Дед. глава Под снос. продолжение

Пыль от лихого торможения служебного УАЗика осела на кустах сирени. Хлопнула дверь. Участковый Петрович, грузный мужик с вечно красным лицом, вывалился наружу, на ходу поправляя кобуру, которая явно мешала его внушительному животу.

Он окинул взглядом двор. Трое «риелторов» лежали в живописных позах. Тот, что был у крыльца, уже пришел в себя и, сплевывая кровь, пытался нащупать телефон.

Петрович шагнул не к бандитам, а к деду.

- Дед, ты совсем из ума выжил? - зашипел участковый, оглядываясь по сторонам. - Ты кого поломал?

Дед спокойно допил остывший чай, поставил кружку на перила.

- Бандитов, Петрович. Пришли, угрожали, имущество портили, рукоприкладство хотели учинить. Вон, штакетник погнули. Протокол будешь составлять или мне самому писать?

Участковый вытер пот со лба. В его глазах читался не страх перед законом, а животный ужас перед теми, кто лежал в траве.

- Какой протокол, дед? Ты не понял? Это люди Коваля. Они весь район под себя гребут. Мне звонили уже. Сказали, если тут проблемы будут, с меня погоны снимут вместе с кожей.

Петрович подошел вплотную, понизив голос:
- Садись в бобик. Оформим как хулиганку и сопротивление при задержании. Посидишь в ИВС пару суток, пока тут... все уляжется. Иначе они тебя тут прямо и закопают, а я ничего не сделаю. У них в области все схвачено.

Дед медленно поднялся. Сгорбленная спина распрямилась. Он вдруг стал выше участкового на голову. Глаза Деда, обычно выцветшие и водянистые, стали холодными и колючими, как два осколка льда.

- Значит, продал ты, Петрович, нашу улицу? - тихо спросил Дед. - И меня продал? За сколько? За дачу новую или просто чтоб не трогали?

Участковый отшатнулся, рука дернулась к кобуре, но передумала.
- Не дури, старик. Время сейчас такое. Сила на их стороне.

Дед усмехнулся.
- Сила, Петрович, она в правде. А правда в том, что ты сейчас погрузишь этих граждан в свою машину и увезешь в больницу. Скажешь, что они с лестницы упали. Все трое. Одновременно.

- А если нет? - с вызовом, но дрожью в голосе спросил мент.

- А если нет, - Дед шагнул к «Гелендвагену» лежащих, просунул руку в открытое окно и вытащил с заднего сиденья пухлую папку с документами и планшет. - То я найду твоего начальника в городе. И поговорим мы с ним. А пока я посмотрю, что тут у них за планы такие интересные.

Дед бросил взгляд на экран планшета. Карта района. Красные линии. Его дом, дом соседки Марьи, лесок у реки — все было перечеркнуто жирным крестом. Надпись гласила: «Сектор 4. Зачистка под ноль».

- Вали отсюда, Петрович, - сказал Дед, не оборачиваясь. - И мусор свой забери. Я сегодня добрый. Но калитку я теперь на засов закрою.

Участковый сплюнул, махнул рукой побитым браткам, помогая им забраться в УАЗ. Когда машина скрылась за поворотом, Дед сел обратно на крыльцо. Руки не дрожали.

Он открыл папку. Схемы, списки фамилий, суммы взяток. Это была не просто стройка. Это была война. И он оказался в самом центре линии фронта.

Он вздохнул, достал из-под крыльца масленку и старую тряпку. Потом потянул за неприметную доску в полу веранды. В темном тайнике тускло блеснула вороненая сталь.

- Ну что ж, - пробормотал он. - Межевание, так межевание.