ушли в районы в конце 1980-го.

«Особые приметы преступника: не установлены».
«Способ совершения преступления: характерный».
«Предположительный район передвижения: Авиагородок, Аксай, Шахты».

Никто не знал, кого искать. Искали всех.

Отдел уголовного розыска Ростовского УВД размещался в старом здании на Большой Садовой. Кабинеты тесные, коридоры узкие, пахнет махоркой, кипяченым чаем и усталостью. В 1981 году сюда пришла разнарядка из Москвы: активизировать работу по нераскрытым убийствам.

Начальник отдела, полковник Колесников, вызвал оперов.

— Что у нас по лесополосам?

Опера переглянулись.

— А что по ним? — сказал один, пожилой, с седыми усами. — Трупы, товарищ полковник. Много трупов. И ничего.

— Ничего не бывает. Работайте.

Работали.

Подняли архивы за пять лет. Сверили почерк. Нанесли точки на карту. Точки легли вдоль железной дороги, вдоль трассы на Таганрог, вдоль шоссе на Новочеркасск. Рисунок напоминал вены на руке — хаотичные, но связанные в одну систему.

— Он ездит, — сказал молодой опер, лейтенант Бойко. — Не пешком ходит. Электрички, автобусы, может, попутки. В одном месте не сидит.

— Гастролер, — кивнул Колесников. — Значит, искать надо на вокзалах.

Так родилась ориентировка.

Первый официальный документ, объединивший убийства в одно производство, вышел в январе 1982 года.

Назывался он скромно: «Справка о серии убийств женщин на территории Ростовской области». Без грифа, без подписей начальников, просто рабочий материал. Внутри — сухие цифры: восемнадцать трупов, один почерк, ноль подозреваемых.

В конце приписка от руки: «Есть вероятность, что количество жертв может быть больше. Рекомендуется проверка без вести пропавших за 1978–1981 гг.»

Справку положили в сейф. Начальник УВД вызвал Колесникова.

— Вы понимаете, что, если это попадет в Москву, нам головы оторвут? Восемнадцать убийств за три года, и ни одного ареста? Это провал.

— Понимаю.

— Что предлагаете?

— Операцию. Перекрыть вокзалы, трассы, электрички. Проверять всех, кто ездит.

— Людей где брать?

— Из районов. Со всей области.

Начальник помолчал, покрутил в пальцах карандаш.

— Пишите план.

Операция «Лесополоса» началась весной 1982-го.

Формально это была профилактическая работа: усиление патрулей, проверка документов, отработка вокзалов. На деле — охота на призрака.

В область согнали милиционеров из соседних регионов. Студентов юридических институтов подняли по комсомольской путевке. Дружинников поставили на перроны.

Каждый день сотни людей останавливали, проверяли, задавали вопросы: кто, откуда, куда, зачем? Заполняли карточки, сверяли с ориентировками, отпускали.

Никто не знал, кого ищут. Искали всех.

В ориентировках значилось:

«Мужчина 40–50 лет, рост выше среднего, возможно, имеет педагогическое образование или работает с детьми. Может быть женат, иметь семью. Внешне не примечателен. В общении вежлив, корректен. Склонен к частым командировкам или поездкам по области».

Оперативники крутили пальцем у виска.

— Мужик сорок лет, женат, с детьми, вежливый, в командировки ездит. Да это каждый второй в Ростове. Нам что, всё мужское население переписать?

— Переписывайте, — отвечал Колесников. — И проверяйте.

Летом 1982-го нашли первую зацепку.

В Авиагородке, неподалеку от аэропорта, в лесополосе нашли тело. Рядом — окурок. «Прима», без следов губной помады, с отпечатком зубов. Экспертиза дала группу крови — редкую, четвертую.

Четвертая группа была у трех процентов населения.

— Это наш шанс, — сказал Колесников. — Теперь мы знаем, что ищем.

В районных отделах милиции завели картотеки. Все мужчины с четвертой группой крови, проживающие или работающие в области, попадали под проверку. Медики, учителя, водители, инженеры — тысячи людей.

Каждому задавали вопросы: где были такого-то числа, где работаете, есть ли машина, есть ли судимости, есть ли алиби?

Большинство отсеивалось сразу. Кто-то обижался, писал жалобы. Кто-то боялся, звонил в обком.

Один не боялся.

Он пришел на проверку сам.

В отдел милиции Октябрьского района Ростова явился мужчина в сером плаще, с авоськой в руке, с вежливой улыбкой на лице.

— Здравствуйте. Я слышал, вы проверяете всех с четвертой группой. Вот я как раз. Работаю снабженцем, часто езжу в командировки. Решил зайти, чтобы не дергали потом.

Милиционер за стойкой устало вздохнул — двадцатый за смену.

— Фамилия?

— Чикатило. Андрей Романович.

— Год рождения?

— Тридцать шестой.

— Работаете где?

— В Шахтах, завод. Но живу в Новочеркасске. Вот справка с места работы, паспорт, военный билет.

Милиционер проверил документы, кивнул, поставил галочку в журнале.

— Свободны.

Чикатило улыбнулся, поблагодарил и вышел.

На улице он достал сигарету, закурил, посмотрел на серое ростовское небо. В кармане у него лежал билет на электричку до Шахт на завтрашнее утро. В портфеле — командировочное удостоверение. В голове — пустота, которую снова нужно было заполнить.

Он пошел на вокзал.

Осенью 1982-го нашли еще одно тело. Потом еще. И еще.

Оперативники сбивались с ног. Картотека росла. Подозреваемых проверяли сотнями, но убийства продолжались.

Кто-то в прокуратуре сказал: «Мы ищем иголку в стоге сена, а иголка эта каждый раз выскальзывает и колет нас снова».

Колесников вызвал начальников райотделов.

— Усилить проверки. Всех мужчин, работающих с детьми, — учителей, воспитателей, тренеров, — под микроскоп. Всех, кто ездит в командировки. Всех с четвертой группой. Мы его упускаем. Он где-то рядом. Он ходит среди нас.

Начальники разъехались по районам.

Чикатило в это время сидел дома, пил чай с женой и смотрел телевизор. Передавали «Время». Диктор говорил о трудовых успехах советского народа.

— Устал? — спросила жена.

— Есть немного, — ответил он.

Она погладила его по руке.

— Ты много работаешь.

— Надо, — сказал он.

За окном темнело. Лесополосы ждали.

Операция «Лесополоса» продлится еще восемь лет. Через нее пройдут десятки тысяч людей. Будут заполнены сотни тысяч карточек. Будут арестованы и осуждены невиновные. Будут закрыты глаза на очевидное.

А человек, которого искали, будет приходить на проверки сам, улыбаться, пожимать руки и уходить — в новые командировки, в новые электрички, в новые лесополосы.

Потому что он знал: милицейская машина ищет монстра. А монстр — это всегда кто-то другой. Страшный, с рогами, с бешеными глазами.

А он был просто соседом. Интеллигентом. Снабженцем. Отцом семейства.

Идеальным прикрытием.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.