На своей стороне. Часть 17

- Я виделась на днях с вашим партнёром, Евгений Николаевич, и поняла, что ни технические детали, ни долгосрочные результаты его не интересуют. Для него ваша организация - всего лишь выгодный инвест-проект, обслуживающий его интересы. Это было очевидно для меня уже в тот момент, когда Виктор Семёнович сказал, кто он. Я даже подсчитала во сколько, примерно, ему обходится содержание нашей организации со всеми её сотрудниками. Эта цифра легко теряется даже на фоне оборотов одного только страхового холдинга, в структуре которого состоит. А пользу приносит ощутимую. Никто из агентов не задумывается, для чего мы выполняем какое-то конкретное задание. Аналитики представляют графики, которые якобы показывают какие-то положительные перемены где-то там, в эфемерном будущем. А в будущем ближайшем эти перемены вполне конкретны для очень небольшой и определённой группы лиц. Кстати, вы не подскажете, почему ни вас, ни вашего партнера невозможно найти через вашу всемогущую программу?
Виолетта медленно прохаживалась вокруг глубокого плюшевого кресла, в котором, удобно расположившись, сидел невысокий, худощавый мужчина лет сорока, абсолютно непримечательной наружности, с глубоко посаженными карими глазами. При обычных обстоятельствах, взгляд его был живым, быстрым, проницательным и выдавал в нём холерический темперамент, каким-то чудом сочетающийся с глубоким, аналитическим умом. Сейчас же он был несколько затуманенным и рассеянным, так как Евгений Николаевич находился в состоянии лёгкого гипнотического транса. Виолетта решила подстраховаться от неожиданных поворотов в разговоре, ещё на этапе приветствия усыпив его способность к резким эмоциональным реакциям. Пару дней назад Генеральный выполнил свое обещание, уговорив Основателей встретиться с ней. Правда, собрать обоих в одном месте, в одно время ему не удалось. С инвестором, Романом Яковлевичем, она встретилась буквально на несколько минут, поймав его уже в аэропорту перед посадкой в самолёт. Но этих нескольких минут вполне хватило, чтобы выяснить все, что ее интересовало. После встречи с ним Виолетта, попросив расширенный доступ к программе, провела сутки за компьютером. Второй Основатель - создатель программы, вокруг которой и вращается вся деятельность их организации, Евгений Николаевич, согласился принять её у себя дома. Он не страдал манией преследования и не окружал себя целой армией телохранителей, как его друг, не жил в шикарном особняке и вообще, судя по всему, не имел пристрастия к атрибутам роскоши. Но Виолетта заметила, что камеры наблюдения в его доме все-таки были, и, скорее всего, он находился под контролем охранной системы. Поэтому для начала Виолетта попросила своего собеседника отключить камеры.
Объяснять ничего не пришлось, Евгений Николаевич молча исполнил ее просьбу. 
- Это наша привилегия, как основателей. - спокойно ответил Евгений Николаевич на вопрос Виолетты, - Ни мне, ни Роману не хочется быть постоянно на глазах у сотрудников.
- А ещё, наверняка, Роману не хочется, чтобы аналитикам стало понятно, кто непосредственный бенефициар всей этой клоунады, - язвительно заметила Виолетта.
- Вы зря так о нём думаете. Да, он извлекает свою выгоду из проекта, так и что? Имеет право. Без него вообще ничего этого не было бы. Но это не влияет на основной результат. Мы идём по своему пути, независимо…
- Как это не влияет? - Виолетта задохнулась от возмущения, - Вы запретили программе доступ к его данным, а, следовательно, и результатов его вмешательства мы не видим. Мы вовсе не идём по своему пути - мы все, и вы в том числе, работаем на него, и цель нашей работы вовсе не спасение человечества, а лишь его личное благополучие. Всё остальное  - все эти ваши долгосрочные трёхсотлетние планы - просто картинки и графики, нарисованные программой и не имеющие никакого отношения к действительности, потому что в алгоритмах программы заложена ошибка!
Евгений Николаевич молчал, глядя в пространство перед собой. Виолетта почти физически ощущала, как мысли, слегка заторможенные трансом, перемещаются в его голове.
- Я допустил ошибку? - удивлённо переспросил он.
- Да. И довольно серьёзную, - уже спокойно ответила Виолетта, - Мне стоило больших усилий докопаться до вашего алгоритма - вы положили в основу расчётов чисто математические принципы вероятности, с небольшими поправками на особенности социальных, экономических и политических процессов. Это работает только на ближней дистанции, лет на 5-7 прогноз получается довольно точным, а дальше - искусственный интеллект подгоняет данные и результаты под вашу задачу, полностью искажая картину. Вы обозначили в алгоритме итоговой целью меритократическую модель политического строя, не учитывая одну общую и неистребимую особенность человека - его порочность. И даже через триста лет вам не удастся вывести новую породу людей. Процент тех, кем человечество может гордиться, всегда будет ничтожно мал. Он не стоит того, чтобы сохранять всё человечество.
Евгений Николаевич вяло усмехнулся:
- Предлагаете оставить попытки, и пусть будет, что будет?
- Нееееет, - качая головой с мрачной ухмылкой протянула Виолетта, - Мы сделаем то, что в наших силах, но исправим вашу ошибку в алгоритме.
- И что же конкретно вы предлагаете?
- Мы сделаем то, что давно придумано до нас, теми кто умнее нас. Смотрите, - оживилась Виолетта, - Что лежит в основе всех мировых религий?
- Любовь к ближнему? - насмешливо спросил Евгений Николаевич.
- Нет - это страх, - коротко ответила Виолетта.
Он секунду помолчал, потом покивал головой, соглашаясь.
- Кто мы такие, чтобы исправить то, что Бог создал несовершенным? И он сам дал нам понять, что есть только один-единственный способ борьбы с этим. Он создаёт человека, полным пороков - нам не изменить генетику - тут корни глубоко увязли в инстинктах. Потом дает ему свободу воли: хочешь - греши. Но при этом предупреждает, что будут последствия. То есть страх - единственное действенное оружие против человеческих пороков. Богу пришлось придумать ад, чтобы удерживать людей в человеческом облике. И то, пороки настолько сильны, что иногда даже страх не помогает против них. Всё потому, что Человек верит, что наказания можно избежать. О преступлении может никто не узнать, правда? Это если суд человеческий. А если суд божий - так у человека есть свобода воли, он может не верить в Бога, а следственно и в его наказание.
- Вы увлеклись, мне кажется, давайте ближе к делу, - перебил Евгений Николаевич.
- Да, извините, - улыбнулась Виолетта, - Так вот, предлагаю подправить конечную цель в алгоритме. И приблизить её лет на двести пятьдесят-двести семьдесят. То есть, чтобы мы увидели первые результаты уже сейчас.
Евгений Николаевич посмотрел на неё задумчиво.
- Тоталитаризм? - полушёпотом спросил он
Виолетта решительно кивнула.
- Этот экспириенс уже был в истории, вам не кажется? - укоризненно спросил он.
- Нет, не кажется, - отрезала Виолетта, - тот эксперимент не был доведён до конца. И не были продуманы его масштабирование и преемственность. Мы всё исправим.
- Я против, - решительно возразил Евгений Николаевич. - я придумал программу именно для того, чтобы избежать насилия и сохранить свободу для каждого человека.
- Да не работает это! Не имеет человек сил, чтобы справиться со свободой! Он опускается на дно, а не учится летать, чёрт возьми! - Виолетта повысила голос.
- Всё равно, я против насилия! Мы не имеем права! - упорствовал Евгений Николаевич.
Виолетта подошла к нему ближе и, глядя прямо в глаза, произнесла мягким, убаюкивающим голосом:
- Всё хорошо, расслабьтесь. Всё будет просто прекрасно. А право имеет тот, кто имеет смелость и силы взять и нести его. Я точно знаю, что делать. Вы будете слушать меня, и делать, что я скажу. И очень скоро мы построим новый мир! Мир в котором каждый будет иметь минимум, который ему необходим, и максимум, который заслуживает, и все будут счастливы. У нас всё получится, я вам обещаю! А сейчас - вставайте и пойдёмте - нам надо внести правки в программу.
Евгений Николаевич послушно встал и пошёл к компьютеру. Виолетта шла следом за ним.
А за окном уже просыпался новый день.