Фантазии Алексея

Алексей лежал на узкой кровати в студенческой общаге, глядя в потолок. Было около полуночи, его сосед по комнате уже спал, тихо посапывая на соседней кровати. За окном шумел ночной город, но Алексей не слышал ничего, кроме собственного участившегося дыхания.

Ему было восемнадцать. Первый курс педагогического университета. И он никогда ещё не был с девушкой. Ни разу.

Но каждую ночь, лёжа в темноте, он фантазировал. Всегда об одной и той же женщине.

Елена Викторовна. Преподаватель возрастной и социальной психологии. Ей было около тридцати пяти, и она была самой красивой женщиной, которую Алексей когда-либо видел. Тёмные волосы, собранные в низкий пучок. Карие глаза за тонкими очками. И эта одежда — всегда деловая, всегда элегантная, но от этого ещё более возбуждающая.

Сегодняшняя лекция особенно засела в его голове. Она стояла у доски в белой блузке — полупрозрачной, сквозь которую просвечивал кружевной бюстгальтер, едва скрывающий соски. Обтягивающая чёрная юбка подчёркивала каждый изгиб её бёдер. Когда она поворачивалась к доске, юбка натягивалась, и Алексей не мог оторвать взгляд.

Теперь, лёжа в темноте, он закрыл глаза и позволил фантазии развернуться.





Он остаётся после лекции. Все студенты уходят, а он подходит к её столу с вопросом о контрольной работе. Она снимает очки, смотрит на него этим особенным взглядом.

— Алексей, — говорит она тихо. — Закрой дверь.

Он закрывает. Сердце бешено колотится. Она встаёт из-за стола и подходит к нему — медленно, плавно, её бёдра покачиваются в узкой юбке.

— Я заметила, как ты смотришь на меня, — шепчет она, останавливаясь совсем близко. — Каждую лекцию.

— Я... простите, — начинает он, но она кладёт палец ему на губы.

— Не извиняйся. Мне это нравится.




Алексей сунул руку под одеяло, расстегнул пижамные штаны. Член уже был твёрдым, пульсирующим. Он обхватил его рукой и медленно провёл вверх-вниз, продолжая фантазировать.




Она целует его. Её губы мягкие, требовательные. Её руки скользят по его груди, расстёгивают рубашку. Он касается её бёдер, и она прижимается ближе.

— Ты когда-нибудь был с женщиной? — спрашивает она между поцелуями.

— Нет, — выдыхает он.

Она улыбается.

— Тогда я научу тебя.

Она садится на край стола, медленно задирает юбку, обнажая чулки и кружевные трусики. Алексей смотрит, не в силах оторвать взгляд.

— Подойди, — говорит она, и её голос звучит как приказ и соблазн одновременно.




Рука Алексея двигалась быстрее. Он представлял, как расстёгивает её блузку, как видит грудь в кружевном бюстгальтере, как целует её шею, плечи.




Она стягивает с него джинсы, трусы. Берёт его член в руку.

— Такой твёрдый, — шепчет она. — Это всё для меня?

Он кивает, не в силах говорить.

Она ложится на стол, раздвинув ноги. Он видит влажность на её кружевных трусиках.

— Входи, — говорит она. — Медленно.





Алексей застонал тихо, ускоряя движения руки. В фантазии он входил в неё — медленно, чувствуя жар и тесноту. Она стонет под ним, её ногти царапают его спину.





— Быстрее, — шепчет она. — Не останавливайся.

Он двигается быстрее, жёстче. Её грудь покачивается под блузкой в такт его толчкам. Она обвивает его ногами, притягивая глубже.

— Кончи, — говорит она. — Кончи внутрь меня.





Алексей чувствовал, как напряжение нарастает. Его рука двигалась в бешеном ритме, дыхание сбилось. В фантазии он вбивался в неё последними толчками, чувствуя, как оргазм приближается.

И накрыло. Алексей прикусил губу, чтобы не застонать громко, и кончил — горячими толчками в ладонь, всё тело содрогалось от волны за волной удовольствия. Он видел её лицо перед глазами — раскрасневшееся, с полуоткрытыми губами, смотрящее на него с удовлетворением.

Волна отпустила его, оставив обессиленным и тяжело дышащим. Алексей вытер руку салфеткой, которую держал наготове, и лёг, глядя в потолок.


Завтра снова будет лекция по психологии. Он будет сидеть в аудитории, слушать её голос, смотреть на эту полупрозрачную блузку и чёрную юбку.

И завтра ночью он снова будет лежать здесь, в темноте, и фантазировать.

Пока однажды это не случится по-настоящему. Или не случится никогда.

Но фантазии останутся. Навсегда.