Венеция

06.10.2001. Паденге – Мэстре.
 
    Вперёд, в Венецию!

    Куда вперёд?

    Назад, в Прателло – там, в столовой я оставил фотоаппарат.

    Чтоб «ничего не приснилось». Хорошо, что отъехали всего на 2 км.
 
    Как только заехали во двор, Катрин уже бежала с ним в руках.
   
    Ещё раз попрощались и сейчас уж точно – в Венецию!

    Ехали хорошо, по скоростной дороге.
 
    Туман негустой.

    Перед самым въездом – информационное бюро.
 
    Дали карту такую же, что и у нас. Гостиница наша находится в спальном районе Венеции - Mestre на Via Milosevich по имени сербского диктатора, которого сегодня судит между -народный суд.
 
    Улица осталась без названия, но гостиницу нашу «Delle Rose» знают и объясняют как к ней проехать, рисуя примитивный чертёжик.
 
    Объяснения то я понял, но не сумел одновременно смотреть на быстро меняющиеся вывески направления в сторону аэропорта, центр города, карту и каракули на чертёжике и, в результате, опять вывел Нелю на дополнительный объезд, уже вокруг аэропорта.
 
    Несмотря на это, уже в 12:30 покинули гостиницу в сторону Венеции.

    Город раскинулся на архипелаге маленьких островков, прорезанных густой сетью многочисленных каналов (сегодня – 350). 160 каналов было засыпано  землёй, поэтому число островов сократилось до 18.

    Главная  водная  артерия  Венеции – Большой канал, длиной 3,8  км. и шириной от 30 до70 метров, де -лит город на две части, соединяющихся тремя  мостами: Риальто, Скальци и  мостом Академии.

    Венеция находится в 4–х км. от материка и в 2-х км. от открытого моря соединяясь с материком мостом, длинной 3601 метр, по которому, кроме шоссе, идёт и железнодорожная линия, оканчивающаяся большим вокзалом, находящимся у моста Скальци.

    Сообщение автобусом хорошее и мы быстро оказываемся на катере в сторону острова Мурано.
 
    Выходя из города, катер проходит какие-то красивые здания.
 
    Быстренько путеводитель!

    Ага!

    Мы проходим мимо дворца Контарини - Фазан с красивыми балюстрадами из резного мрамора, который называют «домом Дездемоны», за ним церковь Санта Мария делла Салюте (Спасения), воздвигнутой по обету Сената в1630 году, когда в Венеции свирепствовала чума.

    Эта церковь была посвящена Мадонне Исцеляющей, являясь одним из самых прекрасных памятников барокко в городе.
    Она была закончена в 1687 году, но сейчас реставрируется и посмотреть «Праздник Троицы» Тициана, либо Мадонну, привезённую с Крита, после захвата его турками, нам не удалось.

    В конце, как стрела, вонзается в лагуну, ансамбль Морской таможни (Догана да Мап).

    Над небольшой башней таможни на постаменте стоят два бронзовых раба, поддер - живающих огромный позолоченный шар, на который одной ногой опирается фигура Фортуны, выполненная в XVII в. Джузеппе Бонони.

    Она вращается подобно флюгеру, подставленная всем ветрам, как и судьба человека, зависящая от воли случая и на море, и на суше.

    Мы плывём на остров Мурано, потому что мастерские по производству знаменитого венецианского стекла ещё в 1292 г., перевели туда чтобы избаиться от постоянных пожаров.

    Какие там изделия!

    А какие цены!
 
    Иногда, оправдана каждая лира, а иногда, совершенно непонятно за что «дерут» такие суммы.
 
    Мы ищем классические венецианские маски из фарфора.

    Маски делают в самой Венеции и мы, насытившись красотами стекла (красивей чешского), возвращаемся в город.
 
    Там спрашиваем направление в центр и кривыми, узкими улочками идём в этом направлении.

    Какие-то магазинчики – неужели это центр Венеции?
 
    Множество магазинов с масками, но все они из папье-маше (давно не слыхал этого слова).

    Такое впечатление, что Венеция живёт от карнавала до карнавала. 

    Во всех магазинчиках отрицательно качают головой – то, что мы ищем уже не в моде и его нет.
 
    Так мы доходим до моста Риальто, который находится возле монетного двора.

    Мост, в его теперешнем виде, был построен в 1592 году и, в конкурсе принимали участие Микеланджело, Сансовино и Палладио. Предпочли Антонио да Понте.

    Строительство моста обошлось в 250.000 дукатов.

    На этом мосту, в одном из его магазинчиков, нашёлся человек, который реализовал «порцелан» в итальянское слово – «лючидо».

    Лю – ю - чидо!
 
    Тут же начало появляться то, что мы искали, и мы выбрали маски – нам, Лиле и Михаэлю.

    Сейчас, мы могли позволить себе гондолу – самую характерную достопримеча - тельность Венеции!

    Сегодня осталась двадцатая часть существовавших в XVIII веке гондол.

    Специальным законом их унифицировали, прекратив соперничество.

    Униформой гондольера сегодня является полосатая майка и соломенная шляпа с лентой.

    Стоя на небольшой возвышенности на корме, гондольер толкает лодку одним длинным веслом, упираясь в единственную изогнутую уключину, которую называют форкола.

    Нашего гондольера зовут Христиан.

    Парню лет 25. Приветливое лицо, светлые волосы – северный тип. 

    Проплывающие в разных направлениях гондольеры приветствуют друг друга, а на крутых поворотах покрикивают, упреждая столкновения (на каналах Бангкока у лодочников автомобильные гудки).

    В узких каналах, когда расходятся две гондолы, гондольер использует стенку дома отталкиваясь от неё ногой там, где не может использовать весло.

    Перед отплытием, Христиан предложил нас сфотографировать вместе – процесс для него обычный. Все хотят оставить такую память о визите. Затем я пересел напротив, чтобы фотографировать.

    Шляпа гондольера рядом, и я прошу разрешения сфотографироваться в ней.

    Рассматривая потом фотографию, понял, что подходит она мне, как корове седло.

    Неля блаженствует.

    Христиан, стоя за ней на высокой корме, мурлычет какую-то песенку, и на Большом канале, пока ещё большое движение, я завожу «О соло мия» - мне хочется петь.

    По-о-зо-рище!
 
    Я не прокашлялся, не распелся и Христиан, улыбнувшись, показывает рукой, чтобы не торопился.

    По пути отвечает на вопросы и, показывая таблички на домах, рассказывает о знаменитостях, живших в них. Чтобы лучше видеть, я сажусь по ходу движения и фотографирую.

    Вот – дворец, в котором жил Казанова, а вот табличка на доме Марко Поло, а в этой полуразвалине жил Джузеппе Верди.

    В одном из каналов окружающих Дворец Дожей, небольшой, но знаменитый «Мост вздохов».

    Он упоминается в разного рода литературных произведениях XIX в.

    Во времена славы Венецианской республики жители её были пронизаны страхом перед доносами, пытками и потерей жизни.

    В дворце существовал специальный «почтовый ящик», называвшийся «Львиная пасть», предназначенный для тайных доносов.
 
    «Мост вздохов» вел из Второго Зала Адвокатуры, который был местом заседания, своего рода налоговой инспекции, во Дворец Тюрем, состоявший из двух отделений: камер со свинцовыми решётками (пиомби) и «колодцев» (поззи), которые находились на уровне лагуны и были предназначены для осуждённых, совершивших тяжёлые преступления.

    В Первом и Втором Залах Адвокатуры находились Прокуроры Республики, которым было поручено ведение «Золотой» и «Серебряной» книг, содержащих имена аристо - кратии и буржуазии.

    Дожи властвовали над всеми, а «Мост вздохов» служил роковым переходом для несчастных осуждённых, которых вели на допрос или возвращали в камеры, которых терзал страх и обречённость перед угрозой навсегда остаться в тюрьме Республики.

    Мы продолжаем своё движение, встречаясь с разными типами людей сидящих в гондолах: вот молодая пара с бокалами и открытой бутылкой  шампанского, вот другая пара, сидящая не прикасаясь друг к другу, она - ханжа, сдерживающая улыбку, его просто жаль, вот пожилая женщин и молоденькая девушка, много пар нашего возраста, есть гондолы, в которых сидит  семья из  4 – 5 человек, а вот, перерыв у гондольеров.

    Собралось несколько гондол, на одной играет аккордеонист и пассажиры поют на разных языках. Присоединились и мы.

    Христиан знал об этом перерыве, поэтому раньше остановил моё надругательство над песней.

    Ну, вот мы и сделали наш большой круг по каналам Венеции и прибыли к месту, с которого начали.

    Пожилой гондольер помог нам выбраться, потому что на узенький подмосток, который служит причалом пришлось перейти и через его гондолу.
 
    Христиан остался на корме своей.

    Уплатил я «папе», в котором совершенно не наблюдалось схожести с «сыном».
 
    Теперь нужно найти мост Скальци возле которого находится автобусная станция – оттуда нам нужно в Местре.

    В узких улочках, в которые мы посто -янно попадаем, ориентиром направления нашего движения были, либо расспросы местных, либо высокие здания, намеченные ранее – карта в сгущающихся сумерках помогает мало, нет на ней всех обозначений, да и нумерация не упорядочена и рядом с арабскими цифрами можно увидеть римские, которые обозначают совершенно не то, что написано, например: написано  963 - 964, а рядом можно увидеть цифры IIIIV и IIIV, которые соответствуют цифрам IX и VIII.
 
    Пойди разберись!

    Мы проходим возле какой-то церкви со своеобразными, огромных размеров часами.
 
    «Где моя папочка? Вот моя папочка!»

    Это церковь Сан Джакомо ди Риальто XI в. Часы датируются XV в.

    Судя по названию, мы далеко ушли от моста Риальто и ходим кругами – ступеньки вверх, ступеньки вниз.

    Уточнение, ещё одно, карта тоже дала своё и мы движемся более или менее целенаправленно.

    А это что за красавица?

    Это церковь Санта Мария Формоза (прекрасная) VII в. Есть там красивые и драгоценные произведения – и это тоже останется без нашего внимания.
 
    А вот уже знакомая колокольня - мы рядом. Это одна из самых старинных колоколен Венеции XIII в. которая принадлежит церкви Сан Джеремия.
 
    Здесь мы уже можем найти какой-нибудь магазин и закупиться на вечер.

    Рюкзак на мне – есть куда положить, нести не долго. Мы еле бредём, сказыва - ется напряжение длинного, насыщенного дня.

    Мы опять забыли где-то перехватить и сейчас, зайдя в магазин забываем, что нас только двое – набираем, возвращаем и это, и то.

    Сегодня решили пить пиво.

    К мосту Скальци идём не узкими улочками, а широким, насколько может быть в Венеции, проспектом.

    Полно людей, открытые магазины по обе стороны – не огромные супермаркеты, но есть там всё что нужно, даже хлеб нашёлся по нашему вкусу.

    Ну, вот он мост!
 
    Несчастные, которым захотелось жить только в Венеции, тащут свои чемоданы по его ступеням. 

    Их силы и терпение быстро кончаются, колёса чемоданов недолго выдерживают издевательства.

    А сколько мостов им ещё пройти до свои гостиниц!
 
    Напротив моста церковь Скальци, или Санта Мария ди Назарет (опять мы!).

    В ней похоронен последний дож Венецианской республики – Людовико Манин.
 
    Автобусное сообщение хорошее и, минут через 20, выходим недалеко от своей гостиницы.

    Рядом большой супермаркет – когда вышли днём, мы внимания на него не обратили, можно было не тащить полный рюкзак.
 
    С удовольствием забрались в свой крохотный номер и начали его осваивать.

    Если в предыдущих двух гостиницах полотенца были «вафельные» - видимо запас Первой мировой войны, то здесь нормальные, зато сток у душа без наклона и вода растекается повсюду.

Пришлось пожертвовать полотенцем.

Есть маленький холодильник, кондиционер и электрический прибор для «антикома -  рина». Можно спать с открытым окном. Из него видны крохотные квартирки в домах напротив.

В этот день было проделано 178 километров.

07.10.2001.  Венеция.

    Сегодня решили начать с гетто Венеции.

    «Золотая Книга» о Венеции.
 
    На ней написано: «Всё о городе и его шедеврах» издательства «Bonechi» о гетто не вспоминает – не было евреев, и всё тут!
 
    Жили евреи в Венеции давно. В начале X –го столетия прибыли первые и, уже через 30 лет начались первые поселения.

    Закон 945 года запретил брать евреев на борт венецианских кораблей, а через 10 лет был издан указ о выселении. 

    В начале XII века евреи вернулись, но их заставили поселиться на большом острове Spinlunga напротив Венеции и это поселение в течении долгих лет называлось островом евреев: Giudecca.

    В XV веке евреям было запрещено покупать земли, и они были обязаны носить позорящую отметку. Евреи занялись тем, чем им не запрещали заниматься: торговлей и ростовщичеством очень в этом преуспев.
 
    После изгнания из Испании и Португалии в 1492-1498 г.г. еврейское население города резко увеличилось. Был среди прибывших и дон Ицхак Абарбанель.

    Дон Ицхак Абарбанель (1437 – 1509 г.г.) – еврейский учёный и сановник, потомок знатного рода, происходившего от царя Давида.

    Вначале он жил в Лиссабоне, где провёл молодые годы.

    Благодаря своему обширному духовному и светскому образованию, он занимал видное положение в еврейском и в христианском обществе. Многосторонний учёный, философ, богослов и, вместе с тем аристократ, он при португальском короле Альфонсо V стал министром финансов Португалии.

    После смерти короля, вследствие происков своих врагов при дворе, Абарбанель был вынужден покинуть Португалию, переселившись в Кастилию.

    Королевская чета Фердинанд и Изабелла, долго воевали с маврами и очень нуждались в способном министре, который бы увеличил государственные доходы, спася страну от разорения.

    Горькая необходимость заставила короля и королеву (вопреки закону церкви, запрещавшему допускать еврея на государственную должность) призвать Абарбанеля к заведованию государственным казначейством.

    Должность эту он занимал 8 лет, пока под давлением Томаса Торквемады - Великого Инквизитора чета не издала указ об изгнании евреев.
 
    Евреи венецианцам были противны, но обойтись без них они не могли и, в 1516 году, впервые в мире образовали место жительства для евреев, там, где находились плавильни для металла, на местном наречии - «гетто».

    Гетто окружили стеной, поставив пару ворот, открывавшиеся утром и закрывав - шиеся вечером.

    Площадь, ограниченная стеной, начала называться Getto Nuovo – «Новое гетто».
 
    Первым, мы встретили в гетто парня-хаббадника из Кирьят Малахи.

    Вспомнились два несчастных мальчика-хаббадника в еврейской Кубе Азербайджана.

    Они были из ешивы Реховота. Другой рав, другие назначения, другие условия и полное несоответствие приложения усилий.

    В Кубе 3.500 евреев, а в Венеции около 500, причём в гетто живёт 2 – 3 семьи и 8 старушек в доме престарелых.

    Когда-то во времена своего расцвета в XVII веке жили в Венеции более 5.000 евреев и это была одна из важных еврейских групп в Италии.

    Парень-хаббадник, разудалый малый, находится там не один есть ещё представители.

    Он сказал, что им не хватает людей для «миньяна», но не предлагал присоединиться, позвонил туда, позвонил сюда и набрались люди. Последним пришёл итальянский еврей, живущий в гетто. Лет ему 60 – 65.

    На площади, между старым и новым гетто, на одной из стен укреплены 7 бронзо - вых, покрытых патиной плит-барельефов на которых сцены времён WW II, когда фашисты вошли в гетто и начали грабить его, издеваясь над святынями.

    Люди защищались и 7 плит – это в память первых 7 расстрелянных в гетто. На другой стене площади ещё одна большая плита, на которой показан угон в Аушвиц 242 евреев Венеции.

    Я вспомнил об убогом памятнике в Одессе, недалеко от улицы Ицхака Рабина (бывшей Йоны Якира) на месте, где в бывших пороховых складах живыми сожгли 25.000 евреев Молдаванки (в том числе женщин и стариков из семьи моей матери).

    Можно взять тур по музею и синагогам гетто.

    Из 5 пускают в 3.

    Есть ещё время, и мы продолжаем осматривать площадь. Познакомились с пожилой парой из Иерусалима. Они не были в Италии 20 лет и сейчас обновляют воспоминания.

    Во время того, что мы разговаривали, к нам подошёл человек из русской группы, которая появилась на площади, и на иврите сказал, что они из Израиля, а сам он из Ришон-ле-Цион. Гид завёл их сюда для того, чтобы развернуть карту и, когда я сказал, что сейчас начинается тур по гетто, они просто развернулись и ушли.

    Алия 90-х годов.

    Гиды и обслуживающий персонал музея довольно сносно говорят на иврите, но объяснения из-за состава группы были на английском.

    Многие были из Израиля, но были и американцы. Перед нами шла группа, объяс - неия в которой шли на итальянском. По рассказам нашего гида, приходят группы неевреев, которые почти ничего не знают, задают много вопросов и приходится много рассказывать.

    Время от времени, бывают группы священников (для ознакомления с корнями) – эти вопросов не задают.

    Музей Венеции намного богаче флорентийского, но не сравним с пражским (там в запасниках 9 миллионов экспонатов, которые фашисты свозили со всей Европы для создания музея исчезнувшей нации). Так они там и лежат более 50 лет, пока не погибнут – нет заинтересованного человека, готового приложить усилия для создания этого музея – позорища 20-го века.

    На входе ашкеназийской синагоги на «идыш», на мраморной таблице написано: «Евреи, идите к нам.».

    Ашкеназийская синагога бедненькая, но ярче флорентийской и с претензией на изысканность – денег на облицовку внутренних стен мрамором не было, поэтому есть обои с видом мраморных стен и т.д.
 
    Евреи из стран ашкеназа были первыми поселенцами в Венеции, но евреи из стран сфарада были венецианцам нужней, т.к.  знали язык и обычаи стран, с которыми, в основном, велась торговля. 

    Евреи-сфарадийцы изпользовались как дипломаты, посредники, торговцы и шпионы, поэтому оплачивались лучше, и синагога их была намного богаче.

    В ашкеназийской синагоге были специальные почётные места для богачей-сфарадийцев.
 
    Обе синагоги находятся в одном здании, но входы у них разные. Евреи Италии отделились и от тех и, от других, поэтому есть отдельна итальянская синагога, отдельная левантийская и ещё одна, названия которой я не запомнил.

    В общем, как в том анекдоте, когда еврей попал на необитаемый остров и построил две синагоги: в одной он молился, а другая, чтоб ноги его там не было!
   
    Все синагоги построены на 2-м этаже и похожи на церкви.  Все очень маленькие, а на 2-х этажах находятся по 3-м причинам:
1.нижние этажи используются для жилья и магазинов;
2.ограниченная площадь гетто, заставляющая строить вверх;
3.наводнения, происходящие время от времени в Венеции.

    Пол в ашкеназийской синагоге начал проваливаться, поэтому была необходимость разнести по разные стороны небольшого зала «Арон-а-кодеш» место, где находятся свитки, и «Алия-ле-Тора» - место, где подымаются эти свитки читать.
 
    Ну, а затем мы отправились на площадь Сан Марко – одну из самых прекрасных жемчужин итальянской архитектуры.
 
    На ней находятся Собор Сан Марко, Дворец Дожей, Лоджетта и, устремлённая ввысь Башня Часов.

    Выйдя на площадь, мы устремились к колокольне Сан Марко – подняться наверх и окинуть всё первым взглядом.

    Будет лифт или нет мы не знали, но решили подыматься в любом случае.

    Лифт оказался и, как только мы поднялись, над нашими головами зазвонили огромные колокола, выбивая положенный час. Внутренний диаметр колоколов - от метра до полутора. Раскачивали их электрические двигатели.

    Первое желание было – закрыть уши и пригнуться, принимая давление звука согнутой спиной, но мне хотелось запечатлеть колокола в действии, и я успел их сфотографировать дважды или трижды, пока не кончилась плёнка.

    Колокольня, в её сегодняшнем виде, была построена в 1511–1514 г.г.

    Мощная квадратная башня, отделённая от соседних, окружающих её зданий украшена каннелюрами, идущими вплоть до арочных завершений, что приогромными проёмами с каждой стороны) укреплён барабан, который поддерживает пирамидальную кровлю со статуей Архангела Гавриила.
 
    Открытие колокольни стало большим праздником для Венеции, однако в 1902 г.  она неожиданно рухнула, и было решено её восстановить «такой же, как она и была, и там же где он была».

    Реконструкция была завершена в 1912 г., одновременно с Лонжеттой Сансовино сильно пострадавшей во время падения колокольни.
 
    Из галереи звонницы, где когда-то Галилей проводил свои опыты с телескопом, можно любоваться прекрасным видом лагуны и окинуть взглядом всю Венецию вплоть до самых Альп. Осматривая виды дальние, не забывали и о ближних, поэтому, поменяв плёнку в фотоаппарате, я продолжал фотографировать.

    Вот, как на ладони, виденная десятки раз в разных фильмах, Площадь Сан Марко.

    На ней сотни людей. По обе стороны площади, по всей её длине – столики, за которыми сидят люди. Мы проходили рядом, когда шли к колокольне – это клиенты разных кафе, открытых в нижних этажах Старых Прокураций и их продолжении - Ала Наполеоника, построенной по распоряжению Наполеона на месте старинной церкви Сан Джеминьяно и предназначалось для просторного бального зала. Кафе открыты и в здании Новых Прокураций находящихся напротив, повторением которых является Ала Наполеоника.

    Кафе, видимо дорогие, потому что больших заказов не видели – люди сидят для полноты ощущения: чашечка кофе, бутылка воды – главное, гордый взгляд на проходящих туристов.

    Вот, знаменитая Башня Часов. Наверху стоят два мавра («мори»), звонящие каждый час в колокол, под ними, в небольшой полукруглой террасе – статуя из позолоченной меди - Мадонна с младенцем.

    В праздник Вознесения и неделю после него на террасе перед Мадонной движется слева направо три фигуры волхвов. Большой циферблат в центре башни является подлинным шедевром. Часы показывают сезоны года, время, фазы Луны и движение солнца от одного созвездия к другому.

    Староместские астрономические часы в Праге – это нечто подобное, только там они работают, а здесь вход в Башню Часов до самого колокола с маврами завешен большим полотном, на котором всё, что описал, нарисовано. Видимо, идёт реставрация.

    А вот, грандиозный Собор Сан Марко – памятник-символ церковной и политической власти. Создавался он, как капелла Дожей и только с XIX в.  стал патриаршим собором. Прокураторы Сан Марко считали для себя честью и священным долгом заботиться о сохранности собора.

    «Примечерио» - старший сановник при папском дворе, к которому во время церковных служб обращались каноники и викарии, назначался дожем. В соборе происходило публичное посвящение дожа после его избрания, здесь он благословлял и торжественно приветствовал флотоводцев и кондотьеров Венеции.

    Люди в собор идут длинной цепочкой по подмосткам – у входа большая лужа воды – возможно, от прилива.

    Дальше, за Прокурациями, сказочный Дворец Дожей.

    Видны его удивительные куполы, как бы образующие общий ансамбль с Собором Сан Марко.
 
    На виду у лагуны – колонны со знаменитыми крылатыми венецианскими львами.

    Ну, что ж, спустимся и начнём.

    Успеть бы!
 
    Стали в очередь и движемся по подмосткам, возвышающихся на пару ступеней входа в Собор. Есть время рассмотреть фасад. Пять порталов, пять куполов восточного стиля придают всему сооружению монументальность и динамизм.

    Это не похоже на храм Василия Блаженного в Москве, который в 1990 г. молодые израильтяне из «Анахну Кан» назвали, из-за похожести на шарики мороженного, «глидот».

    Там разноцветные купола, тесня один другого, тянутся вверх, а здесь они разнесены, демонстрируя каждый, свою прелесть.
 
    Скульптурно-мозаичный декор порталов воспроизводит сюжеты на тему «Возвращение тела Евангелиста», показывая перипетии с телом Святого Марка.

    Центральный портал украшен мозаичной композицией Либорио Саландри (1836 г.)  «Христос во славе» и «Страшный суд».

    Наверху над лёгкой балюстрадой помещена копия квадриги (четвёрки лошадей), которую дож Энрико Дандоло привёз из Константинополя в 1204 г. в качестве военного трофея.

    Это произведение Лисиппа (IV в.  до н.э.).

    Квадрига была установлена на соборе в 1250 г. Наполеон, вторгшийся в Италию в 1798 году, отправил квадригу в Париж.
 
    В 1815 году Венский конгресс, вновь раздробив Италию на мелкие княжества, по требованию Меттерниха (всесильного министра иностранных дел Австро-Венгерской империи) вернул квадригу Венеции.
 
    В настоящее время собор украшают копии коней, заменившие оригиналы, которые после реставрации хранятся в интерьере собора.

    Вход в Собор Сан Марко предваряет опоясывающая его галерея, 62 м.  длиной, 6 м.  шириной и 7,35 м.  высотой и обширный атриум.

    Атриум – закрытый внутренний двор в середине древнеримского жилища, куда выходили остальные помещения. В центре был бассейн (имплювий), над ним отверстие (комплювий) для стока дождевой воды.

    Атриум перекрыт чередующимися сводами и арками, которые опираются на колонны, увенчанные великолепными капителями.
   
    Происхождение этих колонн очень различно. По одной из легенд, некоторые колонны были привезены из храма Соломона. Мраморная мозаика образует богатый орнамент пола. Мозаичные панно, которые украшают арочные своды, представляют Сцены Ветхого и Нового Завета.

    В большинстве своём это творения местных ремесленников, которые работали по эскизам Пьетро Веккья, Сальвьяти, Тициана и Порденона.

    В атриуме находится мраморная красная плита, которая указывает место, где 23 июля 1177 года император Фридрих Барбаросса преклонил колени перед папой Александром III.

    Собор - крестообразный в плане, с тремя нефами – увенчан пятью, как я уже говорил, прекрасными куполами. Арочная галерея идёт во всю длину церкви, которая составляет 76,5 м. (в трансепте – 62,6 м.). Высота централь -ного купола снаружи 43 м., внутри 28,25 м.

    В левом боковом нефе – множество построенных в разное время капелл. В Капелле Мадонны «Никопеи», которая посвящена покровительнице Венеции – Мадонне, приносящей Победу, находится византийская икона Мадон ны с эмалями конца IX в., которую Энрико Дандоло привёз в Венецию из Константинополя в 1204 году, одновременно с квадригой.

    Две двери, находящиеся за алтарём, ведут в Санкристию, мозаики свода которой приписываются Тициану, и в маленькую церковь Сан Теодоре. Она, в своё время служила капеллой Святой Инквизиции.

    За алтарём собора хранится уникальное сокровище Венеции – драгоценная «Пала д 'Оро» (Золотой алтарь) – шедевр ювелирного искусства; ширина его 3,48 м., высота – 1,40.

    Дож Пьетро Орсеоло (976 – 978) заказал его константинопольским мастерам.
Неудобство полюбоваться им заключается в том, что в нешироком заалтарье нет места, чтобы посмотреть на него с расстояния, а сам Золотой алтарь поднят на высоту около 2-х метров и ограждён.

    В 1105 году алтарь был обогащён эмалями и золотом из монастыря Пантократора (Вседержателя), привезёнными сюда в эпоху Четвёртого крестового похода.

    Мозаики большой арки, поднявшейся над балюстрадой, воспроизводят сцены из «Жизни Иисуса» по рисункам Якопо Тинторетто. Ими покрыты огромные площади, причём размер каждого камушка около 0,5 см. и, ощущение что они покрыты сусальным золотом.

    Здесь мы нашли местечко, чтобы присесть, давая отдохнуть ногам, и задрать головы вверх, чтобы можно было удобно рассмотреть арки.

    Затем поднялись наверх, осмотрели части реставрируемых мозаик (здесь я и прикинул размер камушков), Лисиповых коней, вышли на балюстраду посмотреть на их копии, бросить ещё раз взгляд на площадь и немного посмотреть на сегодняшний мир, потому что уже наступает привычное насыщение.

    Пойдём-ка мы покушать!

    И время пришло, и Неля вчера вычитала, что есть здесь что-то очень вкусное – мы даже отметили, чтобы быстро найти при заказе.

    Во-о-от, это что – «суп де паше»!

    Оказывается, по отзывам гурманов, Венеция – единственный город в Италии, находящийся на вершине специализации по приготовлению этого супа.
 
    Не Сицилия, у которой намного больше возможностей, а Венеция. К этому мы заказали «притора миста» - жареную морскую живность.

    Что вам сказать!
 
    Неля сидела спиной к залу, а я лицом, и весь зал видел, как я руками ел улиток, раков, осьминожиков и дюнончиков, как обсасывал вкуснейшие косточки каждой рыбёшки.

    Вспомнив Прателло, я без стеснения макал куски булки в то небольшое количество жидкости, которое и было супом.

    Из кухни выглядывали работники поглазеть на невиданное в центре Венеции.

    Был среди них и «брат» - мне было не до них, я наслаждался каждым мгновением, а напротив меня Неля наслаждалась вдвое: едой и моим видом.

    Когда мы ели свой суп, вошли двое «братьев» и суданец. Они сели напротив нас, заказали пасту, и суданец поглощал её, как действительно голодный человек, «братья» ели лениво, перебирая то, что было в их тарелках.

    Закончив суп, я пошёл помыть руки и демонстративно осмотрел их. Есть они стали старательней и, когда я вышел, они заканчивали, быстро расплатились и ушли. Связи нет, но мы друг друга узнаём везде и подозреваем постоянно.

    «Притора миста» я уже ел как интеллигент – ножом и вилкой. Нужно же было показать разницу стилей.
 
    Кухонные работники интерес потеряли.
 
    Выйдя из ресторана, мы почти сразу же наткнулись на объявление о выставке Рембрандт – Гойя. Гойю я уже давно хочу видеть в оригинале, потому что репродукции меня очень заинтересовали. Конечно, мы вошли и, тут же разочаровались – это были фотографии репродукций.

Дворец Дожей.

    Внешний вид дворца необычен: массивный верх покоится на лёгких ажурных колоннах.

    От Порта делла Карта до Понте делла Палья (Соломенный мост) весь нижний этаж образует портик с круглыми арками, опирающимися на колонны, над нижним портиком - открытая лоджия с изысканно-прихотливой аркадой, увенчанной тонким мраморным кружевным узором в виде четырёхлистника. Над лоджией расположена верхняя часть здания с громадными, стрельчатыми окнами – там залы, которые, видимо заполнены светом, льющимся из них. По верху фасада идёт изящный зубчатый карниз, где остроконечные башенки чередуются с затейливым кружевным орнаментом. Сквозные арочные павильоны украшают углы здания.

    В начале IX в.  правительственная резиденция была переведена с острова Маламокко в Венецию, чтобы обеспечить городу более надёжную защиту от нападения врагов с моря. Сразу же после этого началось строительство первого дворца для дожей – Палаццо Дукале.

    Во второй половине XII в. Себастьяно Дзиани, избранный дожем в 1172 г.  решил расширить старый дворец, не нарушая при этом, первоначальной планировки, которая в основных чертах сохранилась до наших дней.

    В 1301 году требование государства, получившего в то время реальную власть в управлении экономикой и торговлей, вынудили дожа Пьето Градениго издать указ о строительстве нового дворца, где могли бы разместиться Зал Заседаний Совета и Отделы Канцелярий.

    Балкон, выходящий на Пьяцетту – этот шедевр «пламенеющей» готики был выполнен в 1404 г.

    Из-за разности стилей (Дворец Дзиани больше походил на замок с башнями и защитными сооружениями, чем на дворец) – его снесли.

    В 1438 – 1442 г.г.  был оформлен вход во дворец – «Порта» - дверь, называе-мая вначале «Гранда» - большая, затем «Дората» - золотая и, наконец «делла Карта» - бумажная, которая соединила Дворец с Собором Сан Марко.

    Строительные работы закончились, вероятнее всего до 1457 года.

    В 1483 году пожар уничтожил капеллу, ряд комнат и Золотой зал, называемый Залом географических карт. Реконструкция продолжалась 15 лет.

    Дворец построили, но ещё нескольк раз перестраивали в связи с пожарами 1574 и 1577 г.г. в огне которых погибли картины Беллини, Карпаччо, Веронезе и Тинторетто
Революционные события 1797 г. внесли свои отрицательные изменения, т.к.  был разрушен один из парадных входов во Дворец Дожей - Порта делла Карта.

    Во Дворец Дожей мы не попали – было уже поздно и его закрыли, поэтому удалось осмотреть его только снаружи.

   После пожара 1577 г. на большом окне, выходящем на лагуну, была установлена статуя правосудия, а в боковых нишах статуи Св. Георгия и Св. Теодора.

    Большое окно, которое выходит на Пьяцетту было «открыто» в 1537 году по эскизу Якопо Сансовино. Его ученики изваяли Нептуна и Марса, помещённые в боковых нишах.

    Капители колонн портика нижнего яруса и лоджий богато орнаментированы. Наиболее прекрасны капители колонн, выходящих в сторону лагуны, так как часть находящихся на Пьяцетте, являются копиями капителей Дворца Дзиани.

    По сюжетике наибольший интерес представляют капители, украшающие 17-ю (если считать от Понте делла Палья) колонну – в них помещены скульптурные изображения Философов, и 7-ю (на Пьяцетте) колонну от лагуны, где представлено изображение «Свадьбы», откуда можно получить подробное описание обычаев, существовавших в Венеции в XIV веке.

    По две скульптурные группы расположено на углах фасада: со стороны  Понте делла Палья можно видеть сюжет «Опьянение Ноя» - внизу, и  «Архангела Рафаила с молодым  Товией» - в лоджии, образующей угол  между Порта делла Карта и лагуной, «Адами и Еву» - на угловой колонне и  «Архангела Михаила» на лоджии; со стороны собора: «Суд Соломона» (приписываемый Пьетро Ламберти или Нана ди Бартоло) и наверху  «Архангела  Гавррила» - Бартоломео Бонна.

    Порта делла Карта образует один из двух парадных входов во Дворец. Другая дверь – Порта дель Фрументо (дверь зерна) оформляет вход со стороны лагуны. В 1610 году был открыт третий вход – Порта дель Амар (оружейная дверь) – со стороны Пьяцетты.

    Существует несколько версий происхождения названия Порта делла Карта.

    Предполагают, что здесь вывешивались указы правительства; возможно также, что название возникло благодаря соседству с государственными Архивами или в связи с тем, что здесь располагались писцы, помогавшие горожанам составлять жалобы и прошения.

    Сегодняшний вид входа – результат серьёзной и существенной реставрации, предпринятой в XIX в. В двух нижних нишах аллегорические статуи Добродетелей – «Воздержание» «Сила», а в двух верхних – «Осторожность» и «Милосердие».

    На этом закончился наш визит на площадь Сан Марко – пора начинать двигаться в обратную сторону.
 
    Сюда мы шли кружным путём и обратно решили двигаться намеченной центральной улицей. Она оказалась узкой.

    На одной из площадей, наменяв предварительно несколько монет по 200 лиретт, что само по себе оказалось проблемой – всё закрыто, нашли возможность поговорить с Лилей. Поговорить так, чтобы закончить телефонную карточку не удалось – почему-то возле телефона, где нужно бросать монеты (для запуска международного телекарта), собралось несколько человек, которые тоже желали поговорить. И это несмотря на то, что рядом стояли обычные телефоны для разговоров с итальянскими телекартами.

    Пришлось остановиться.

    Выйдя из какого-то переулка, мы оказались у галереи Академии. Она была открыта, очередь небольшая и мы решили войти.

    Перед нами стояла молодая пара израильтян, похоже молодожёны в свадебном путешествии. Она вычитывала что-то в своём путеводителе», отмечая то, что они ещё не видели и куда ещё не зашли. Он же, гордый ролью мужа, сообщал, что денег нет.

    Академия декретом была создана 24 сентября 1750 года, а в 1807 году её перевели в помещение церкви Санта Мария делла Карита.

    Основное ядро современной коллекции относится к XVIII веку и обогащалась она, как за счёт даров от частных лиц, так и за счёт насильственных изъятий из церквей и монастырей, упразднённых Наполеоном. После падения империи Наполеона, Лувр был вынужден вернуть картины Париса Бордоне, Якопо Тинторетто, а также «Пир в доме Левия» Паоло Веронезе, которую он написал в 1537 г для трапезной монастыря Санти Джованни э Паоло.

    В галерее обширная панорама венецианской живописи, начиная с картин, написанных в византийских традициях. Этот период (до XIV в.)  предостав -лен полиптихами Венециано, Катарино, Лоренцо, Якобелло дель Фьоре, Якобелло Алберено, и Николо ди Пьетро.
XV век представлен картинами Джованни Беллини, Джентиле Беллини, Джорджоне (Джорджо да Кастельфранко), Бонифаччио де Питати, Андреа Мантенья и др.

    В залах XVII века представлены картины Бернардо Строцц, Доменико Фетти, а также картины Маффея и других.
Залы XVIII в.  хранят картины Пьетро Лонга, Дж. Б. Пьяцетта, Розальба Каррера, Дж. Б. Тьеполо  и, наконец  Каналетто.

    Выйдя из Академии, мы поняли, что сегодняшний день заполнен впечатлениями и пора домой.
 
    В полном насыщении мы индифферентно двигались к автобусной станции, теряли направление, заходя в какие-то узкие, безлюдные, с окнами на высоте 2-го этажа, улочки, даже названия не имеющие, выбирались из них, опять находили направление и опять куда-то забредали.

    Мы, впервые за всю поездку, не торопились, и как в награду за это, меня посетило наваждение -фантазия. В одной из таких улочек, когда вдруг стало очень тихо мне, почти явно послышались крики, и соткалась картина чьего-то убийства.

    Картина была знакома – я её где-то уже видел, но ощущение реальности происходящего было очень впечатляющим!
 
    Выйдя из автобуса в Местре, мы медленно двигались к гостинице, обсуждая впечатления этого дня, затем в аллее сели выкурить по сигаретке – уже давно стемнело и мы сидели в темноте, перебирая в памяти ощущения и впечатления, вспоминая, и много раз ловя себя на желании сказать:

    «Да-а!»

    Прийдя в гостиницу, узнали, что американцы начали бомбить Афганистан – в вестибюле телевизор подключён к СNN.

    Удар, для сохранения национальной гордости американцев, нанести было нужно, но этим был открыт ящик Пандоры, потому что уже во многих странах Европы террористы давно были уже готовы. Они пытаются превратить это в войну ислама против христиан, «приплетая» к этому и нас с палестинцами.

    Пока ещё невнятно, но настойчиво, они повторяют это раз за разом и это очень опасная тенденция.

    Борьба должна концентрироваться, активизируясь в области идеологии, и у террористов в этом большой перевес – среди своей публики они это обкатывают давным-давно.

    И несмотря на то, что в мире – самые богатые страны – арабские, они играют в «несчастных», оставляя несчастными своих же людей, свои народы, заморачивая им головы и поворачивая их внимание от себя в удобную сторону - на Израиль.

    А тут ещё богатый человек Бин-Ладен со своей идеей «Fix» - как же его не    поддержать, а, тем более не использовать.
 
    Направление «Главного Удара» свободного мира должно быть в области идеологии.
 
    Первый шаг, как это ни парадоксально – не хаять их, а рассказать об их учёных, принесших свет в этот мир.

    Но как донести это до простого народа в арабских странах?

    С давних пор мусульманская идеология несёт мрак, смерть и разрушения.

    Это направление в их идеологии нужно покачнуть. Они, сегодня – самая большая опасность свободному миру, который и так несёт свои потери в виде новых болезней и моральных искажений, принося дань раскрепощению духа.