Дед. глава Под снос

«Межевание»

Дед сидел на крыльце, лениво помешивая ложечкой в эмалированной кружке. Солнце пекло макушку, где-то в траве стрекотали кузнечики, а у калитки надрывался двигатель дорогого внедорожника. Пыль еще не осела, а из машины уже вывалились трое.

Крепкие, стриженые под ноль, в глазах — пустота и уверенность в собственной безнаказанности. Дед вздохнул. Опять чай допить не дадут.

- Эй, отец! — крикнул тот, что был пошире в плечах, видимо, старший. — Калитка чего заперта? Открывай, разговор есть.

- Так не звал я никого, — дребежащим голосом отозвался дед, поправляя выцветшую кепку. — А коли не звал, так и говорить не о чем.

Троица переглянулась. Старший хмыкнул, легко перемахнул через невысокий штакетник и направился к крыльцу. Двое других остались у машины, закуривая.

- Ты, дед, не борзей, — гость навис над сидящим стариком, закрывая солнце. — Землица эта продана. Вся улица под снос идет, тут элитный поселок будет. Тебе сутки на сборы.

- А документы? — Дед прищурился, разглядывая пуговицу на животе гостя.

- Какие документы? Я твой документ! — захохотал амбал и пнул носком ботинка старый кирзовый сапог деда. — Завтра бульдозер придет. Не уедешь — закопаем вместе с будкой.

Внутри у Деда привычно щелкнул невидимый тумблер. Мир вокруг замедлился. Звуки стали четче, краски размылись, фигуры людей стали то ли восковыми или даже, как из папье-маше . Он отметил, как напряглась шея «гостя», увидел оттопыренный карман пиджака у одного из тех, что у машины, и оценил траекторию полета кружки.

- Ногу убери, — голос деда изменился. Из него исчезла старческая хрипотца, зазвучал металл.

Амбал опешил, но лишь на секунду. Замахнулся для оплеухи. Зря.

«Межевание»
Дед не вставал. Он просто сместил корпус. Тяжелая ладонь гостя рассекла воздух, а сам он, потеряв равновесие от подсечки той самой ногой в кирзовом сапоге, рухнул лицом на ступени. Хрустнуло. Дед коротким, экономным движением ткнул пальцами в точку за ухом упавшего. Тот обмяк.

Двое у машины среагировали с опозданием. Бросили сигареты, полезли за оружием.

Дед сорвался с места не как пенсионер, а как сжатая пружина. В руках откуда ни возьмись появилась короткая палка - посох-мера, до этого мирно стоявший у перил крыльца. Бросок кружки — кипяток и заварка ударили в лицо правому. Пока тот выл, закрывая глаза, Дед уже был рядом со вторым.

Удар «мерой» по кисти — пистолет отлетел в крапиву. Удар торцом в солнечное сплетение. Подсечка.

Через тридцать секунд на улице снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами незадачливых риелторов. Дед стоял посреди побоища, даже дыхание не сбил. Он посмотрел на перевернутую кружку.

- Сахару было много, — с сожалением произнес он.

Достал из кармана старенький кнопочный телефон, набрал номер.

- Алло, Петрович? Участковый? Тут опять мусор у моего забора навалили. Ага, крупногабаритный. Приезжай, оформляй, пока я их в компост не определил.