Приятельские отношения с энпэа...

    Новое, для того, чтобы стать положениями человековедческих наук, должно быть представлено словами. Словам авторитетов в человековедческих науках доверяют больше, чем словам кого-то ещё.

      Положения человековедческих наук, в отличие, например, от естественных наук, где есть формулы, - это и есть сочетания слов, совокупности сочетаний слов.

     Среди тех, которые свои представления о себе и об окружающей их среде научились представлять сочетаниями слов и совокупностяии сочетаний слов, могут возникнуть люди, которые считают себя более значимыми, чем даже положения человековедческой науки, выработанные авторитетами.

      Считать себя более значимым, чем положения человековедческой науки, выработанные авторитетами, - это, значит, иметь приятельские отношения с энпэа. С научными положениями авторитетов.

      Сами авторитеты в человековедческих науках могут быть или хранителями, или ниспровергателями каких-то положений человековедческой науки.

      Многие обыкновенные, простые, модно сказать, - рядовые люди, могут думать, что те, которые, опровергнув какие-то положения человековедческой науки, стали авторитетами в ней, имели в прошлом с научными положениями авторитетов именно приятельские отношения.

      Но возможен и другой вариант: ставший тем, что опроверг какие-то неверные или устаревшие научные положения,  авторитетом в человековедческих науках, человек имел в прошлом с отвергнутыми положениями отношения подчинения.

     Как подчинение положениям человековедческой науки, так и предъявление требований к ним могут быть дружескими.

     Тот, кто имел дружеское отношение к научным положениям человековедческих авторитетов, не считал себя в прошлом более значимым, чем научные положения прежних авторитетов, к которым он предъявил какие-то требования.

      Знает ли искусственный интеллект о том, что в человековедческих науках авторитеты могут быть как хранителями, так и ниспровергателями каких-то положений человековедческой науки, а ниспровергатели положений человековедческой науки могли иметь в прошлом к ниспровергнутым положениям не приятельское, а дружеско подчинённое отношение?

     Если об этом искусственный интеллект не знает, то возникает вопрос: а могут ли разработчики искусственного интеллекта научить искусственный интеллект сначала оценивать свою собственную значимость, а затем, при выработке требований к научным положениям авторитетов, не преувеличивать эту свою значимость.

     Другими словами, опасностью не только для человековедческих наук, но и для всего человечества, вполне возможно, может стать именно приятельское, а не дружеское, отношение искусственного интеллекта к прежде авторитетным положениям человековедческой науки.

     P.S. Автор данной записи итогов размышлений неквалифицированного гносеолога (эпистемолога) и непрофессионального публициста понимает, что многие читатели и читательницы могут признать эти размышления о дружеском подчинении, о дружеском предъявлении требований к прежним положениям человековедческой науки и о приятельском отношении к ним, полным бредом. Персонаж назвал такое отношение к человековедческим положениям авторитетов, когда предъявляющий к ним требования считает себя более значимым, чем эти рассматриваемые им положения, не самолюбием, не эгоизмом, а именно приятельским отношением. Автор считает, что за данное мнение персонажа, он, автор, ответственности не несёт. Также автор считает, что итоги размышлений персонажа, он, как автор, представил вполне подходяще для текста публицистической прозы. Если же он в каких-то местах текста не смог развеять "философский" туман, то он, автор, просит у читателей и читательниц за это прощения, одновременно разъясняя им, читательницам и читателям, что энпэа в названии данного текста - это "научными положениями авторитетов".