Бариста

                Бариста.

                Мой парень - бариста в кофейне «Koffemania», что на пересечении улиц Маяковского и Розы Люксембург.
                Зовут его Борис.
                Бариста Борис.
                Странное слово «бариста». Как узнала из интернета, оно образовалось от итальянского слова «бар» плюс приставка «ист». То есть это человек, работающий за стойкой бара. Типа бармен. Но бармен разливает алкогольные и не только алкогольные напитки, смешивает разнообразные коктейли. А бариста – специалист исключительно по кофе. И почему тогда он не кофемен, к примеру, или кофеист, что было бы логичнее, а бариста? Непонятно.
                Самое забавное, что сама я кофе не люблю, не пью, не признаю в принципе.
                Ну, это так, лирическое отступление.

                Итак, мой Борис – бариста, и мне это не нравится, честно говоря. Я считаю его работу несерьезной для молодого человека. Что-то на уровне официанта.
                Нет, я не спорю с утверждением, что любая работа на пользу людям – почетна и необходима. «Все работы хороши – выбирай на вкус!» И все же, когда кто-то из посторонних спрашивает меня чем занимается мой парень, я отвечаю: «Он студент университета. А по вечерам и выходным подрабатывает разным».
                Борис и правда студент университета, последний курс, будущий программист. А по вечерам и выходным успевает подрабатывать бариста. Кстати, весьма неплохой доход имеет.
                Я иногда захожу в «Koffemania» полюбоваться Борисом со стороны.
Он и впрямь хорош за стойкой бара: высокий, смуглый, с засученными рукавами, открывающими мускулистые руки, с густой шевелюрой черных волос ежиком, в черном стильном фартуке, на котором вышиты два золотых кофейных зерна. Всегда улыбчив, ровно приветлив с клиентами бара – любителями кофе. И весьма ловко орудует кофемашиной, добавками в виде корицы, кокосовой стружки, разнообразных сиропов.
               Он ловко мелет обжаренные кофейные зерна и варит кофе в турке для истинных любителей кофе, не признающих кофемашину. При этом успевает вести светские беседы, умеет сказать комплимент особям женского пола, кинуть слово одобрения грустному клиенту. Эдакий бариста – психолог.
               Вот и сегодня поздним воскресным утром я незаметно вошла в кофейню. Меня как облаком накрыл тяжелый и в то же время изысканный запах жареных кофейных зерен, корицы, ванили, сдобной выпечки. Пристроилась за самый неприметный столик в дальнем углу. Из-за искусственного дерева тихонько наблюдаю за Борисом.
               - Американо? Латтэ? Капучино? Раф?
               - Сахар? Сливки? Что-нибудь из пирожных?
               - У нас сегодня великолепные чизкейки, рекомендую, - почти интимным тоном с таинственной полуулыбкой говорит он даме хорошо за сорок, скорее ближе к пятидесяти, с заплывшей фигурой и поплывшим вульгарно-ярким макияжем. Лицо дамы, и без того широкое, расползается еще шире. Кроваво-красные губы змеятся в улыбке:
               - О!.. Раз так, то дайте мне двойной большой американо с двойными сливками, шесть кусков сахара и вишневый чизкейк – три штуки, мой мальчик!
               «Ее мальчик» сооружает убийственно калорийный кофе, ставит на поднос, туда же идет тарелочка с чизкейками – три штуки, и при этом параллельно, к великому удовольствию тетки, ведет светскую беседу об ужасной погоде и скорой весне, когда все девушки и дамы становятся похожи на цветы, присуждая даме звание «роскошной розы».
               «Роскошная роза» глупо хихикает, берет поднос, на котором расположилась суточная норма калориев, и вихляющей походкой двигает к столику у окна. Сидя за столом и прихлебывая кофе, время от времени она бросает в сторону Бориса кокетливые взгляды престарелой кокотки.
              Я с грустью думаю о том, что однажды в эту кофейню приедет на каком-нибудь «порше» дочь олигарха аллигаторка вроде Ксении Собчак, выпьет бокальчик ароматного кофе, попорхает призывно ресницами-опахалами, а потом увезет Бориса на Мальдивы или Гоа.
              Я честно признаюсь сама себе, что мы с ним не пара. Он красив, умен (будущий программист!), ловок, его ждет блестящее будущее. Он слишком гламурен для меня, слишком хорош. Я не его поля ягода.
              А я девчонка обыкновенная. Рабоче-крестьянская косточка. Заканчиваю кулинарный техникум. Меня вырастила бабуля – бывшая заводская кладовщица. Мы и сейчас живем с ней вдвоем в скромной двухкомнатной хрущевке. Да и внешность у меня вполне заурядная, средне-статистическая. Я и Борис не два сапога – пара. Мы из разных пар. Надо честно признать это. Надо отпустить его из своей жизни. У нас разные пути.
              Невыплаканные слезы собрались комом в горле, не давая дышать. И воспользовавшись тем, что в кафе впорхнула шумная парочка влюбленных, и все внимание Бориса переключилось на них, я незаметно исчезла.
              Из кафе.
              Из жизни Бориса.
              Я бреду по заснеженному тротуару. Идет снег с дождем. Скоро весна. Осталось всего несколько зимних дней. Но в душе у меня ноябрь – бесконечная тоска и безнадега. Я только теперь осознаю, как глубоко и сильно люблю Бориса. И мысль, что он навсегда потерян для меня невыносима.

              А ночью у меня случился приступ острой боли непонятного происхождения. Я корчилась на своем диване, стараясь не разбудить бабулю. Но моя чуткая бабушка почувствовала, что со мною беда, вскочила, переполошилась, вызвала скорую помощь, которая увезла меня в городскую больницу, где уже через три часа меня прооперировали. Оказалось, что внутри меня выросла солидных размеров киста на правом придатке. До поры до времени притаившись, она этой ночью вдруг показала всю свою коварную сущность.
              - Пришлось удалить правый придаток полностью, - тихим голосом говорил мне утром пожилой хирург, - Киста полностью разрослась и практически съела весь придаток. Ничего уже нельзя было сделать.
              Я тихо всхлипывала. Слезы градом стекали по вискам на волосы и подушку.
              Врач по-отечески гладил меня по руке:
              - Ничего, милая. Все не так страшно. Точнее, совсем не страшно. У вас остался левый придаток и все остальное, необходимое для материнства. Все хорошо будет, я обещаю. вы еще кучу детишек нарожаете – и мальчиков, и девочек. Советую только не тянуть с замужеством.
              К вечеру я уже не плакала. Меня охватило тупое равнодушие ко всему – к себе – инвалиду, полуженщине (кому я теперь нужна такая?), к своему будущему, к этому миру в целом.
              Я не хотела никого ни видеть, ни слышать. Я заблокировала в телефоне все контакты кроме номера бабули. Мне повезло (если можно так выразиться в моем положении) в одном: в палате на четыре человека я лежала одна, и ничто и никто не отвлекал меня от моего горя.
              Когда звонила бабуля я веселым голосом отвечала, что у меня все хорошо, просто замечательно, распрекрасно.

              Так прошел один бесконечно серый день. И еще один. И еще. На четвертый день меня выписали.
              Выйдя на больничное крыльцо с пакетом в руке, первое, что вижу: Борис.
              - Привет, - быстро подходит он ко мне, перехватывая пакет, - Два часа тебя жду, - говорит он будничным тоном, - пошли.
              Он подхватывает меня под руку и бережно ведет к своей «гранте».
              - Ты откуда знаешь, что я здесь? – растерянно спрашиваю, -  Ты вообще в курсе, что у меня удалили придаток и я теперь женщина наполовину? – тон мой становится жестче.
              - То, что ты дурочка наполовину я и раньше догадывался, - спокойно отвечает он, - Хирург Иван Степанович сказал, что недели через три-четыре ты полностью восстановишься. И тогда мы с тобою начнем активно работать над продолжением рода. А сейчас по пути заедем в ЗАГС, зарегистрируемся. Я уже договорился. Ну, а свадьбу можно будет и летом отпраздновать. Как думаешь?
              Я молча киваю. Я поднимаю голову выше, чтобы спрятать близкие слезы. Взгляд улетает в синее небо. Скоро весна.
 
              20.02.2026