1. князь владимир святой н. и. костомаров. русская

Н.И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.

1. КНЯЗЬ ВЛАДИМИР СВЯТОЙ

Наша история о временах, предшествовавших принятию христианства, темна и наполнена сказаниями, за которыми нельзя признать несомненной достоверности. Причина этому та, что наши первые летописцы писали не ранее второй половины XI века. О событиях, происходивших в их отечестве в IX и X веках, они, за исключением немногих греческих письменных известий, не имели других источников, кроме изустных народных преданий, которые по своему свойству подвергались вымыслам и изменениям. С достоверностью можно сказать лишь то, что, подобно всем северным европейским народам, русский народ только с христианством получил действительные и прочные основы для дальнейшего развития гражданской и государственной жизни — основы, без которых, собственно, для народа нет истории.

С давних времен восточная половина нынешней Европейской России была населена народами чудского и тюркского племени. В западной половине, кроме народов литовского и чудского племени, примыкавших своими поселениями к балтийскому побережью, жили славяне под разными местными названиями. Они держались берегов рек: Западной Двины, Волхова, Днепра, Припяти, Сожи, Горыни, Стыри, Случи, Буга, Днестра, Сулы, Десны, Оки с их притоками. Жили они небольшими общинами, средоточием которых были города — укрепленные пункты для защиты, народных собраний и управления. Никаких установлений, связующих между собой племена, не существовало. Признаков государственной жизни мы не замечаем. Славяно-русские племена управлялись своими князьками, вели между собой мелкие войны и не в состоянии были защищать себя взаимно и общими силами против иноплеменников, а потому часто бывали покоряемы.

Религия их состояла в обожании природы, в признании мыслящей человеческой силы за предметами и явлениями внешнего мира: в поклонении солнцу, небу, воде, земле, ветру, деревьям, птицам, камням и т.п., а также в разных баснях, верованиях, празднествах и обрядах, созданных на основе этого обожания. Их религиозные представления отчасти выражались в форме идолов, но у них не было ни храмов, ни жрецов, а потому их религия не могла иметь признаков повсеместности и неизменяемости. У них были смутные представления о существовании человека после смерти; загробный мир представлялся их воображению продолжением настоящей жизни, так что и в том мире, как и в здешнем, предполагались одни рабами, другие господами. Они почитали умерших прародителей, считали их покровителями и приносили им жертвы. Верили они также в волшебство, то есть в знание тайной силы вещей, и питали большое уважение к волхвам и волхвицам, которых считали обладателями такого знания. С этим связывалось множество суеверных обрядов: гадания, шептания, завязывания узлов и тому подобное. Особенно велика была вера в тайное могущество слова, и такая вера выражалась во множестве заговоров, уцелевших в народе до сих пор.

Сообразно такому духовному развитию находилось и состояние их житейской умелости. Они умели строить деревянные жилища, укреплять их деревянными стенами, рвами и земляными насыпями, делать ладьи и рыболовные снасти, возделывать землю, разводить домашних животных, прясть, ткать, шить, приготовлять кушанья и напитки — пиво, мед, брагу, ковать металлы, обжигать глину для домашней посуды; знали употребление веса, меры и монеты; имели свои музыкальные инструменты; на войну выходили с метательными копьями, стрелами и отчасти мечами. Все познания их переходили от поколения к поколению, продвигаясь вперед очень медленно. Однако сношения с Византийской империей и отчасти с арабским Востоком мало-помалу оказывали на русских славян образовательное влияние. Из Византии заходило к ним христианство. В половине IX века русские, после неудачного похода на Византию, когда буря истребила их суда, приняли крещение, но вслед за тем язычество опять взяло верх в стране. Однако и после того многие из русских служили на службе византийских императоров в Греции, принимали там христианство и приносили его в свое отечество. В половине X века киевская княгиня Ольга приняла Святое Крещение. Все это, однако, были только предуготовительные явления.

При князьях так называемого Рюрикова дома господствовало полное варварство. Они облагали русские народы данью и, до некоторой степени подчиняя их себе, объединяли, но их власть имела не государственные, а наезднические или разбойничьи черты. Они окружали себя дружиною — шайкой удальцов, жадных к грабежу и убийствам, составляли из охотников разных племен рать и совершали набеги на соседей: на области Византийской империи, на восточные страны прикаспийские и закавказские. Целью их было приобретение добычи. С тем же взглядом они относились и к подчиненным народам: последние обязывались платить дань, и чем больше можно было с них взять, тем больше брали. За эту дань бравшие ее не принимали на себя никаких обязательств оказывать какую-либо выгоду со своей стороны подданным. С другой стороны, князья и их дружинники, имея в виду только дань и добычу, не старались вводить что-либо в жизнь плативших дань, ломать их обычаи и оставляли их с их внутренним строем, лишь бы только они давали дани и поборы.

Такой варварский склад общественной жизни изменяется с принятием христианской религии, с которой из Византии — самой образованной в те времена державы — перешли к нам как понятия юридические и государственные, так и начала умственной и литературной деятельности. Принятие христианства было переворотом, обновившим и оживотворившим Русь и указавшим ей историческую дорогу.

Этот переворот совершил Владимир, получивший наименование Святого, человек великий по своему времени. К сожалению, жизнь его мало известна нам в подробностях, и летописи, сообщающие его историю, передают немало таких черт, в достоверности которых можно скорее сомневаться, чем принимать их на веру. Откинув всё, что может подвергаться сомнению, мы ограничимся краткими сведениями, которые при всей своей скудости всё-таки достаточно показывают чрезвычайную важность значения Владимира в русской истории.

Владимир был сын воинственного Святослава, киевского князя, который предпринял поход на хазар, господствовавших в юго-восточной России, взял их город Саркел на Дону, победил прикавказских народов — ясов и касогов, завоевал Болгарию на Дунае, но после упорной защиты должен был уступить ее греческому императору. На возвратном пути из Болгарии в Русь он был убит печенегами, народом тюркского племени.

Будучи еще в детском возрасте, Владимир был призван новгородцами на княжение и уехал в Новгород вместе со своим дядей Добрыней, братом его матери Малуши, ключницы его бабки Ольги. По смерти Святослава между детьми его началось междоусобие. Киевский князь Ярополк убил брата своего, древлянского князя Олега. Владимир со своим дядей бежал в Швецию и возвратился в Новгород с чужеземной ратью. Вражда у них с Ярополком возникла оттого, что дочь князя полоцкого Рогнеда, которой руки просил Владимир, отказала ему словами: «Не хочу разуть (обряд свадебный; разуть — вместо выйти замуж) сына рабы», попрекнув его низостью происхождения по матери, и собиралась выйти за Ярополка. Владимир завоевал Полоцк, убил Рогволода, полоцкого князя, и насильно женился на Рогнеде. Вслед за тем он овладел Киевом и убил своего брата Ярополка. Летописец наш изображает Владимира вообще жестоким, кровожадным и женолюбивым; но мы не можем доверять такому изображению, так как по всему видно, что летописец с намерением хочет наложить на Владимира-язычника как можно больше черных красок, чтобы тем ярче указать на чудотворное действие благодати крещения и представить того же князя в самом светлом виде после принятия христианства.

С большей достоверностью можно принять известие о том, что Владимир, будучи еще язычником, был повелителем обширного пространства нынешней России и старался как о распространении своих владений, так и об укреплении своей власти над ними. Таким образом, он повелевал Новгородской землей — берегами рек Волхова, Невы, Меты, Луги; землей Белозерской, землей Ростовской, землей Смоленской в верховьях Днепра и Волги; землей Полоцкой на Двине; землей Северской по Десне и Семи; землей Полян, или Киевской; землей Древлянской (восточной частью Волыни) и, вероятно, также западной Волынью. Радимичи, жившие на Сожи, и Вятичи, жители берегов Оки и ее притоков, хотели отложиться от подданства, но были укрощены. Владимир подчинил дани даже отдаленных ятвягов — полудикий народ, живший в лесах и болотах нынешней Гродненской губернии. Не должно, однако, думать, чтобы это обладание имело государственный характер: оно ограничивалось сбором дани там, где можно было ее собрать, и такой сбор имел вид грабежа. Сам Владимир укрепился в Киеве с помощью чужеземцев-скандинавов, называемых у нас варягами, и роздал им города, откуда они со своими вооруженными дружинами могли собирать дани с жителей.

В 988 году Владимир принял христианство. Обстоятельства, предшествовавшие этому событию и сопровождавшие его, рассказываются с баснословными чертами, которые вполне свойственны изустным преданиям, записанным уже спустя довольно долгое время после означенного события. Достоверно только то, что Владимир крестился и в то же время вступил в брак с греческой царевной Анной, сестрой императоров Василия и Константина. Крещение его, по всем вероятиям, происходило в Корсуне (или Херсоне), греческом городе на юго-западном берегу Крыма, и оттуда Владимир привез в Киев первых духовных лиц и необходимые принадлежности для христианского богослужения. В Киеве он крестил своих сыновей и народ. Жители без явного противодействия крестились в Днепре. Отчасти это происходило потому, что в самом Киеве христианство уже было значительно распространено и христиане не составляли там незначительного меньшинства, а более всего оттого, что у русских язычников не было жреческого сословия, которое разъяснило бы народу преступность такого переворота с языческой точки зрения и возбуждало бы толпу к сопротивлению. Само древнее русско-славянское язычество не имело определенного характера, общего для всех в смысле положительной религии, а состояло из множества суеверий и представлений, которые при невежестве и впоследствии легко уживались с наружным принятием христианства. Большинство вступало в новую веру и совершало обряд крещения, не понимая, что делает. Борьба язычества с христианством выражалась в продолжительном соблюдении языческих обычаев и сохранении языческих суеверий; такая борьба происходила многие века после Владимира. Однако она не мешала русскому народу принять крещение, в котором сначала он не видел ничего противного, потому что не понимал его смысла. Только постепенно и для немногих открывался истинный свет нового учения.

Владимир деятельно занимался распространением веры, крестил народ по землям, подвластным ему, строил церкви, назначал духовных. В самом Киеве он построил церковь Святого Василия и церковь Богородицы, так называемую «Десятинную», названную так потому, что князь назначил на содержание этой церкви и ее духовенства десятую часть княжеских доходов. Для прочного укрепления новопринятой веры Владимир вознамерился распространить книжное просвещение и с этой целью в Киеве и других городах приказал набирать у значительных домохозяев детей и отдавать их в обучение грамоте. Таким образом, на Руси лет за двадцать выросло поколение людей, по уровню своих понятий и по кругозору своих сведений далеко шагнувших вперед от того состояния, в каком находились их родители. Эти люди стали не только основателями христианского общества на Руси, но также проводниками образованности, переходившей вместе с религией, борцами за начала государственные и гражданские. Уже эта одна черта показывает во Владимире истинно великого человека: он вполне понял самый верный путь к прочному водворению начал новой жизни, которые хотел привить своему полудикому народу, и проводил свое намерение, несмотря на встречаемые затруднения. Летописец говорит, что матери, отпуская детей в школы, плакали о них, как о мертвых.

Владимир после крещения является чрезвычайно благодушным. Проникнутый духом христианской любви, он не хотел даже казнить злодеев и, хотя сначала согласился было на увещания корсунских духовных, находившихся около него в Киеве, но потом, с совета бояр и городских старцев, установил наказывать преступников только денежной пеней — вирой, по старым обычаям, рассуждая при этом, что такого рода наказание будет способствовать умножению средств для содержания войска.

Сохраняя племенную славянскую веселость, Владимир примирял ее с требованиями христианского благочестия. Он любил пиры и празднества, но пировал не с одними своими боярами, а хотел делиться своими утехами со всем народом — и со старыми, и с малыми. Он устраивал пиршества преимущественно в большие церковные праздники или по случаю освящения церквей (что в то время было памятным событием). Он созывал народ отовсюду, кормил, поил всех пришедших, раздавал неимущим необходимое и, даже заботясь о тех, которые почему-либо сами не в состоянии были явиться на княжий двор, приказывал развозить по городу пищу и питье. Однако такое мирное времяпрепровождение не мешало ему воевать против врагов. Тогда Киевскую Русь беспокоили печенеги — народ кочевой и наезднический. Уже около столетия нападали они на Русскую землю и при отце Владимира, во время его отсутствия, чуть было не взяли Киев. Владимир отражал их успешно и, заботясь как об умножении ратной силы, так и об увеличении населения в крае, прилежащем к Киеву, заселял построенные им по берегам рек Сулы, Стугны, Трубежа, Десны города или укрепленные места переселенцами из разных земель — не только русско-славянских, но и чудских. В 992 году он отнял у польского короля Червенские города (нынешнюю Галицию) и присоединил к Руси этот край, населенный хорватами — ветвью русско-славянского племени.

Перед концом жизни Владимир понес сильное огорчение: сын его Ярослав (княживший в Новгороде) оказал неповиновение отцу, и Владимир готовился идти на него. «Теребите путь и мостите мосты», — приказывал он, но смерть застигла его в этих сборах. Он умер 15 июля 1015 года в своем любимом селе Берестове.