История николо-перервинского монастыря

Если выйти на набережную Москва-реки в Коломенском, то вдалеке на противоположном берегу можно увидеть загадочные силуэты каких-то храмов. Это старинный Николо-Перервинский монастырь. Его церкви и кельи стоят на левом возвышенном берегу, там, где Москва-река делает крутой поворот на запад.
Точных данных о времени закладки обители история не сохранила, но ее возникновение относят к XV-му веку. Первоначально на месте монастыря стояла скромная деревянная церковь, первые документальные сведения о которой обнаружены в писцовой книге и относятся к 1573 году. Тогда митрополит Филипп, рассорившись с царем Иваном Грозным, приехал в Перервинский монастырь. Еще упоминается в связи с крымским ханом Казы-Гиреем, который в 1591 году стоял со своим войском где-то вблизи обители.
Однако, как считают историки, более-менее достоверные сведения о монастыре появляются только в XVII-м веке. Они датируются 1623 годом и были сделаны при размежевании земель. В этом документе – «Указе царя Михаила Федоровича из приказа Большого дворца», монастырь именован уже не «Николой Старым», а Перервинским.
«Вотчина Перервинского монастыря по Москве-реке сельцо Слободка, а в нем церковь Никола-Чудотворец древен клетцкий, образы и свечи, и книги, и колокола – строение мирское приходских людей, а в ней игумен да два старца.» В ту пору монастырь был небольшим и, понятно, весьма бедным. Более ранние его постройки не сохранились из-за крымских и литовских набегов. Регулярное упоминание обители в документах начинается только с 1696 года.
Что побудило монахов поселиться именно в этом месте доподлинно неизвестно. На сей счет выдвинут ряд весьма противоречивых гипотез. Наиболее интересным, на взгляд автора, является мнение известного историка церкви Л.И.Денисова, который, опирается на местные легенды и результаты собственных исследований.
Ученый ссылается на старинное предание, которое упоминает место Болотное Прерво, где существовало языческое капище. Каким богам оно было посвящено – не ясно, но известно, что отголоски языческого культа сохранялись чуть ли ни до конца XVII-го века. Естественно, что в этом названии сразу же угадывается Перерва, а точнее современный полуостров, который еще не так давно был окружен обширными болотами.
Легенда подтвердилась найденными в 1820-х годах в урочище Перерва руинами грандиозного сооружения явно мегалитического характера. Такое открытие свидетельствует о том, что Перерва действительно являлась местом отправления неустановленного вероятно местного языческого культа.
Отметим, что строительство Коломенского сильно повлияло на жизнь в его ближайших окрестностях. При Дмитрии Донском, то есть в конце XIV-го века, Коломенское становится загородной резиденцией московских великих князей. Языческая Перерва, надо полагать, очень скоро привлекла внимание, если не самого князя, то уж точно находившегося при нем высшего духовенства.
Мерой борьбы с подобным дохристианским верованием явилось основание Николо-Перервинского монастыря, расположившегося на более высоком противоположном берегу. С монастырской деревянной колокольни, как со сторожевой башни, отлично просматривается вся Перерва и ближайшие к ней окрестности.
Перервинский монастырь не являлся монастырем-«сторожей» и не входил в систему пригородных укреплений Москвы. Для этого служили стоящие с ним по соседству Симонов и Николо-Угрешский монастыри, которые отличаются мощными укреплениями и хорошей стратегической позицией.
Не сохранилось сведений об этой обители, как о месте встречи иконы или чудесного знамения. Следовательно, единственная цель, с которой мог быть здесь заложен монастырь остается - наблюдательная, а, точнее, надзирательская. Действительно, кому, как не монахам находиться на передовом рубеже борьбы с язычеством.
Л.И.Денисов датировал время возникновения обители началом XV-го века, то есть эпохой становления Коломенского, как Государевой загородной резиденции, и с большой долей вероятности говорил о ней, как о форпосте Православия в борьбе с пережитками идолопоклонничества.
Попытку определить время основания обители параллельно Л.И.Денисову, предпринял иеромонах Никифор в своем «Историческом очерке Николо-Перервинского монастыря». Он делает предположение, что основана обитель, по всей видимости, за несколько лет до Куликовской битвы, как, собственно, и многие монастыри Москвы.
Есть легенда, согласно которой монастырь основан в 1381 году Дмитрием Донским на месте обретения им иконы Николая Чудотворца. Образ хранился в церкви обители, посвященной этому святому. Но он не дожил до нашего времени, поскольку монастырь многократно горел и разграблялся на протяжении двух с половиной столетий. Естественно, что чудесная икона сохраниться никак не могла.
Первоначально монастырь состоял из деревянного храма Святого Николая Чудотворца и двора, окруженного деревянной оградой. В таком виде он видимо, просуществовал до начала XVII-го века: Смутное время нанесло монастырю непоправимый ущерб. Сначала его сожгли в 1610 году отряды Тушинского Самозванца, а затем, как сообщает летописец: «... холопы и крестьяне, подстрекаемые ... колдунами и волхвами(!) ... увидя беззащитность обители, учинили разбой и иных иноков побиша, разорили святые реликвии и имущество пустоши...»
Возрождение разоренной обители началось с ее посещения в апреле 1649 года царем Алексеем Михайловичем. Государь, помимо значительных пожертвований, установил еще и ряд налоговых льгот. Однако, настоящий расцвет монастыря начался несколько позже, при патриархе Адриане, который был настоящим ревнителем и благодетелем сей «тихой пустоши», в ней он и преставился в 1700 году.
Благодаря Адриану началась капитальная реконструкция монастыря. В 1696 году у западной стены обители, взамен старой обветшалой церкви, возводят новый храм с главным престолом во имя Святого Николая Чудотворца в верхнем ярусе, и с приделом Преподобного Сергия Радонежского - в нижнем. К началу XVIII-го века деревянная ограда заменяется каменной со Святыми воротами (северными).
В эти же годы рядом с новым храмом, к северо-востоку от него, строится трехъярусная колокольня с часами, соединенная галереей-папертью с новым храмом. Ее стены снаружи от основания до главы были облицованы четырьмя поясами ценниных изразцов с изображением шестикрылых серафимов, остроконечных розеток, георгиевских крестов и других выпуклых декоративных фигур. В ее нижнем ярусе учредили церковь Успения Богородицы, которую окончательно обустроили лишь к 1736 году. В 1750-1760 годах в Успенской церкви были произведены росписи в стиле барокко и появилась золоченая лепнина, предположительно выполненная Бартоломео Растрелли.
В царствование императрицы Анны Иоанновны в 1733 году над Святыми (Водяными) воротами возводится надвратная церковь Толгской иконы Божией Матери в стиле барокко. Средства на ее строительство были собраны исключительно прихожанами. Действовала церковь очень недолго и была закрыта из-за малой вместимости. Только в 1892 году церковь снова приняла под свои своды молящихся. Во время своего путешествия в Крым здесь останавливалась Екатерина II.
В 1834-1836 годах архитектором Михаилом Бове были перестроены жилые и хозяйственные корпуса. Гордостью обители явился огромный, по сравнению с окружающими строениями, монументальный собор Иверской Божией Матери. Он был построенный по проекту архитектора П.А.Виноградова в византийском стиле. Длина собора - 36м, ширина - 34м, а высота - 54м. Громадная площадь собора позволяла размещать в нем до трех тысячи человек одновременно. Помимо главного престола Иверской Божией Матери в соборе было два придела, в северной части, наименование которого не сохранилось, и один в южной - Святого Князя Владимира. Иконы для иконостаса писал художник В.П.Гурьянов. Величественный пятиглавый собор освятили в 1908 году. И сегодня его темный силуэт хорошо виден из Коломенского.
Хотя с 1764 года Николо-Перервенский монастырь и числился заштатным, но по уровню получаемых им доходов таковым вовсе не являлся. Первоначально росту монастырского хозяйства способствовала близость села Коломенского и княжеского двора, а после периода Смутного времени, когда под вопросом было само существование монастыря, его спасли щедроты царя и патриарха Адриана.
Монастырь становится не только владельцем окрестных земель, но и получает в Москве несколько участков земли на «бойких местах» для строительства часовен, а с 1733 года перервинские монахи обслуживают часовню Иверской Божией Матери, в настоящее время восстановленной в Историческом проезде вместе с Воскресенскими воротами. Помимо этого, к монастырю были приписаны часовни в Сухаревой башне, у Калужских и Серпуховских ворот Земляного города. Вся эта коммерческая деятельность приносила в казну монастыря весьма солидный доход, часть которого, монастырская братия направляла на благотворительные цели.
В 1755 году в монастыре учредили духовную семинарию и в 1814 году сюда из сожженной французами Москвы переводят младшие классы Славяно-Греко-Латинской академии. При архиепископе Августине, Перервинскую семинарию переименовали в Московскую, а через десять лет при обители учредили уездное духовное училище. В 1906 году Московский Митрополит Владимир открыл здесь училище для глухонемых мальчиков, частично содержащееся на средства монастыря.
Сведения о монастырском некрополе весьма скудны. В алтарные стены Никольского собора некогда были вделаны две мемориальные доски, но имена погребенных неизвестны. Во время реставрационных работ (с 1978 по 2001 год), было обнаружено немало белокаменных резных намогильных плит, датируемых концом XVI-го - XVII-го веков и использованных при строительстве Никольского собора. Достоверно известно, что в стенах обители похоронен ее почитатель Патриарх всея Руси Адриан и дети Григория Петровича Годунова.
Рядом с монастырскими стенами существовала слобода Перерва. С середины XIX-го века местные домовладельцы стали сдавать свои домики на лето в качестве дач. В 1883 году В.И.Суриков, живший здесь летом с семьей, написал помимо акварелей знаменитую картину «Меншиков в Березове».
За слободой идет полотно железной дороги и находится одноименная станция. В 20-х годах прошлого столетия невдалеке от нее, существовало «кладбище паровозов». Сотни разбитых во время Мировой и Гражданской войн локомотивов и вагонов заполняли, насколько хватало глаз, придорожное пространство.
Теперь перейдем к самому драматичному периоду в истории монастыря. В 1918 году происходит передача монастырских храмов общине верующих, что стало юридическим актом закрытия монастыря, хотя богослужения еще продолжались, да и иноки по-прежнему жили в пределах обители.
Вслед за этим последовало изъятие монастырских ценностей. Работа началась 31 марта 1922 года, но только 28 апреля прибыла комиссия чиновников уездного исполкома в сопровождении немногочисленного отряда ЧОН под командой В.М.Стемпковского.
Цель - описать имущество монастыря и изъять все мало-мальски ценное. Среди изъятого числилось: богослужебные сосуды, дарохранительницы, Евангелия в окладе, напрестольные кресты, панагии, кадила, лампады, подсвечники и множество риз с икон из серебра. Всего изъято было ценностей 9 пудов 2 фунта и 22 золотника. Тогда же патриарх Тихон дважды посетил обитель, пытаясь хоть как-то поддержать монахов. Мероприятия по ограблению монастыря не обошлись без чрезвычайного происшествия, которое стало своеобразным героическим эпилогом в его истории.
Комиссия «трудилась» несколько дней. Были описаны и снесены в одну комнату культовые предметы и монастырские драгоценности, среди которых между тем значатся и настоящие шедевры:
«1. Потир с Дискосом XVII-го века (золото, общим весом 2,298 кг).
2. Ковчег XVII-го века (серебро, общим весом 1,804 кг).
...
5. Крест напрестольный (серебро, общим весом 0,982 кг).
6. Евангелие XVI-го века в серебряном окладе с вделанными драгоценными камнями.
...
18. Монеты золотые царской чеканки (общим весом 5,256 кг).
19. Монеты серебряные царской чеканки (общим весом 28,964 кг).»
Почему ценности не были вывезены сразу, не совсем ясно: возможно, ожидали окончательного завершения работы комиссии. Но так или иначе сокровища сложили в одной из келий, а к дверям, в качестве охраны, приставили двух молодых комсомольцев - бойцов ЧОН. Дальнейшее мы попробуем воспроизвести со слов участника событий ЧОНовца Григория Грабовских, который одновременно был селькором уездной газеты «Беднота». В 1930-х годах, он описал этот случай в журнале «Безбожник» в пространной статье «Монастырское мракобесие».   
«...Охранять поповские сокровища командир отряда приказал мне и моему товарищу Андрею Синебрюхову. Обстановка не внушала нам особой тревоги, и мы решили караулить по очереди, чередуясь через каждые два часа. Вдруг, уже под утро, я услышал подозрительные звуки и глухие удары. Вскочив с лавки, я выбежал в темный коридор. Товарищ без движения лежал на полу, а три темные фигуры чем-то тяжелым, очевидно ломом, долбили дверь, за которой лежали изъятые ценности. Растерявшись, я закричал первое, что пришло мне в голову:
- Стой, стрелять буду!
Вместо ответа грянул выстрел, одновременно я почувствовал резкую боль в левом плече и увидел, как одна из фигур направилась в мою сторону. Впопыхах я нажал на курок винтовки, но пуля лишь выбила искры на стене. Передергивая затвор вторично, я ощутил, что патрон пошел на перекос. Что делать? 
Единственный выход - бежать в отряд за подмогой. Однако, путь уже преградили бандиты. Тогда я быстро вбежал обратно в нашу импровизированную караулку и успел запереть дверь на хлипкую щеколду. Пока с той стороны ее пытались выломать, я вышиб небольшое окошко кельи, спрыгнул на перекопанные грядки и бросился в расположение отряда.»
Как выяснилось в последствии трое монахов решили воспрепятствовать «бесовской власти» завладеть сокровищами и реликвиями обители. Одним из них оказался бывший участник белого движения штабс-капитан Николай Чайкин, скрывавшийся в монастыре под видом послушника Серапиона. Монахи задумали выкрасть и схоронить изъятые реликвии в потайном месте.
К несчастью, побег второго охранника лишил их возможности воспользоваться, загодя приготовленной, подводой и они бежали к Москва-реке, где под берегом стояли крестьянские лодки. Монахам повезло: на одной из лодок на ночь почему-то не убрали весла. Быстро сломав лодочный замок и погрузив сокровища, беглецы спешно отчалили в темноту. Едва они достигли речной излучины, как с Перервинского, еще старого шлюза (он был на том месте, где сегодня находится «шлюз № 11»), за ними началась погоня. Большая многовесельная шлюпка с ЧОНовцами быстро догоняла утлую крестьянскую лодчонку.
Завязалась перестрелка. Когда бойцы ЧОН настигли лодку беглецов, обнаружили лишь тела двух мертвых монахов. Монастырская казна бесследно исчезла. Исчез также и третий из похитителей - штабс-капитан Н.Чайкин. Куда он делся - неизвестно, хотя не исключено, что, воспользовавшись темнотой, он бросился в воду и доплыв до берега, скрылся в глухих оврагах.
Место, где иноки утопили драгоценности монастыря, а то, что их бросили в реку, никто не сомневался, в темноте не приметили. По утру В.М.Стемпковский хотел было поискать их, но кто станет нырять в холодную весеннюю воду? В общем, добровольцев не нашлось, реликвии и сокровища святой обители остались лежать где-то на дне реки, дожидаясь своего часа.
После этого духовенство монастыря, хотя и не сразу, было репрессировано. Только в 1932 году власти арестовали монашествующих. Окончательно судьба обители была решена только 13 сентября 1940 года, когда исполком Московского Областного Совета принял решение о закрытии храмов и переоборудовании их в клуб и дом пионеров.
Впоследствии, в монастырских стенах размещались различные учреждения и мастерские. Последнее из них - фабрика детской игрушки. Она оставила территорию монастыря в 1969 году, но в его стенах еще долго функционировали цеха Металлозавода.
Реставрационные работы в монастыре на бумаге велись с 1954 года, но фактически начались только в 1972 году, после ухода основных арендаторов. Сохранившиеся строения начинают постепенно приводить в порядок, а 8 января 1991 года обитель передали Русской Православной Церкви. Что ж время идет, уходят в небытие эпохи, давно уже пала советская власть. Святая обитель, пережив мирские невзгоды, вновь возрождается.
А как же монастырские сокровища? Их тайна по-прежнему надежно покрыта тихой гладью Москва-реки.
Евгений ИВАНОВ