Цитаты из интервью Ю. Полякова от 24. 01. 26

Цитаты из интервью Юрия Полякова о литературном сообществе, опубликованном 24.01.2026 в ИА PrimaMedia

Что сегодня делает писателя писателем? Членство в союзе, список премий или цифры тиража?
Юрий Поляков предлагает вернуться к корневым понятиям: основа настоящей литературной профессии — это талант, осознание своей социальной роли и ответственность перед словом и страной.
• (В СССР) у писателей были и обязанности, и права: государственный стаж, социальный пакет. После 91-го года писательский труд приравняли к хобби.
• члену Союза писателей шел трудовой стаж, даже если он нигде не состоял в штате. Это уже немало. Во-вторых, по нетрудоспособности мы получали 10 рублей в день. Бюллетенить можно было 103 дня
• Кроме того, была возможность получить путевку в дом творчества, в санаторий, льготная очередь на жилье.
• писатель имел право на лишние 20 метров жилья, что в тех условиях часто означало отдельный кабинет.
• Все это создавало ту самую социальную защищенность, которая позволяла сосредоточиться на творчестве, а не на выживании. Зимой — Москва, летом — Переделкино или Коктебель. Это была система.
• Власть понимала значение творческой интеллигенции, но к писателям относились с особым вниманием. Литературу считали базовым видом искусства, основой для кино и театра.
• в СССР на 280 млн было 10 тысяч писателей, то сейчас на 145 млн приходится 50–60 тысяч членов разных союзов. Регистрация ничего не стоит — плати взнос, и ты писатель.
• Считалось, что для вступления (в Союз писателей)  нужно иметь две книги — это был некий оптимум. Но могли и не принять по двум книгам, если они были слабенькие. Были и исключительные случаи, когда принимали по большим публикациям в центральной прессе.
• "При такой системе, понимаете, могли принять не очень талантливого или, скажем так, не особо одаренного, но усердного и мастеровитого человека. Например, он писал "рабочие романы" о рабочем классе. Писал их добротно, нормально. Это была, так сказать, литература не высшего полета.
• Однако безграмотного графомана принять было нельзя. Я помню случай, когда на секретариате "завалили" принимаемого заместителя министра иностранных дел, который писал скверные стихи. Его просто забаллотировали, и ничего нельзя было сделать.
• "Писатели патриотического направления все, как правило, государственники, и они понимают, что можно критиковать государство, но бороться с ним не надо. Разрушать — тем более. Надо искать с ним какие-то партнерские отношения, что всегда, кстати, и было. Не зря масса наших классиков работали цензорами"
• Социальный заказ, конечно, был. Но если говорить о выходящих книгах, то это в лучшем случае 10%. … Это делалось не напрямую. Советская система не дура была. Все происходило иначе.
• Например, когда начали осваивать целину или строить БАМ. Тебе прямо не говорили: "Напиши об этом". Тебя просто отправляли туда, и ты понимал, если напишешь — будет востребовано. Многие писали искренне, потому что стройки и вправду были грандиозные, а люди — удивительные.
• мне вообще не приходило в голову из-за этого ссориться с советской властью, потому что она меня, в большей своей части, устраивала.
• новая власть поняла: те, кто помог свалить коммунизм, могут свалить и их. И тогда было решено маргинализировать эту влиятельную часть литературы.
• Вторым шагом стало создание нового пула "больших писателей". Быстро, с помощью американской системы премий. В советской системе премия была итогом, удостоверением народного признания.
• Американская система премий работает иначе. Часто награждают никому не известные книги или даже рукописи — по "тусовочному" или родственному принципу. Эти тексты потом искусственно раскручивают через все каналы, но читатели их, как правило, не принимают. "В итоге мы получили когорту авторов, узнаваемых по фамилии, но не читаемых. Они существуют только благодаря системе премий — "Большая книга", "Ясная Поляна", "Букер". Отключи их от этой "кормушки" — и они исчезнут"
• Поэтому этот новый пул писателей предельно управляем. Им достаточно погрозить пальчиком. Советские писатели в 60–80-е годы были куда более вольными.
• говорят, что те, кто уехал за границу — предатели. Они не предатели. Это люди, последовательные в своей нелюбви к России, в презрении, которое они всячески в своём творчестве демонстрировали.
• за эту нелюбовь, выраженную в творчестве, от государства получали награды, гонорары, премии, ордена. То есть за нелюбовь к России им платило государство. Почему? Это вопрос не к ним, а к государству
• они прекрасно себя чувствовали. А потом им за это перестали платить, перестали награждать, даже стали говорить, что это не нужно. Какое же решение приняли? "Поеду туда, где мне за это снова будут платить". Выяснилось, что там за это особо платить не собираются. Но что сделано, то сделано. Вот такая история.
• Люди во власти до сих пор любят работать с либералами. С ними проще: "Деньги получили? Будете патриотами? Хорошо. Завтра скажем поменьше патриотизма — и они возьмут под козырек". А мы не возьмем.
• Поэтому все плюшки достаются им. Они, в основном, графоманы — на творчество тратят мало сил, зато энергии хватает на тусовки и заседания. Настоящий писатель выкладывается за столом, ему не до того. А они везде: "Я! Я! Я!"
• Литература будет развиваться по своему предназначенному направлению. Я называю это развитие "путем с обогащающими тупиками". Главная дорога — реализм, а от нее постоянно отходят боковые тропы: постмодернизм, гиперреализм, абсурд. Эти тупики нужны. Кто-то, уйдя туда, вернется с новыми приемами и пониманием, куда ходить не стоит. Так движение и продолжается.
• влияние литературы зависит от того, что государство поддерживает. 30 лет оно поддерживало деструкцию. Чтобы изменить ситуацию, нужно, чтобы оно начало продвигать талантливую, позитивную литературу — через библиотеки, разумные премии, качественные экранизации, через Институт перевода и школьные программы. Главная опасность — наплыв имитаторов, но если систему выстроить, а советская, в целом, работала, литература снова сможет воспитывать и развивать.
• мои взгляды принципиально отличаются и от взглядов Алексея Варламова, и от взглядов Шаргунова, и от взглядов Астахова. Это не хорошо и не плохо — это просто иная позиция, иное видение литературы и ее роли.
Юрий Михайлович, если представить произведение о современной армии, как вы считаете, какой подход сейчас был бы правильным: честно показывать происходящее, с его сложностями и недостатками, или оно должно носить восхваляющий, парадный характер?
• Война требует от литературы работы на победу. Пока главное — поддержка армии. Время для анализа ошибок и потерь придет позже.
Вы уже видите себе смену?
• одно время, наблюдая за тем, что вытворяют такие премии, как "Большая книга", "Ясная Поляна" и "Букер" — я видел, что они культивируют в молодежи этот депрессивный настрой, коммерческую нелюбовь к родине. И что самое поразительное — видно, что это не по чьему-то злому умыслу, а как бы само собой"
• Говоришь с молодым автором — вроде нормальный человек. А начинаешь читать его тексты — и спрашиваешь: "Зачем?". А он в ответ: "Ну, вы же понимаете. Это же проходной билет туда".