Сон

Недавно мне приснился сон... 
 Ну вот я и доигрался… Меня погружают в сырую землю. Тут какие;то корешки, жучки — ползают себе, копошатся. А вот жук;пожарник — куда он ползёт, гад? А тут ещё вольфартова муха как;то сюда долетела… Наверное, личинок откладывать в моё бренное тело. Ну нет, дорогая, я тебе не дамся!

И что? Сколько мне здесь без дела лежать? Я ведь так с ума сойду! Нет, это не моё. Давай погляжу, что там за стенкой творится. Кто мои соседи — слева, справа? А кто меня осудит? Давай перелезу, познакомлюсь.

— Эй, привет, сосед! Ты кто?

— Дмитрий, — удивлённо ответил сосед, не ожидая меня здесь увидеть. — Но можно и просто Димон.

— А я Зармаир, но можно просто Зармик, — парировал я.

— Давно здесь паришься?

— Да уже 30 дней, — ответил застенчиво Димон, не понимая, что происходит.

— Не надоело? — поинтересовался я.

— А что, у тебя есть какие;то предложения?

— Ну да! Вставай, пойдём прошвырнёмся, погудим, побузим! Нам ведь теперь всё можно, и всё нипочём. Тут еда бесплатно, и никто нас не поймает, и не осудит. Полетели! Я тут супермаркет видел неподалёку.

Неуверенный и не доверяющий мне Димон робко встал, отряхнулся — и мы полетели с ним в супермаркет. Время — 23:30. Алкоголь уже не продают: завесили какой;то пёстрой занавеской. Мы аккуратно отодвинули её.

— Ты что будешь? — поинтересовался я у Димона.

— Да мне всю жизнь хотелось рому выпить, как пираты это делали, — робко, как бы извиняясь, ответил Дима.

— А я коньяка пару бутылок возьму и пару бутылок шампанского — для дам!

— А с нами… что, и женщины будут? — всё так же робко поинтересовался Дима.

— Конечно, старик! На клубнику с шампанским сбегаются все женщины. О, верно! И я вспомнил, что надо ещё пару тортиков прихватить — для дам.

— А можно я ещё пару бутылок вискаря с собой прихвачу? — спросил Димон.

— Да бери, брат! Это же всё бесплатно. Нас никто не поймает и не осудит, нам теперь всё можно. Бери — и полетели!

И мы с ним полетели, слегка напугав продавщицу. Она, правда, три раза перекрестилась, увидав летающие бутылки с тортами. Но я ей нежно на ухо шепнул:

— Спасибо, красавица.

И шестидесяти дюймовая красавица, обомлевшая, села на своё кресло.

Наконец;то мы прилетели на кладбище. А там — тишь да гладь, да божья благодать.

— А когда девочки будут? — робко поинтересовался Дима.

— Как только услышат звук открывающегося шампанского, запах клубники и тортов — сами прилетят на запах. Будь покоен! — ответил я.

Мы красиво разложили всё на плите с надписью «Ирина Соколова». Как вдруг плита отодвинулась — и на свет луны появилась Ира, бывшая проститутка, которую пырнул ножом клиент, не захотевший с ней расплатиться.

— Мальчики, что за кипиш без меня? — поинтересовалась красавица Ирина, игриво закидывая ногу на ногу и маняще поглядывая на моего соседа.

Мы выпили шампанского прямо из горла. И я уже не волновался за свою повышенную кислотность: как хорошо, что у меня нет уже в  живых, и всё идёт напрямую, не успевая всосаться в кровь.

После шампанского и лёгкой отрыжки Ира произнесла:

— Так, ребята, а что это у вас так скучно? Почему нет народа?

— Ир, ты свистни и позови всех! Ты тут давно, а мы тут новички — никого не знаем ещё, не успели познакомиться!

И Ира свистнула, заложив  два пальца в рот — так пронзительно, громко и протяжно, аж в ухе заложило. И тут из разных могил начали вылетать усопшие весельчаки: бывшие наркоманы, проститутки и алкоголики. Весёлая, свойская компания!

Началось кладбищенское пати. Вечеринка была настолько громкой и весёлой, что нас становилось всё больше и больше, а выпивки — всё меньше и меньше. Ребята устроили настоящий хадж до супермаркета и прилегающих к нему алкогольных магазинов. А что, мертвецам всё можно — они все вне закона и власти — просто решили скрасить время ожидания до «страшного, но справедливого суда».

Но, по;моему, мы сильно переборщили. Когда включили музыку и понеслись в пляс, прибежал кладбищенский сторож. Посмотрел, перекрестился, как положено, и убежал к себе в сторожку — заперся в ней.

Через час он вернулся с директором кладбища — квадратным, лысым,  с бандитской мордой. Тот грозно крикнул в мою сторону:

— Зармаир, за мной!

И я почему;то подчинился ему — наверное, потому что мне показалось что он  особенно приближён к Дьяволу.

— Ты что творишь, а? До тебя такого не было! Ты что, мне народ баламутишь? Ведь до тебя всё спокойно было! Короче, я звоню твоей жене — и пусть она забирает тебя к чёртовой бабушке. Нам такие покойники не нужны!

Чем больше я молчал, тем больше он свирепел. А я даже не знал, что ему ответить… Ведь вечеринка на кладбище — здоровская получилась! Ребята до сих пор гудят, веселятся и радуются происходящему. Пусть порадуются — ведь у многих из них при жизни не было такой крутой вечеринки! Девочки на любой вкус, цвет и запах. Все целуются, обнимаются… И уже никто никаких выяснений отношений — потому что все поняли ценность жизни и бессмысленность выяснения отношений. Зачем зря время тратить, когда можно просто жить, любить, дружить и веселиться? Правда, многие, к сожалению, это поняли после жизни… Но главное, что поняли, — думал я. И мне было плевать, о чём орёт это безмозглое быдло в малиновом пиджаке.

— Ах ты ещё смеёшься, улыбаешься?! — взревел директор кладбища. — Вон, вон отсюда! Я исключаю тебя из кладбища и лишаю могилы!

— Что, хотите одно место по второму кругу продать? — язвительно пошутил я и удалился довольный и весёлый в сторону дома.

На главных башенных часах уже был пятый час утра. До рассвета оставался час, и я решил прокрасться в дом — тихо, никого не будить, никого не пугать своим присутствием.

В шесть ровно, по будильнику, проснулась моя жена. А я — как нашкодивший первоклассник перед мамой:

— Анна, а меня из кладбища исключили и из могилы выгнали, — виновато известил я жену.

— Как так?! Ты что, с ума сошёл? Такого не может быть! Господи, ну что ты за человек! Когда ты наконец;то угомонишься, успокоишься? — укоряла меня моя благоразумная супруга. — Мы;то думали: ну вот и всё, успокоился и больше не будешь нам досаждать… Ну нет! Как ты умудрился это сделать? Ты понимаешь, что ты первый за всю историю мироздания человек, которого исключили с кладбища и лишили могилы?!

— Ну хоть в чём;то я первый, — сказал я, улыбнулся и открыл глаза.

Рядом со мной лежала прекрасная, красивая женщина и мирно сопела. По её приятному запаху я понял, что это моя любимая жена. Я нежно чмокнул её в белое плечо и подумал: «Как хорошо, что меня исключили с кладбища!»