Свободы нет

Летнее солнце почти село за косогором. Морской волной на лес накатила темень. Почуяв ночь, со стороны леса повалила сплошная колышущаяся стена комаров. Антон споткнулся о гнилушку, чуть не упал и остановился.
- Нет больше сил, давайте на стоянку. Я ничего не вижу! – задыхаясь, крикнул юноша. Тяжёлый, насыщенный запахами трав и гнилья, воздух давил на грудь. Горожанину, да ещё и с обострёнными чувствами было особенно тяжело путешествовать через лес.
- Ну, и что нам теперь делать? – хмыкнул Тома, усталый мужчина тридцати лет, в плотной серой куртке. – До Пагорков засветло не успели.
Идти ночью в горах - чистой воды безумие. В темноте было легко разбиться и переломать ноги. Путники устали, нутро требовало стоянки, даже двужильный проводник Тома и то начал всё чаще останавливаться и прислоняться к стволам.
- Привал! - решился Олег. Ровесник Антона, гораздо лучше сложенный, был старший в группе, вот только старшинство было в тягость. Принятие решений стало непосильным ярмом, лишающим свободы. В душе он хотел развлечений, охоты, или конных схваток, а никак не путешествие через медвежий угол. Для кентарха обязанность провести молодого волхва из отдалённого монастыря в гарнизон стала настоящим испытанием.
Отряд спустился в лощинку, где и разбили лагерь. Тома, как более опытный странник, занялся костром. Дым хоть немного, но отгонял мошкару. Олег собирал хворост. Антон сидел на гнилом бревне, держался за ноющую грудь и пытался отдышаться.
Кентарх скрылся за деревьями. Он отошёл совсем недалеко шагов на тридцать, но в темени уже ничего не было видно. Антону стало дурно. Юноша очень боялся темноты. «Ты ненастоящий маг, трус»! – вспомнил путник. Учитель любил издеваться над воспитанниками. Антон не ходил в его любимчиках, хотя и был истинным, в отличие от других школяров чародеем.
- Эй, я что-то нашёл! – послышалось из темноты. – Это человек!
Шапшуга издревле славилась дурными местами, что ни селение, так с могильником, что ни дом - на костях. В таких горах просто так никто не шастал.
Со всех сторон напирали шелестящие кроны деревьев. Они сплетничали, оценивали. Антон закрыл уши руками лишь бы не слышать шёпота. Когда он оставался один, голоса проявлялись сильнее. Руки скользнули под рясу и достали крест. Слабенькое оружие, но освящённое в монастырском роднике. Антон не был великим воином, не пускал молнии из рук, он оставался болезненным юношей с хронической одышкой и слабым зрением. Но если родители были магами, то и дети должны следовать по стопам предков. Таков небесный закон.
Товарищи притащили к костру какое-то тело и положили рядом. На свет показался мужчина среднего возраста с растрёпанной гривой смоляных волос. Антон склонился над ним и торопливо, готовясь отпрянуть, осенил находку крестом. Обычный человек, только без сознания. Тома дважды ударил незнакомца по щеке, пока тот не очнулся. В распахнутых глазах горели отсветы пламени.
- Кто вы такие? – воскликнул мужчина. С живостью, которую никто бы не стал от него ожидать, он вскочил на ноги и прижался к дереву. – Что вам от меня надо?
- Вопросы задавать будем мы. Кто ты такой и что делаешь? – Тома подкрепил слова подбрасыванием топора.
- Пшемыслав из Пагорок. Бежал за помощью, пока не упал в темноте.
- Значит, по-крайней мере, ты нам не враг. Мы сопровождаем волхва в крепость Таматарху. Хотели срезать через горы и заблудились, - зачем-то пояснил Олег. Кентарх обрадовался близостью села.
Тома нахмурился, Олег, будто ничего не услышал.
- Что случилось? – спросил проводник. Если причина разбойники, то проще обойти село стороной.
- Беда! Ведьма напала! – Антон почувствовал панику Пшемысла. Селянин попытался сбежать, но Тома вовремя перехватил его и бросил наземь.
- Дальше! – приказал Олег.
- Напали страхи великие! Пожар, родичи жгут дома, лишь бы только не доставаться чудовищу, кругом убийства. Кровь… никогда не видел столько крови, звонкий смех в ушах. Я даже сейчас слышу ведьму…
- Показывай дорогу! – распорядился кентарх. Тома хотел возразить, но Олег остановил одним взглядом. - Волхв, пришло время показать таланты!
Остаток дороги Антон шёл, будто поражённый молнией. Больше всего на свете юноша желал, чтобы они вечно брели через лес и никогда не достигли села. Волшебник не слышал ворчаний проводника, не замечал трясучки селянина. Для него мир сузился до одного своего Я и личных переживаний.
- Каждый должен делать то, что должен по праву рождения. Нет никакой свободы, всё предопределено. Пока целы путы перерождений! – твердил старый наставник и подкреплял поучения лозиной. Все пять учеников кивали как восточные болванчики. Их родители были магами, и они тоже станут магами, раз так заведено. Хотя всё волшебство сводилось к выпученным глазам, яркой одежде и стишкам. Антон в отличие от всех был настоящий волшебник. Он видел тени, летал во сне, чувствовал силу, вот только фальшивое золото выглядит более ценным. Антон не мог ободрить труса, плохо пел, танцевал как пьяный медведь. Однокашники выдвинулись в люди, кто стал аббатом, кто епископом, а он отправился служить в отдалённый гарнизон.
Пагорки всё время были под боком. Теперь, с местным и факелами, путники нашли тракт и спустились в долину. Между грядами в степи расположилось село. Отсветы зарева просачивались между щелями невысокого частокола. Среди крыш домиков высилась обломанная игла накренённого идола. Из Пагорок доносилась диковатая песнь, будто лесные волки исполняли гимн светилу мёртвых.
- Ты не соврал, - хмыкнул Фома. – Кентарх, надо убираться, пока не припекло. Нас слишком мало.
- С нами волхв! – буркнул Олег. Он хотел превзойти родителей. «Хоть что-нибудь простое, но сделаю сам»! – подумал кентарх.
Мага затрясло как в лихорадке. Спутники не чувствовали атмосферу абсолютного зла.  В долине случилось преступление, вековые устои рухнули в прах, и одно это повергало в ужас. Антон видел пульсирующую тучу с нитями-крючьями. Крючки расползались на извивающихся нитях и цеплялись за дома, деревья, камни. Самая настоящая зараза. Село требовалось сжечь вместе с людьми, собрать пепел и снова сжечь, пока не останется даже памяти о Пагорках.
В темноте не было видно, что волшебнику нехорошо.
- Ведьма – это по твоей части, понимаешь? – Олег заглянул в глаза волхва. – Мы будем только прикрывать.
В монастыре не уделяли внимания колдовским войнам. Учитель смеялся над Антоном, странными снами, и не гнушался бить волшебника.
- Мы пастухи человеческих душ, работаем только с людьми. Наша стадо – люди! – раз за разом вдалбливал преподаватель. – Мы на острие ножа политики, знатоки сердец. На каждую душу у нас ключик. Для одних мы маги, для других волхвы, для третьих монахи. Откиньте бабкины сказки в сторону! Только политика, искусство обольщения. Мы должны быть везде, на каждой свадьбе гостем, женихом и невестой, в любом городе стражем и вором. И тогда, когда нас станет достаточно много, мы исполним волю великого Мани.
Антон не знал, что это за воля Мани. Он не входил в число высших посвящённых. Отец знал, но отца раскрыли персы, и сожгли на костре, а мать побили камнями.
Дома казались гнилыми пеньками драконьих зубов. Пагорки просили свежей крови. Маг не успел ничего сказать, как путники перешагнули через некую условную черту, отделяющую мир от иномирья. Антону показалось, что кровь брызнула из носу. Он провёл по лицу, но ладони остались чисты. «Это всего лишь иллюзия», - про себя прошептал волшебник.
Тома выругался на непонятном наречии. Пшемысл задрожал, как осиновый лист, вырвался из рук проводника и бросился бежать. В такой темени гнаться за безумцем было невозможно.
- Волхв! – крикнул Олег. Антон редко разговаривал со спутниками, потому что они не были из привычного круга общения. В монастыре всё было по-другому. Маг ничего не знал о товарищах, не понимал их. Для Антона мир сосредоточился на том, что за гранью, том, что было. Этих людей не интересовало прошлое. Они не задумывались над будущим. У них было одно длинное живое настоящее.
Маг расширил сознание на всю деревню. Он видел пятна, чувствовал острые крючья, терзающие сердца. Ведьма была совсем рядом.
- Надо пройти дальше, - кратко сказал Антон. Когда он работал, дурные мысли отступали прочь. Юноша любил копаться в монастырском садике или разбирать книги в библиотеке. Ему нравился процесс поглощения внимания.
Ворота в село стояли распахнутыми, как при чуме. Отряд двинулся вглубь на свет костров и шум волчьей песни. Изломанные тени танцоров падали на обгорелые стены.
Кентарх под руку вёл Антона, плотно сожмурившего глаза. Маг искал любые зацепки, ведущие к ведьме. В свои силы обезвредить чудовище волхв не верил, но на этот случай были соратники. Хотя ведьма вряд ли была физически сильной, колдуны брали ореолом страха и тайной. Едва свет попадал на могучих чародеев, как морок развеивался.
Небольшая площадь была усеяна беснующимися танцорами. Мужчины, женщины, дети, даже старики с клюкой, вздымали руки и прыгали при свете огня. На трёх столбах висели обвисшие тела.
- Жгите всё! Очищение! Жгите скверну! Очистимся через огонь! – раздавались крики. Кентарх присмотрелся и заметил женщин на столбах. Дело зашло слишком далеко. Теперь он понимал, что стоит вмешаться, и никто не посмотрит на звание. Олег станет следующим на столбе.
Тома схватил одного прыгуна за плечо и рывком повернул к себе.
- Что происходит? – перекрывая шум, рявкнул проводник в ухо. Тот остановился, захлопал глазами и проорал, что ведьм жгут. – Эй, стойте! Мы пришли на помощь с волхвом!
Бешеная пляска остановилась. Песнь стихла. Олег смотрел на обступивших селян и почувствовал страх. Как же их было много! Не меньше трёх десятков мужчин, и вдвое больше стариков и детей.
- Кто такие? – бесцеремонно осведомился лохматый мужик. Даже при свете костров было сложно разглядеть его лицо. Олег заметил только глаза, такие же, как и Пшемысла, отражающие огонь.
- Кентарх, сотник, по-вашему, Олег Урманин, - представился знатный. – Наш проводник Тома, и волхв Антоний.
- Ну, будьте здоровы, раз ноги не пожалели. Пшада, старейшина. Вот, волхв, смотри, как нам тяжело пришлось! Ведьмы! Но мы и сами справились. Да, братья?
Братья завыли страшными голосами, будто волчья стая в голодную пору. Тома вспомнил, как горцы устраивают засады на дорогах и не ведают жалости. Ком подкатил к горлу. Он пленник, лишённый свободы. Свобода осталась до заключения сделки на проведение через горы.
- Это не они! – отчеканил Антон и открыл глаза. Помочь женщинам было нельзя, толпа сначала забила, и только потом развесила их на столбы. Помощь опоздала.
- Как не ведьмы? – возмутился старейшина. Кольцо сомкнулось ближе. – Народ приговорил, значит - ведьмы!
- Дышать легче не стало. Значит, ведьма жива, - ответил волхв. На работе привычные страхи отступали. То, что селяне запросто могут разорвать путников в клочья,  Антон не подумал.
- А не из-за тебя ли? – наскочил один из селян. Тома стал у него на пути.
- Мы пришли по зову Пшемысла. Угомонитесь! Сейчас, волхв разберётся!
Несколько слов охладили пыл. Или постарался Антон с разливающейся от него атмосферой успокоения. С закрытыми глазами волхв бродил в толпе и срывал голыми руками невидимые крючки. Сталь резала плоть, ладони окрасились кровью, но парень не останавливался. И нашёл. Сначала Антон увидел глаза, слишком твёрдые для девушки. Потом лицо. Чёрную косу. Он открыл глаза и увидел девушку посреди площади. Она с неприязнью смотрела на него.
- Что она сделала? – осведомился Олег.
- Сначала мор, коровы пали в один день. Волхв читал молитву, и тут идол переломился и убил жреца. Такое началось! – старейшина немножко успокоился. – Мы начали искать. Увидели тень – кинулись в сарай, и все, кто вошёл, сгорели в огне. Три друга остались там, и моё сердце сгорело с ними. Они умирали, и я умирал вместе с ними. Потом нашла пелена. Мы оказались бессильны, даже волхв погиб. Пшемысл и ещё четверо удальцов побежали за помощью. Такое нашло.… Будто мы все прокляты. И нет душе спасения. Матери стали резать детей. Мы убили одну из них, но было поздно.
- У тебя есть дочь? – спросил Антон. – Я чувствую гнев, много гнева. Ты хотел выдать её замуж против воли.
- Да!
- Я нашёл ведьму!
Что-то навалилось сверху, будто небосвод обрушился вместе со звёздами и луной на землю. Толпа бросилась врассыпную. Тома выронил топор и схватился за голову. Боль почти ослепила мужчину. Олег попятился и прижался к бревенчатой стене.
Антон с искажённым от боли лицом остался недвижим, как скала под ударами волн.
- Я тебя чувствую! Выходи! Ты, - одно за другим он перебирал имена, сверяясь с ощущениями. – Ты Оксана, дочь старейшины. Я вижу твои деяния. И люди видят.
За спинами проносились тени. Послышались шлепки, словно сотни босых ног прыгали по лужам.
- Твоя сила в невежестве! Твоя сила в темноте! Я вижу тебя. Люди тебя видят. Ты бессильна причинить вред, - речитативом проговаривал Антон. Тысячи голодных глаз, полыхающих огоньков, зыркало из тьмы. Маг понял, что если даст слабину, то будет убит, как предшественник. Воля столкнулась с волей. Он почувствовал отчаяние, ненависть, желание убежать и едва не поддался жалости, тогда всё, конец. Если наступил на змею, то надо убивать, а не извиняться.
Виски сдавило клешнями. Он продолжал бубнить под нос лишь бы не молчать. Когда молитвы закончились, он запел походные песни на персидском. Ведьма не выдержала первой и сбежала. Когда рухнул морок, люди стали приходить в себя.
Под утро прискакала подмога в лице святого отца Игната и десятки конников. Пока Олег ругался с всадниками, отец подал знак магу. Антон узнал приветствие первой ступени посвящения и ответил. Они зашли в один из углублённых под землю домов, и расселись на лавке.
Отец был крепок и, скорее всего, в мирской жизни был воином.
- Говорят, ты изгнал ведьму. Это делает тебе честь, - начал он издали. Игнат сделал ещё несколько жестов, до тех пор, пока Антон не смог ответить. – Хм, при этом невысокой ступени. Куда ты держишь путь, брат?
- В крепость Таматарху. У них умер священник. Я должен был заменить его.
- Тебя учил Клавдий? – Антон подтвердил. – Клавдий убит во время восстания. Гнездо раскрыто. Лучше бы тебе потеряться по пути.
- Мне некуда пойти.
- Можешь пока побыть со мной. У меня есть ощущение, что ты так же отличаешься от нас, как мы от людского стада.
Дверь распахнулась и в проём высунулась всколоченная голова Томы.
- Отец Игнатий, все готовы! Люди ждут!
- Да, уже идём.
Они вышли на свет, щурясь после темноты сруба. Всходило солнце, осветив опалины на стенах. Сельскую площадь погребла огромная куча пепла.
- Отец, зачем Оксана это сделала? – спросил Олег. – Дочь старейшины, положение. На днях свадьба.
- Жажда свободы. Есть люди, которые не хотят жить, как предначертано. Сегодня, завтра, или послезавтра мы её поймаем, но и так ясно. Ей хотелось свободы, заниматься магией. Вот она и убила волхва.
- Она ошибалась. В мире нет свободы. Всё решено за нас, - хмыкнул один из конников.
- Есть такие люди, для которых добро – это свобода, а зло – все, что их ограничивает. Мне жаль их. Им никогда не понять прелести долга, вкуса логики. Вся их жизнь – это хаос и одно бесконечное развлечение ради развлечения. Они говорят, что любят жизнь. Нет – они просто боятся смерти, потому что для них жизнь – это только сейчас. Завтра их не будет. К счастью, обычно такие люди не имеют потомков, а если и имеют, то бросают, как кукушки, у птенцов есть шанс стать нормальными.
- С жиру бесятся! – скривился Тома и плюнул под ноги.
- Кентарх Олег Урманов, - подозвал святой отец. – Я освобождаю тебя от клятвы довести волхва до крепости. Дальше мы пойдём вместе. Вы свободны.
Кентарх недовольно кивнул. Увели такого волхва из-под носа! Весь проделанный путь оказался зря. Но с силой не поспоришь. Он пожал руку Антону и прошептал: «Береги себя»!
Всадники медленно тронулись на восток, за беглой ведьмой. Антону тоже выделили коня. Они ехали вместе боко-бок и беседовали.
- Ты знаешь, брат, вот многие говорят о мятеже дьявола. Иногда мне кажется, что мятежа вообще не было. Это было угодное дело. Так как Богу просто скучно и вся свобода, созидания или разрушения только иллюзия. Всё предопределено, одним назначено воевать с Богом, другим молиться.
- А ведьма? Значит, её тоже вёл Бог? – спросил Антон.
- Да. Она тоже действовала по приказу. Для чего? Ну, например, чтобы твой дар проявился.
- А кто нас ведёт? Бог или дьявол?  Кажется, я запутался.
- А какая разница? Мир создан Дьяволом и кругом одно зло. Но если по воле Бога, то тогда всё в руке бога. Олег, – Отец Игнат коснулся мага. – Запомни правило, запутывай других, но не запутывайся сам.
Два манихейца ехали на запад по извивающейся дороге. Теперь, после схватки с Оксаной, Антон чуял ведьму даже с открытыми глазами. Он лишил её уверенности, воли, но этого было мало. Надо наказать, но не за убийства невинных людей, а за попытку пойти против устоев.