Индийский батик. Глава 8

В номере хлопнула дверь, и послышались голоса вошедших. Луи Филлипа сопровождал посыльный от делийского ювелира. Без сомнения, Диамантес заметил меня в обнимку с Домбровичем через не зашторенное окно номера, но он был слишком занят общением с посыльным, чтобы сделать нам какое-либо замечание.

Посыльный разложил на столе принесенные коробки и футляры, открывая их по очереди, чтобы Луи Филлип мог проверить наличие всех украшений и удостовериться в их идеальном состоянии. Луи придирчиво осмотрел все вещи, заплатил посыльному за хлопоты и распрощался с ним учтиво кланяясь в дверях номера.

Мика и я вошли в комнату, но по выражению лица Диамантеса мне стало понятно, что он слегка раздражен увиденным.

- Эта работа посыльного весьма опасна, - заметил Домбрович как ни в чем не бывало. - В любой момент можно лишиться не только работы, но и жизни.

- На этой должности работают специально обученные агенты, - небрежно бросил Луи в ответ. - Они носят при себе оружие… А вы, ребята, я вижу, зря время не тратите на пустые разговоры. Вам выпала большая удача оказаться снова вместе. Однако не забывайте, кто устроил все это для вас!

- У тебя нет права нас судить, - сказала я твердо, украдкой вытирая с лица следы слез. - Но ты должен знать то, что я только что говорила Домбровичу. Я сказала ему, что во мне не осталось прежней любви, но это не означает, что с уходом этого чувства, во мне поселилось равнодушие, и я охладела к земным удовольствиям. И еще я сказала ему, что боюсь того момента, когда он останется единственным из той шумной, веселой компании, которая была смыслом всей нашей жизни.

- Ты слишком часто говоришь об одиночестве, - упрекнул меня Луи. - С тобой всегда будет частица меня самого, благодаря нашей дочери.

Я подняла со скамьи письмо Беляева, оставленное там после прочтения, и молча протянула его Луи.

- Это любовное послание? Для меня? - удивился Диамантес.

- Это письмо для меня, но я хочу, чтобы ты его прочитал, - сказала я. - Оно от Саши. Мика передал его мне.

- Я не хочу читать чужие письма… Особенно от твоих бывших мужчин! - Луи демонстративно скрестил на груди руки.

- Не строй из себя обиженное благородство! - фыркнула я. - Ты тоже мой бывший мужчина, и я не хочу получить от тебя однажды нечто подобное. Ты должен это прочитать. Ты все поймешь, потому что ты наполовину индеец.

Луи недоверчиво забрал у меня исписанные листы и, внимательно изучив их, сказал:

- Насколько мудрыми делают человека нужда и горе… Но некоторые только глупеют от ударов судьбы.

- А ты к какой категории относишь себя? - его высказывание вызвало во мне чувство досады. - Тебе ведь тоже придется когда-нибудь остановиться! Да, сейчас ты безмерно наслаждаешься своей успешной карьерой, твоя бурная жизнь не дает тебе расслабиться и подумать насколько все это правильно или бессмысленно. Но звоночки-то уже идут! Сколько у тебя было жен? И сколько сейчас детей? Разве это не признак неудовлетворенности? Ты в постоянном поиске, тебе хочется устроить свой быт, но только так, как удобно тебе. Ты и не заметил, как это вошло в твою привычку. С каждым годом ты уходишь все дальше и дальше от тропы своих предков. Возможно ты повторяешь судьбу своего отца. Ведь он оставил вашу семью, когда ты был маленьким.

- В Америке нельзя жить по-другому. Майкл Дуглас обрел свое счастье в преклонном возрасте. Хариссон Форд тоже пересмотрел свои жизненные позиции, хотя, казалось бы, что могло не устраивать его в благоразумном, самодостаточном существовании?

- Но у тебя же своя голова на плечах! Вероятно индийские репортеры мало интересуются заезжими кинозвездами, и твое присутствие здесь как-то прошло незамеченным. Но, если американской прессе станет известно о наших отношениях, уверена — ты надолго попадешь в эпицентр тайфуна! Так что Мика — твой спасительный буфер: чем чаще нас будут здесь видеть вместе, тем спокойнее будет для тебя.

- Ты распекаешь меня как бывшая жена!

- Извини, милый, но это почти правда! Мне горько осознавать, что ты стал холодным циником. Я потеряла своего Бакина Роялса! Что общего может быть у меня с  Луи Филлипом?

- Ты сама знаешь!

- Я тебя стукну!

Следовало ожидать, что наша перебранка могла закончиться потасовкой, но Мика встал между нами, отгородив меня от Диамантеса своей широкой спиной. Выразительно  раскинув в стороны руки, он словно пытался сказать: «Довольно упреков!»

Выглянув из-за торса Домбровича, за которым мне ничто не угрожало, я ловко выхватила из рук Диамантеса письмо Саши.

- Это единственная реальная вещь, которая сохранит память о моем любимом друге, - проговорила я, бережно складывая письмо в почтовый конверт. - Если с ней обращаться аккуратно, то она переживет всех нас.

- А эти реальные вещи тебя не радуют? - спросил Луи заискивающе, указывая на стол с разложенными там украшениями.

- Я подумаю, какую значимую роль в моей жизни могут сыграть эти драгоценности, - я собрала коробки, не тронув маленький футляр с сережками, выбранными мной в качестве подарка для дочери Микаэля. - А лучше всего я спрошу об этом у Лизы.

- После обеда, в начале третьего, мы выезжаем в Синхадвар, - напомнил мне Луи, заискивающе заглядывая в мои глаза. - Обед уже заказан в номера. С собой не берите никаких лишних вещей. После торжества мы сразу вернемся в отель. Часть драгоценностей, которые придется оставить в номере, закройте в сейф, и все остальные ценные вещи тоже.

Я вернулась к себе в номер. В комнате негромко звучала ритмичная индийская музыка. Лиза раскладывала на своей кровати купленные накануне платья, стараясь выбрать самое эффектное для сегодняшнего вечера.

- Тебя долго не было, - сказала она, оборачиваясь на звук моих шагов в прихожей. - Я уже хотела идти за тобой.

- Твой отец получил украшения от ювелира. Хочешь примерить?

- Мне обязательно надевать их сегодня? - спросила Лиза с какой-то робостью в голосе, разглядывая прекрасные изделия. - Я побоюсь пройтись в них даже по отелю, не то, чтобы выйти на улицу. Кажется странным, что местные женщины могут носить золото в таком количестве. И как мы вывезем все это из страны? Нас не арестуют за контрабанду?

- Пусть Луи Филлип с этим разбирается, - буркнула я. - Перед возвращением домой отдадим украшения ему. Выяснять отношения с полицией — это его любимое занятие!

Лиза сдержанно хихикнула. Часть драгоценностей мы спрятали в сейф, туда же я положила письмо Беляева. Лиза в полном недоумении посмотрела на меня.

- Этот конверт не стоит держать вместе с другими вещами в багажной сумке, - я попыталась объяснить дочери свои действия. - Бывали случаи, когда багаж терялся при перевозке даже у звезд Голливуда.

*   *   *

До выезда в Синхадвар у нас с Лизой в запасе было достаточно времени, чтобы привести себя в надлежащий вид: сделать изящные прически, нанести макияж, подправить маникюр.

За обедом мы не стали соблазняться обилием местной пищи. Жара и дальняя дорога могли сказаться на нашем самочувствии не лучшим образом.

В условленное время Мика и Луи зашли за нами. Луи выглядел респектабельно в дорогом европейском костюме из шелка стального цвета. Белоснежная рубашка замечательно оттеняла бронзовый цвет его кожи. На Домбровиче хорошо сидел длинный пиджак цвета индиго с глухим воротником, расшитым перламутровой нитью; узкие, в гармошку брюки цвета терракоты и серые туфли с зауженными носками удивительно сочетались, придавая облику Микаэля некоторую театральность. При виде меня и Лизы в нарядах традиционного стиля и в дорогих украшениях, мужчины на мгновение замерли в немом удивлении.

- Шедевр, достойный кисти великого художника! - прищелкнул языком Луи Филлип и восторженно поднял руки, словно держа перед собой картину в дорогой раме. - Я и забыл, насколько прекрасна Сима в своем подкупающем обаянии!

- Болтушка! - фыркнула я на лакота и легко проскользнула мимо опешившего Диамантеса.

На парковочной площадке возле отеля нас ждал черный лимузин. Шофер-индиец средних лет, приятной внешности, приветливо помахал нам рукой. Луи Филлип по привычке сел на переднее сиденье рядом с водителем.

- Может поменяемся местами? - предложил Мика, опасаясь колких замечаний со стороны Луи, но Диамантес уже удобно устроился на выбранном месте, и Домбровичу не оставалось ничего другого, как сесть в просторный салон автомобиля вместе со мной и Лизой.

- Я не знаю, представители каких СМИ приглашены на сегодняшнее торжество, - стал пояснять нам причину своих действий Диамантес. - Будут ли там американские журналисты? Даже если это будут представители небольшой частной компании, нельзя быть уверенным, что они не захотят продать информацию о моем присутствии на этом торжестве. Вас же троих никто не знает. Поэтому я попросил бы вас держаться вместе, пока мы не очутимся на территории резиденции и не смешаемся с толпой приглашенных.

Я еле смогла сдержать истерический смех.

- Что здесь смешного? - насторожился Луи Филлип и пригнул голову, чтобы разглядеть меня в салонном зеркале.

- Сейчас ты похож на нашкодившего мальчишку, который пытается оправдаться перед родителями с помощью подкупленных друзей.

- Дорогая, ты не понимаешь, что значит угодить в сети информационных сплетен. Это такой чудовищный пресс, попав под который, от тебя не останется даже мокрого места! А сколько ни в чем не повинных, благочестивых людей в одно мгновение превратились в изгоев благодаря этой системе? Причем, всю эту грязь, которую выливают на тебя эти заумные писаки-информаторы, иногда невозможно отмыть до конца своих дней. И все, кто обожал тебя вчера, завтра начнут проклинать, как самого злейшего врага.

- Вот поэтому, милый Луи, я счастлива, что не связала свою жизнь с человеком из киноиндустрии, - произнесла я назидательным тоном. - Но это случилось не потому, что я этого не хотела, а потому, что силы, охраняющие меня, ведут меня по пути, где нет обстоятельств, способных ввергнуть меня в конфликт со своей совестью.

- Но ты же не станешь вредить мне, даже если твоя совесть может упрекнуть меня в своекорыстии?

- Мы сделаем как ты хочешь, - попыталась я успокоить Диамантеса. - Только, тебе не кажется, что в этой ситуации Лиза может решить, что ты стыдишься ее?

- Все нормально, мама, - неожиданно откликнулась Лиза. - Будем считать, что эта маленькая услуга с нашей стороны — всего  лишь благодарность за то внимание, которое оказал нам отец в эти дни.

- Какая у меня благоразумная дочь! - самодовольно ухмыльнулся Луи Филлип.

- Вся в мать! - многозначительно вставил Домбрович, одобрительно посмотрев сначала на Лизу, потом на меня.

Луи надменно хмыкнул, но больше ничего не сказал. В дальнейшем, весь путь до Синхадвара мы ехали молча и лишь изредка перекидывались незначительными репликами с шофером.