Глава 18 Предательство

Узнав на утреннем совещании о возмутительном поведении Андрея, Мара Филипповна для начала поставила фарфоровую чашку эпохи Дзынь-Чао на кофейный столик, потом, убрав кончиком мизинца из уголка губ крошку от печения, спросила секретаршу:

– И что ты от меня хочешь?

– Ну, как же, Мара Филипповна, разве мы можем такого негодяя принимать на работу? Он ведь обманщик!

Подозвав рукой Ипполита, который с готовностью простучал всеми шестью лапами по титановому паркету, начальник Домкома поскребла ему за ухом алыми ногтями, на что у марсианского зверя растопырились иголки на кончике хвоста.

– И что ты насчёт этого напористого Андрея думаешь?

Ипподит щёлкнул веками, отчего двойные зрачки приобрели вытянутую форму и выкинул фиолетовый язык на сторону, словно флаг капитуляции, всем своим видом показывая полнейшее безразличие к данному вопросу.

– Ну вот, видишь, Ипполит полностью со мной согласен. Подлей-ка ещё кофейку. Что-то проснуться не могу. Кошмары всякие снились. Представляешь, Фыря вдруг разговаривать начал – жуть! И ещё таким низким голосом, аж мурашки по коже побежали. К чему бы это?

– А я чё-то не поняла директивы. Мне оформлять этого проходимца или как?

– Параморибо, всё-таки редкая ты бестолочь! Как будто не слышала: всё решит встреча с генералом. Сидишь здесь целыми днями и «Гламур» свой листаешь, а как важное дело, так мимо ушей летит. Ты вообще для чего здесь работаешь?

–  Я ваша длань господня – указы печатаю, – подхалимски улыбнулась Параморибо.

– И что, так-таки вторым пришёл?

– Не да. А там путёвка на Луну, между прочим, разыгрывалась.

– Вторым – это хорошо. Значит, работник хороший.

– Не понимаю?

– А тебе и понимать нечего. Жили без чемпионов и дальше не соскучимся. Ты лучше скажи, к чему сон? – при этом  Мара потрепала морду Ипполита, на что у того зрачки совсем превратились в щелочки.

«Вот же навязчивая дура! Всё-то ей знать хочется: от чего, да почему.   И что за привычка такая хамская, постоянно за щёки хватает, Мне не нравится ни разу, а она не замечает. А водитель, этот самый, – молодец.  Значит, работа очень нужна, а значит, держаться будет, что есть сил. А враньё только указывает на дурость. А как не дурость! Надеялся что проверять не будут? Святая наивность! Простоват. Что для подчинённого более чем достаточно. Даже что и отлично! Приказы будет выполнять без фантазий, без деревенской инициативы», – мысленно сделал характеристику Андрею марсианский грызохвост, но то ли не проснулся ещё, всё-таки сутки на Марсе на целый час длиннее, то ли от беспечности, характерной для представителей древних расс, не заметил как его подслушала Параморибо. А как ей было пропустить мимо ушей столь важную информацию? Как-никак по первой специальности она была шпионкой.

«А что? А и прав Ипполит. Надо будет взять в штат столь ценного сотрудника. Дуроват – это ведь редкое счастье для умной женщины. Чёрный космос, как мне такое самой в голову не пришло? Всё-таки грязохвосты – древняя расса! Почти вымершая, но ценная», – подумала Параморибо и одела на нос очки, чтобы выглядеть убедительней.

– Мара Филипповна, вам просто нужно пораньше ложиться. Всё работаете, работаете. Вот и сниться всякая жуть. Кстати, у вас первый муж не храпел, случайно?

– Храпел поганец что было сил, А что?

– Ну вот и объяснение. Я в «Гламуре» прочитала, что если первый муж храпел, то кошмары после развода обеспечены. Это к переменам, как здравствуй. Послушайте, муж храпел, Ипполит заговорил и встреча с генералом. Всё сходиться: правда, вымысел, опять правда.

– А что делать с низким голосом, – перебила Мара.

– Ой, не берите в голову — это для фасону, это чтобы пострашней было. Итак, сон ко встрече с генералом. Надоел в печёнку своим занудством. И связь очень простая: ваш первый тоже был генералом и марсианским причём. Всё-таки отдыхать нужно побольше. Ну ничего, автобус заведём, и обязательно на Венеру отправимся, здоровье подтянуть.

– Твоими устами да мёд бы пить, подхалимка. А насчёт генералов ты права – все храпят. Помнишь как Зыбин носился со своей женой, так до сих пор, наверняка, в разных комнатах спят. Вот и бесится мужчина. Ну всё поговорили, и надо на ковёр лететь. А документы на Андрюшу готовь – понравился он мне. Есть в нём что-то наше, в общем, с занозой товарищ.

Проснулся Андрей с тяжёлой головой после вчерашних полётов. Парамарибо, как все одинокие девушки, оказалась с большими грызохвостами в голове. А как не грызохвостами, когда сама себе всё портит, и все виноваты, и ещё как виноваты. Ага, при этом ищет сочувствия. Могли победить – конечно, но этой дуре вдруг вздумалось запустить коньками в голову соперника. Эх, попробуй угадай здесь, откуда ветер дует и из какой квартиры. Что этой спонтанной дамочке в следующую секунду в голову придёт, в какой угол её чердака прыгнет грызохвост? Конечно, купил «Столичную» и всю без остатка приговорил, заполировав для верности «Жигулями». Теперь проблема просто колоссальных размеров, пардон, – амбре, запах из рта. А надо на приём к генералу.

«Да-а, дела... А что! Попытка не пытка. Ну и донесёт эта «метательница»? Кстати, как бы её обозвать для классификации? Ага, точно – Герхильда! Чёрный космос, язык сломаешь с этими немцами. Хильдой будет. Худовата для валькирии, но зато метко бросает. Вечная война, короче».

Принял холодный душ, сварил в гейзере заветную «Кению», он эту пачку специально берёг для подобных случаев. Поработал у зеркала над улыбкой Мартынова. Открыл окно, чтобы задохнуться от разряженного воздуха. Похмелье испугалось и притихло в ожидании дальнейших действий хозяина. Прыснул на шею, ну чтобы амброзировал одеколон «Спартак»  и отправился сразу наверх к бункеру товарища Семарга.
Вообще-то Андрей никогда не бывал на верхних этажах, да и что ему там делать среди всех этих профессоров и прочих пассажиров. Они же там всякие концерты слушают, одна скрипка чего стоит – зубная боль, но пронзительней. Напомню, что мама у Андрея преподавала музыку в школе, он даже выучил несколько аккордов для гитары, но дальше блатных песен дело не пошло. В общем, гормоны победили здравый смысл, сформировав у молодого человека стойкую неприязнь к классической музыке, как что-то сложное, а значит, и не нужное. В любом случае, доступных девчонок там точно не найдёшь. Так, о чём это я рассказывал? Ага, концерты и ещё снобизм образованных людей, которые вежливо разговаривали, но с подленьким подтекстом, мол они не хотят при тебе обсуждать всяких там Моцартов и Паганини.
«Сами они Паганини! Живут себе ничего, в масле катаются, а жизни не знают!» – мысленно сделал ремарку Андрей, увидев в прозрачной стене магнитного лифта фонтан с летящими скульптурами первопоселенцев.

Конечно, биографию музыканта он не знал, да собственно и не собирался, оттого что в глянцевых журналах «Максим» просто не было места для подобной нудятины, на взгляд водителя межвысотника.

Увидев бронированную дверь Главного хранителя ключа от позитронной бомбы, Андрей присвиснул:

«Живут же люди – 11 тысяч над землёй, а у него дверь из никеля. Зачёт, с шиком товарищ!»

Услышав запах «Консула», который напомнил роман с марсианским генералом,  Мара Филипповна другими глазами посмотрела на будущего водителя – женскими.

– Андрюша, давно стоишь?

– Ждал, как Ланселот. Сказали – и вот я здесь.

– Смотри, Андрюша, чтобы без художеств. Мне этот автобус до зарезу нужен. Создай впечатление. Ты сможешь, я в тебя верю.

«Ну всё, пронесло. Значит не настучала Хильда. Вот коротко и ясно – Хильда, а то имя что барабанная дробь, пока выговоришь уже палач с топором. Стоп, о чём это я? Какой палач? Здесь автобус маячит, а я о бабах, придурок» – мелькнуло телеграммой в голове у Андрея, и он с облегчением обнажил зубы в ослепительной улыбке:

– Даже и не сомневайтесь. Всё будет в лучшем ажуре.

– Абажуре, иди уже!

В огромном зале с картиной Бахуса, разливающего нектар в кружки страстотерпцев, развалился в широком кресле Зыбин-Шкловский в домашнем шёлковом халате с имперскими вензелями, под которым виднелись генеральские штаны на резинке и форменная футболка ЦУП (Центра Управления Планетами).

На столике в стиле рококо лежали диаграммы и дымился в серебряном подстаканнике чай. Пахло дорогим одеколоном с можжевельником, водкой, чебрецом и властью. Почему у неё был такой запах никто не знал, но лучше было не шутить на сей счёт. 
При виде председателя Домкома, военный вскочил и потребовал от Бормана, чтобы тот принёс кресло, только затем приветствовал:

– Мара, это что за фрукт с вами?

– Здравствуйте!

– И вам и с вами. Впрочем, о чём это я? Вы и есть само здоровье? Любовник?

– Кто? – в недоумении вытаращила глаза Мара Филипповна.

– Сразу полегчало. А то ведь решил обидеться: ко мне на приём и со своим чемоданом. Значит, с просьбой?

–  Это специалист.

– Такой молодой и уже специалист – шутите?

– Вы ведь сами сказали, что проблему требуется всесторонне изучить. Не бить, так сказать, с кондачка.

Генерал повернулся к Семаргу:

– Не знал, что у вас такие молодые таланты произрастают. Почему скрывали? Впрочем, знаю я вас. Всё-то у вас под тайной, всё с подковыркой.

Где-то Семарг видел это лицо, но вспомнить никак не мог, но видел, в этом он ничуть не сомневался, причём видел у себя в «Замке». Взрыв высотки откладывался, но что сейчас брякнет этот сопляк было не понятно, и это слегка злило.

– Мара Филиповна, я конечно понимаю – разные ведомства ВТС и ЦУП, но вы берёте моего человека без согласования и делаете сюрприз. Это  с какой целью, позвольте узнать?

– Для общего блага и только, для общества! Вот человек сам позвонил. Никто его и не дёргал, а товарищ обеспокоился. Всё мне в подробностях объяснил. Сами понимаете, я не специалист в технических вопросах, а здесь они играют фундаментальную роль, можно сказать, основную. Сейчас наделаем делов, а потом локти будем кусать, правда Андрюша?

– Угу.

– Так вы, молодой человек, считается что нет нужды торопиться, использовать, так сказать штатные решения? – спросил генерал.

– Именно, если дело идёт о космосе, то можно так обделаться, пардон, что и никаких штанов не хватит. Я ведь как полагаю трансгулярная составляющая очен-но от этого зависит. Если не выпускать пар, то где угодно может прорваться. Терра инкогнита, так сказать, и полнейший мрак. Публику, конечно, можно и утрамбовать, но что потом будет, никому не известно. А потом головы полетят. Натурально полетят. А виноват кто – правильно, водитель. Так всегда бывает, я уж поверьте, на себе испытал. Выпрыгнешь впереди всех, и, пожалуйте, получите карточку на выход.

Чтобы выглядеть солиднее Андрей по максимону сдобрил свою речь иностранными слова, смысл которых не знал, но интуитивно внедрял в нужных, по его мнению, местах. Ему льстило, что руководители такого ранга с внимание слушали, а генерал в одном месте, в подтверждение его слов, даже кивнул головой.

Чтение книги автором можно скачать здесь:
https://litmarket.ru/books/bezumnyy-avtobus