И кто из них я?

Пролог

Зовут меня Анна Михайловна Смирнова. Я - обычная зав. библиотекой обычной районной библиотеки. «Старая дева» сорока пяти лет отроду, не имеющая ни мужа, ни детей, ни других родственников, ни, даже, домашних животных. Не-е-ет. Я совсем не «синий чулок», скорее, наоборот, - очень энергичная, активная и «продвинутая» библиотекарша. Я постоянно провожу различные литературные мероприятия — то встречи какого-нибудь местного автора с его почитателями, то вечера памяти поэтов или писателей, то встречи с героями газетных или журнальных статей, да и вообще - много всего интересного.
Как раз в тот день, когда всё случилось, в библиотеке к концу рабочего дня уже никого не было и я дочитывала очередной фэнтези романчик про попаданку, так как готовилась к проведению в ближайшее время очередного мероприятия - «Литературного путешествия по миру фэнтези». Да и интересно иногда бывает наряду с мудрой классикой почитать, для сравнения, какую-нибудь ерунду.
- Господи, ну что за бред? - возмущалась я про себя, - Почему у этих авторов все главные герои исключительно атлетически сложенные высокие, широкоплечие красавцы, богатые и щедрые, сплошь графья да принцы, спасающие бедных, молоденьких попаданок с разумом опытных матрон и обязательно хеппи-энд в финале? Конечно, все поголовно авторы этих романчиков были женщинами, а у нас, видимо, в подкорке сидит «женская тоска по сильному плечу», но нельзя же так огульно всех главных героев представлять идеалами. Неужели не может быть достойным мужчина совсем не атлетической модельной внешности?

Вдруг у меня под ногами раздался неприятный хруст и, глянув вниз, я с ужасом увидела здоровенную крысу, с аппетитом хомячившую кусок булки, оставленной, видимо, каким-то нерадивым читателем и, при этом как-то плотоядно поглядывающую на меня. А я и крысы - это отдельная история. Я даже мышей с детства боюсь, а тут - целая крыса!
Я заверещала, вскочила со стула и опрометью метнулась в другой зал, но на повороте запнулась и врезалась лбом прямо в металлический стеллаж с книгами. Отлетев назад, впечаталась спиной в другой стеллаж и стала падать. Пытаясь хоть за что-то ухватиться, я потянула на себя всё это здоровенное сооружение и...
Я ещё успела подумать, - Вот так и настал конец незадачливой библиотекарше под грудой книг и тяжеленными деталями металлического стеллажа. Вполне закономерно...

Но, оказывается, не тут-то было...

Глава 1

   Очнулась я на каком-то соломенном матрасе и сразу почувствовала такую резкую боль, будто меня переехала машина, при чём не один раз. Всё тело - от макушки  до пяток ломило, во рту привкус крови и ещё чего-то горького. Едва я попыталась приоткрыть глаза, как потолок надо мной закружился, словно в бешеном танце. Я застонала и пересохшими губами едва слышно прошептала.
- Пить.

- Она очнулась! - раздался рядом негромкий шёпот.
Кто-то осторожно приподнял мою голову и аккуратно приложил к губам кружку с тёплой водой.
- Ну вот и славно. Значит, теперь пойдёт на поправку. - раздался над головой незнакомый мужской голос.
Я снова попыталась открыть глаза, но увидела только расплывающиеся мутные пятна, которые  то приближались, то отдалялись.
- Где я? - прошептала я.
- В поместье барона Вьюжина. - ответил мне молодой девичий голосок. - Ты в безопасности. Теперь всё будет хорошо.
- Барона? Какого ещё барона? Что за чертовщина? - мелькнуло в голове, пока я пыталась справиться с подступившей тошнотой.   
Потом был период, когда я то впадала в забытьё, иногда выплывая на поверхность своего сознания, то снова бухалась в небытие. Помню только постоянное ощущение чьего-то присутствия.
   Оказалось, что прошло ещё три дня, пока я, наконец-то, стала что-то соображать.

   Когда я в очередной раз открыла глаза, потолок всё ещё кружился, но уже не так стремительно. Рядом со мной сидела очень красивая молодая и, судя по фигуре, высокая стройная женщина лет двадцати пяти с усталым лицом и большими добрыми глазами. Она была одета в простое длинное серое платье с глухим воротом, скромно украшенное белым воротничком и манжетами. Её волосы, заплетённые в две косы, уложены короной на голове. Я оглядывалась вокруг и никак не могла понять, где нахожусь. На больницу это место совсем не было похоже. Вся окружающая обстановка напоминала интерьер обветшалой усадьбы 18-19 века.
- Совсем с этой работой «крыша поехала». - подумала я, пытаясь осознать, где нахожусь.
Небольшая комната тускло освещалась сквозь неплотно задёрнутые потёртые шторы. Две узкие кровати, одна из которых была аккуратно застелена стареньким одеялом, а на другой лежала я, прикрытая таким же подобием одеяла. Обои, местами отвалившиеся от стен. Небольшой обшарпанный шкаф, маленький столик у окна и пара стульев. Старенький камин, с потрескивающими в нём поленьями, который давал не так много тепла, как хотелось бы. Всё это вызывало чувство уныния и безнадёги.
- Что за ... - я попыталась сесть, но снова упала на  жёсткую соломенную подушку.
- Не спеши, милая. - мягко произнесла женщина, поддерживая меня. - Ты ещё очень слаба.
- А где я? - спросила я каким-то не своим, писклявым голосочком, всё ещё озираясь вокруг.
- Ты в поместье барона Вьюжина.
- Барона? А Вы... хозяйка?
- Не-е-ет. Ну что ты? - улыбнулась она.  - Я здесь тоже оказалась совершенно случайно. Спасибо хозяину, что приютил. Как тебя зовут, девочка?
- Девочка? Это она мне что ли? - пронеслось в моей голове. - Ни фига себе - девочка. Да я лет на двадцать старше её.
Но глянув на свои руки, ощупав тщедушное тельце, одетое в грубую домотканую рубаху, которое едва просматривалось под одеялом, проведя руками по лицу и по волосам, я испуганно вскрикнула. Всё это было не моим. Нет, я, конечно, ощущала это всё, как своё родное, но оно было... чужим. И, правда, это было тело молоденькой худенькой девчонки.
- Что, моя хорошая? Что у тебя болит? - испуганно спросила женщина.
Я отрицательно покачала головой.
- Не пойму пока.
- Ты, наверно, хочешь есть? - спросила она.
 Я кивнула.
- Сейчас принесу.
И она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
А я начала соображать, что произошло. - Я что - фэнтези перечитала? Или все фэнтези не так уж и фантастичны?
А если так, то, похоже, у Высших Сил на меня были свои планы. Судьба решила, что я  недостаточно пожила на белом свете и быстренько «переселила» меня в это странное время и в тело этой девчонки, с которой случилось, вообще пока, непонятно что.
Ну спасибо вам, Высшие Силы. Не могли придумать ничего смешнее?

Глава 2

- А вот и обед. - улыбалась женщина, ставя поднос с тарелкой и куском хлеба на табурет около моей кровати. - Пока ешь и самовар вскипит. - Так как тебя всё-таки зовут?
- Анна...  вроде. - пробормотала я.
- Замечательно. А меня зовут Маргарита. Просто Маргарита. Можно - Марго. А сколько тебе лет?
- Не знаю... Я не помню. - ответила я, сдерживая слёзы, наворачивающиеся на глаза.
- Ну ничего-ничего. Всё вспомнишь со временем. Не переживай. - успокаивала она меня.
- Скажите пожалуйста, где я и как сюда попала? - спросила я.
- Конечно. Как я уже говорила, мы находимся в поместье барона Вьюжина Алексея Николаевича. Поместье практически разорено. - она обвела руками комнату, указав на её убогий вид.
- Алексею Николаевичу оно досталось в наследство от старшего брата, который и довёл его до такого состояния. Сейчас здесь проживает всего шесть человек - сам хозяин, его управляющий - Илья Кузьмич. Он у нас и конюх, и плотник, и вообще по всем мужским работам. Весь дом только на его плечах держится. Дашутка - его дочка, которая здесь за всех - и стряпуха, и горничная, и служанка, и домоправительница. В общем, если что нужно, то это к ней. Дашутке шестнадцать лет. Вы, похоже, почти ровесницы, значит, подружитесь. Ну и я с моим сыночком Ванечкой семи лет. Вот теперь ещё и ты... Да ты ешь-ешь. - подбодрила она меня. - Не больно уж добрые здесь разносолы, но от голода не умрёшь.
Лёжа есть было совсем неудобно и я попыталась сесть, но едва присела на кровати, вскрикнула от пронзившей меня боли и, чуть не расплескав весь суп, снова упала на кровать.
- Что, малышка? - испуганно спросила Маргарита.
- Больно. - прошептала я. - Почему так больно?
- Ты пока не садись. Не нужно пока. Приляг и чуть приподнимись, я подложу подушку.
Она помогла мне устроиться поудобнее и подала тарелку.
- Спасибо. А что насчёт меня? - напомнила я, отправляя в рот ложку с тёплым куриным бульоном.
- Так что? А сама-то ты не помнишь?
- Не-е-ет. - растерянно произнесла я.
- Неделю назад тебя привёз наш сосед - барон Рощин. Он ехал к Алексею Николаевичу по делам и недалеко от  нашего поместья заметил в сугробе тебя. Если бы ещё чуть-чуть, то и не найти бы уж было - занесло бы. Ведь начало февраля на дворе, метели да вьюги постоянные. И как ты там на дороге оказалась - непонятно. Вокруг-то чистые поля. Ещё хорошо, что как раз в это время наш Илья Кузьмич из деревни ехал. Вот они тебя и привезли. Считай, вторую неделю тебя уже все вместе выхаживаем. Рощин хотел тебя в своё поместье отвезти, но доктор здешний, когда приехал, сказал, что лучше тебя пока не трогать. Он тебя осмотрел, сказал, что жить будешь. Но кто-то очень не хотел, чтобы ты выжила. Уж больно по-зверски с тобой обошлись. Ты сама-то, точно не помнишь, что случилось?
Я отрицательно покачала головой.
- Похоже, что тебя по голове ударили, а потом... - она с жалостью посмотрела на меня, - потом сильно избили и... надругались. Одежда на тебе была вся разорвана и в крови.
- И это видели посторонние мужчины?! Какой позор! - я вскрикнула и зажала рот рукой, испуганно таращась на Маргариту, и мне стало так жалко себя в теле этой девчонки, что слёзы градом хлынули из моих глаз.
- Ну что ты? Что ты? Успокойся, моя хорошая. - осторожно гладя меня по волосам, шептала Маргарита. - Бывает. К сожалению, бывает. Во все времена так было. Почему-то особи в мужском обличии считают возможным подобное отношение к женщине, независимо от её на то желания.
   На мои рыдания в комнату вбежала испуганная девчонка, видимо, Дашутка, следом за ней осторожно вошёл сам хозяин и из-за его спины выглядывал мальчонка, сынок Маргариты - Ванечка.
- Я рассказала ей, как она сюда попала, и... вот... - растерянно развела руками Маргарита. - Я же не думала, что её это так расстроит.
Дашутка сунула мне под нос откуда-то взявшийся пузырёк с нюхательной солью и вскоре моя истерика пошла на убыль. Когда я немного успокоилась, Маргарита представила мне присутствующих.
- Спасибо Вам, барин, что приютили, что позволили остаться в Вашем доме. - всё ещё всхлипывая, пробормотала я. - Всем спасибо, что помогли. Я отработаю. Обязательно отработаю. - бормотала я, разглядывая окружающих.
Алексей Николаевич Вьюжин оказался мужчиной лет тридцати пяти и как-то сразу произвёл на меня приятное впечатление. Невысокого роста, худощавого телосложения, с доброй улыбкой и очень грустными глазами. Я даже не обратила особого внимания на его внешность, потому что весь вид его говорил о доброте, излучаемой этим человеком. А разве такое возможно, чтобы боярин, пусть даже и разорившийся, был добр? Это в моей голове никак не помещалось.
Дашутка - девчонка среднего роста с задорными рыжими кудряшками, выбивающимися из-под чепца, с карими глазами и россыпью веснушек на симпатичном личике.
Ванечка - милый скромный малыш, внешне был очень похож на свою мать. Он робко подошёл ко мне и протянул неказистую фигурку соломенной лошадки.
- Не плачь. Это я для тебя сделал. Выздоравливай скорее.
- Спасибо, Ванечка. Обязательно. - пробормотала я, прижимая лошадку к груди.
- И правда, выздоровей сначала. - смеясь, поддержала его Дашутка.
- Поговорим, когда ты будешь чувствовать себя лучше, а пока отдыхай. - произнёс Алексей Николаевич и вышел, уводя за собой Ванечку.
- Сейчас чай принесу. - сказала Дашутка и выскочила за дверь.
- Ты уж прости меня, что напугала. Я ведь не знала, что тебя это так расстроит. - извиняюще произнесла Маргарита.
- Вы-то не виноваты. - ответила я. - Ну вот скажите пожалуйста, почему они так поступают? Разве это нормально? - всё внутри меня клокотало от беспомощности.
- Конечно, ненормально, девочка. - тяжело вздохнув, ответила она. - Но так было, так есть, и, скорей всего, так будет всегда. Понимаешь, ведь нормальный человек никогда не поднимет руку на того, кто слабее. Мне кажется, что так поступают только те (мужчинами их назвать не могу), кто хочет доказать своё превосходство. Они, вероятно, неспособны показать, что весомого могут сделать в обычных сферах жизни. Скорей всего - неудачники, которые сами себя таковыми не считают.  Но ведь всегда найдётся кто-то, кому они уступают в тех или иных моментах, а вот власть над слабыми - над животными, над детьми, над женщинами даёт им видимость своей значимости.
Я поймала себя на мысли, что и в прошлой своей жизни я не особо доверяла мужчинам, а после того, что случилось здесь... Это ведь моей душе сорок пять, а девчонка-то совсем молоденькая, у неё-то вся жизнь впереди.
- А как же?.. - растерянно пробормотала я. - Как же дальше-то жить с тем, что случилось? Это же... позор.
- Ну что ты, милая. Всё забудется. Всё наладится. Ведь твоей вины в том, что произошло, нет. - тихонько говорила Маргарита, ласково похлопывая меня по руке.
- А Вы здесь давно?
- Да уже скоро год... - немного помолчав, она продолжила, - Я была женой довольно обеспеченного человека и всё у нас было хорошо, но он внезапно умер от сердечного приступа и через неделю после похорон свекровь выставила нас с Ванечкой за дверь, предоставив документы за подписью моего мужа о передаче наследства в её пользу. В том числе и на право ею владением нашим домом. Мы остались ни с чем. Родных у меня нет, знакомые принять отказались, друзья... Друзья почему-то сразу  закончились. А у неё деньги и связи. Нам пришлось уйти. Вот мы и бродили в поисках хоть какого-нибудь жилья да работы. На наше счастье в одном трактире, куда мы зашли перекусить и узнать насчёт работы, мы встретили Алексея Николаевича, который пригласил нас к себе. Вот с тех пор так и живём.
- Грустно. - сказала я.
- Да уже нет. - улыбнулась Марго.
- А вот и ча-а-ай! - весело пропела Дашутка, входя в комнату. - Ну чего, давай знакомиться.  Меня Дашутка зовут, а тебя?
- Анна. Аня. - чуть улыбнувшись, ответила я.
- Анютка, значит. - засмеялась она. - Тебе сколько лет?
- Не знаю. - растерянно ответила я.
- Это как? - засмеялась она.
Я только пожала плечами.
- Ну, судя по виду, так тебе лет четырнадцать. А откуда ты родом?
Я снова растерянно пожала плечами.
- Не знаю.
- Да как это? - снова удивилась она.
- Я не помню. Я ничего не помню. - схватилась я за голову, пытаясь унять головокружение.
Я и, правда, не знала, кто и откуда та девчонка, в теле которой я оказалась. Никаких, даже самых незначительных, воспоминаний её души. Как так-то?
- Ну ладно, ладно. - успокаивающе обняла меня Маргарита. - Доктор говорил, что вполне возможно, что ты что-то не сможешь вспомнить. Может, потом, со временем, когда успокоишься. Память - это такая непредсказуемая вещь...  Ну, хорошо. Ты давай отдыхай, а мы пойдём. Зови, если что. Мы будем рядом.
- Маргарита. - остановила я её. - А можно мне... зеркало?
- Дашутка, у тебя зеркало есть? - спросила она.
- Конечно.
Дашутка подошла к столу, выдвинула ящик и достала оттуда маленькое зеркальце и расчёску.
- Спасибо. - прошептала я, с опаской глядя на зеркальце, словно боялась увидеть в нём что-то непонятное.
- Мы пойдём, а ты, если что, зови. - улыбнулась Марго.
Я согласно кивнула.

Глава 3

Оставшись в одиночестве, я дрожащей рукой приблизила к себе зеркальце. На меня из него смотрело худенькое бледное личико с заметными синяками, почти бескровными разбитыми губами и растерянным взглядом больших голубых глаз. Из-за тёмных теней вокруг глаз они казались ещё больше. Светлые длинные волосы, свисавшие по плечам, делали личико ещё худее, чем оно было на самом деле. Девчонке по виду было и, правда, лет четырнадцать. Она могла бы быть довольно симпатичненькой, если бы не её состояние.
- Да-а-а. Ничего не скажешь. Привидение по имени Аня. - подумала я. - Как говорили в моём прошлом мире - краше в гроб кладут. Ну, ничего. Главное - жива.

Я снова и снова пыталась вспомнить хоть что-нибудь из жизни той девчонки, в тело которой меня угораздило свалиться, но ничего, даже самой крошечной подсказочки. Ну как же так? Ведь как-то она дожила до своих лет? Я даже не знаю, как её зовут. Почему в моей памяти нет никаких отзвуков её прошлого? Ведь во всех книгах про попаданок у героинь остаются хоть какие-то воспоминания. Почему мне-то ничего не досталось? Может, удар по голове был такой силы, что, даже получив новую душу,  мозг не в силах их воспроизвести? Или с ней произошло что-то такое страшное, что мозг не хочет, чтобы она это вспомнила? Это было плохо. И как теперь мне - сорокапятилетней библиотекарше из двадцать первого века - адаптироваться к телу молоденькой девчонки лет, примерно, четырнадцати, не имея её воспоминаний и смутные знания о том времени, в котором я оказалась. А где я, кстати, оказалась? Вот с этого и начнём.

Похоже, что люди, к которым я попала, добрые и отзывчивые. Это уже хорошо. Другие или бы быстренько избавились, едва я очухалась, или бы вообще в дому близко не подпустили.
Я попыталась снова присесть на кровати. Больно. Я встала. Постояла, пока голова не перестала кружиться. Поискав вокруг и, нигде не найдя нижнего белья, вспомнила, что до конца девятнадцатого века о нижнем белье слышали только в высшем свете, да и то не везде. Плохо. Холодно как-то да и непривычно. Ощущение, будто я совсем нагишом. Нужно будет сшить что-нибудь подходящее. Надела, висящие на спинке кровати, белую юбку с широкой вязаной каймой по низу и сверху простенькое коричневое платье. Скорей всего - Дашуткины, потому что они были мне немного великоваты. Осторожно расчесала волосы, потому что голова на месте удара ещё болела, заплела косу. Боясь, как бы снова не свалиться, тихонечко пробралась к двери. Постояла, прислушиваясь к себе. Жива - уже хорошо. Идём дальше. Приоткрыв дверь ещё немного постояла и, опираясь на стену, двинулась по коридору в сторону глухо раздающихся голосов. Пройдя вперёд, остановилась напротив массивной двери, за которой были слышны голоса - мужской и детский. Я подошла, постучала, приоткрыла дверь и осторожно просунула нос в небольшую щёлку. Судя по обстановке - кабинет.
- Можно? - спросила я дрожащим голосом. Я ведь совсем не знала, как было принято правильно вести себя в подобном случае в этом доме.
- Конечно. Проходи. - раздался голос Алексея Николаевича, который уже шёл мне навстречу. - Ты зачем так рано встала, тебе ещё нужно полежать. - говорил он, подставляя мне стул.
- Спасибо. Я хотела спросить... - тихонько проговорила я, с опаской посмотрев на стул. - Я постою. Можно?
- Иван, пойди пока к маме. Я тебя позову. - сказал он мальчику, ласково гладя его по волосам.
Малыш встал и тихо вышел за дверь.
- Итак. Слушаю. - сказал Алексей Николаевич, остановившись напротив меня.
- Барин. - начала я, но он меня остановил.
- Здесь нет ни господ, ни слуг. Мы просто люди, волею судьбы оказавшиеся вместе. Я сам здесь - не понятно кто...  Да и не совсем понятно, как надолго.
- А как же к Вам обращаться, Вы же - хозяин, господин барон.
- Можно просто по имени-отчеству. - мягко улыбнулся он.
Я согласно кивнула. - Алексей Николаевич, я... Я ничего не помню. Совсем ничего до того, как попала к Вам. Это ведь странно, да?
- Доктор сказал, что такое возможно. Это называется амнезия.
- А если я ничего не вспомню, Вы меня не выгоните? - испуганно спросила я. Уж очень мне не хотелось оказаться на улице в мире, о котором я знала только из книг.
- Никто никуда тебя не выгонит. - снова улыбнулся Алексей Николаевич. - Если только ты сама вдруг что-то вспомнишь и захочешь уйти. Здесь, сама видишь, не велика роскошь. Выживаем, как можем. Хозяйство в упадке, восстановить его вряд ли удастся. Насколько нас хватит, непонятно.
- А я могу поговорить с господином бароном, который меня нашёл? Или с Ильёй Кузьмичём? Может, они что-то или кого-то видели тогда...
- С Кузьмичём можешь поговорить хоть сейчас, а с бароном, когда он приедет. А вот насчёт того, что что-то видели... Сейчас. - он подошёл к столу, открыл ящик и достал оттуда какую-то вещицу.
- Вот. Рощин сказал, что это было у тебя в руке. Но твоё это или того человека, который... сотворил то зло, непонятно.
Я взяла в руки небольшой серебряный кулон в виде сердечка. Цепочка была порвана. Но вдруг непонятное тёплое чувство охватило меня. Сердце забилось чаще. Повертев кулон в руках, я нащупала маленький выступ и нажала на него. Кулон с тихим щелчком открылся. Внутри мы увидели локон светлых волос и фотографии богато одетых не очень молодого мужчины и красивой молодой женщины. Я ахнула. Вглядываясь в лица на фотографиях я пыталась вспомнить хоть что-то, что напомнило бы мне о связи с этими людьми. Я чувствовала, что связана с ними, но как? Это предстояло выяснить.
- Мне кажется, что ты похожа на эту женщину. - тихо проговорил Алексей Николаевич, разглядывая фотографию.
- Мне тоже. - прошептала я. - Можно, я его возьму? - попросила я, заглядывая ему в глаза, крепко зажав в руке это сердечко.
- Ты их узнала? - с надеждой спросил он.
- Нет. - покачала я головой. - Но у меня внутри такое ощущение, что мы...  знакомы.
- Всё возможно. Бери, конечно, но цепочку нужно отремонтировать, чтобы его можно было носить. - ответил он, протягивая руку. - Отремонтирую, верну.
Я отдала ему цепочку, так крепко зажав в кулаке сердечко, словно боялась, что если его выпущу, то потеряю невидимую ниточку, связывающую меня с людьми на фотографиях.
- Алексей Николаевич, если я могу чем-то помочь по хозяйству, Вы только скажите. - попросила я.
- Для начала, ты должна выздороветь. - мягко улыбаясь, сказал он.
- Но я уже... - начала я.
- Как следует выздороветь. - перебил он. - Иди и набирайся сил. Комната Кузьмича направо от кабинета.
- Спасибо Вам. - присев в неуклюжем реверансе, ответила я и вышла.

Дойдя до комнаты Ильи Кузьмича, я тихонько постучала.
- Входите, кто там. - проворчал он.
- Илья Кузьмич, здравствуйте. - поздоровалась я, осторожно проходя внутрь.
- Ну проходи-проходи, неожиданная находка. - пробасил он.
Кузьмич оказался суровым крепким мужиком лет пятидесяти с лохматой тёмной бородой, проницательными глазами и руками человека, который не боится никакой работы.
- Я хочу поблагодарить Вас, что не оставили умирать на дороге.
- Ну что ты? Как же это можно - живого человека и оставить умирать? - удивлённо пробасил он.
- Ну ведь кто-то оставил. - прошептала я, опустив голову и скрывая подступившие слёзы.
- Ну что ты, дочка? - ответил он, поднимаясь со стула и обнимая меня, легонько гладя по волосам. - Это ж и не человек был. Так - животное двуногое. А таких гораздо меньше, чем нормальных людей. Всё уже хорошо. Доктор сказал - поправишься.
- Спасибо Вам. Илья Кузьмич...
- Просто - Кузьмич. - с улыбкой перебил он, - Мне так гораздо привычнее.
- Хорошо. Кузьмич, а Вы не видели там ничего или никого странного?
- Так само то, что тебя нашли - уже странно. Ведь чистое поле кругом. Когда я в деревню ехал, никого не было, а вот на обратном пути откуда-то ты взялась. Я и сам не понял - откуда. Правда, темно ещё было , да и метель. Может, какие-то следы и были, но их занесло. Это барона соседнего благодарить нужно - он тебя нашёл. Я-то подоспел, когда он тебя уже в карету укладывал. Он сказал, что если бы не твоя зелёная юбка, то вообще бы мимо проехал. Только ему странным показалось зелёное пятно на белом снегу,  вот он и притормозил. Меня-то он тогда сразу за лекарем отправил, а сам повёз тебя к нам. Хотел к себе везти, но к нам ближе было.
Да ещё странное - та висюлька, которую ты в руке зажала. Он её хозяину передал.
- Да-да. Алексей Николаевич мне её отдал. Вот. - протянула я открытую ладонь.
- Вот-вот. Она самая. Только она на цепочке была.
- Цепочка порвана. Алексей Николаевич сказал, что починит и вернёт.
Я открыла кулончик и Кузьмич удивился, увидев внутри фотографии и локон.
- Ого! Похоже, что это твои родители. - сказал он, вглядываясь в лица на фото и моё.
- Похоже. - прошептала я, закрыв сердечко и прижав его к груди. - Вот как бы теперь их найти.
- На всё воля божья. - ответил Кузьмич. - Ведь, если ты волею Высших Сил жива осталась, значит, это для чего-то нужно. Может, статься, и вспомнишь чего, и родителей своих найдёшь.

Глава 4

Через несколько дней я уже чувствовала себя довольно прилично. Похоже, что молодой организм имел определённые преимущества в борьбе с болезнью, хотя меня всё ещё немного покачивало от слабости. Вливаясь в жизнь этого поместья я с удивлением заметила, что жизнь здесь совсем не похожа на жизнь в помещичьих усадьбах, о которой я читала в «прошлой» жизни. На первый взгляд порядок здесь, скорее, был похож на беспорядок. Анархия какая-то. Все занимались, кто чем хочет. Лишь одно оставалось неизменным и непрекословным - трижды в день, на завтрак, обед и ужин все вместе собирались за одним столом. Обычно в кухне, потому что здесь было теплее. Но даже при этом кажущемся беспорядке всё словно подчинялось давно и прочно установленному правилу. Мне с моим, годами наработанным в библиотеке, перфекционизмом, вначале было совсем непонятно, как можно так жить - никогда не знаешь, что будет через минуту, кого и где можно найти во множестве комнат. Но вскоре я привыкла и поняла, что этот беспорядок - тщательно и временем наработанный порядок. Все делают именно то, что от них требуется и именно так, как будет лучше для всех.
Среди всего множества комнат жилыми оставались только четыре маленьких спальни, располагавшихся вокруг кухни (так теплее), сама кухня и кабинет Алексея Николаевича. В остальных гулял ветер, поэтому в них редко, кто заходил. Одна из спален принадлежала хозяину, другая - Кузьмичу, третья - Марго и Ванечке, а четвёртая нам с Дашуткой.
Когда я стала чувствовать себя получше, то понемногу взялась помогать Дашутке и Марго по хозяйству. Могла починить порванную одежду, помочь с приготовлением пищи или уборкой по дому. Даже несколько раз Дашутка брала меня с собой в курятник, который находился рядом с домом.
Время потихонечку двигалось вперёд и на фоне видимого спокойствия нет-нет, да и проскакивало в разговорах опасение насчёт нашей дальнейшей судьбы, потому что, оказывается, как-то в начале февраля к Алексею Николаевичу приезжал помещик из соседнего поместья с предложением - продать ему  усадьбу и, похоже, что у нашего хозяина выбора не оставалось. Но пока мы всё ещё жили здесь, то по мере сил старались сделать наше проживание хоть чуть-чуть комфортней.
Однажды, бродя после завтрака по заброшенным комнатам, я набрела на  уютное местечко. В одной из дальних комнат я заметила большую стеклянную дверь, через которую вышла... в довольно просторное застеклённое помещение, которое, по всей видимости, раньше было зимним садом. Сад был довольно большим и примыкал к южной стороне дома, занимая всю его длину. Через огромные окна, сейчас до половины засыпанные снегом, была видна берёзовая роща. Думаю, что с весны до глубокой осени из этих окон открывался удивительный вид на рощу и всю округу.
Сейчас в саду было полное запустение. От большинства растений, ранее украшавших этот сад, остались только засохшие стволы и стебли. Осмотрев как следует все остатки растений, поняла, что, к сожалению, ничего уже спасти не получится. Но земля-то всё ещё была живой и, как ни странно, промёрзшей не глубже пяти сантиметров! В моей голове тут же созрел план.
Я вбежала в коридор, где располагались жилые комнаты и закричала.
- Марго, Дашутка, идите скорее.
Марго вышла из комнаты, где занималась с Ванечкой, а Дашутка вылетела из кухни, где, по всей видимости, готовила обед.
- Что случилось? - в один голос испуганно спросили они.
- Пойдёмте скорее. - стала торопить их я, приглашая присоединиться.
Они недоумённо пошли за мной, переглядываясь и перешёптываясь.
 - Вот! - сказала я, показывая на бывший зимний сад.
- И что? - снова в один голос удивлённо спросили они.
- Как что? Это ведь золотая жила! Клондайк! - воодушевлённо начала я.
- Чё? -  не скрывая своего удивления, спросила Дашутка.
- Неужели непонятно?
- Нет. - ответили они.
- Ну, как - нет-то? Вы хотите помочь Алексею Николаевичу восстановить поместье?
- Хотим. - кивнули они. - А это-то тут при чём?
- Да, как - при чём? Смотрите. Здесь прекрасная плодородная земля. Ну, может, чуток её подкормить и будет вообще отлично! На этой земле можно выращивать раннюю зелень, овощи. И самим в хозяйстве они лишними не будут, и на рынке можно будет излишки продавать! - с горящими глазами гнула я свою линию.
- Главное, нам бы хоть немного семян раздобыть и уже хоть сейчас можно посадить лук на зелень, укроп, редис и, может, ещё чего нужного, а потом можно хоть помидорами да огурцами засадить. Это будет вообще здорово!
Дашутка, сначала посматривающая на меня, как на не совсем психически здоровую, сейчас глянула заинтересованно.
- А тебе-то это откуда известно?
- Не помню. - ответила я, - Но точно знаю, что так можно.
Не объяснять же им, что в моей прошлой жизни я, благодаря своей профессии, перечитала уйму разнообразных книг и журналов, и в моей голове хранилось довольно много интересных идей.
- А ведь и, правда, идея любопытная. Можно попробовать. - согласилась Марго.
- Ура! - закричала я и бросилась ей на шею. - Прямо сейчас и начнём.
- Какая ты... быстрая. - осадила меня Маргарита. - У меня, вообще-то своих дел полно - я ещё не всё бельё починила.
- А у меня на кухне дел не в проворот. - ответила Дашутка.
- Ну так и занимайтесь своими делами. Мне просто нужно было узнать, сработает моя идея или нет. - во весь рот улыбалась я.
- Дашутка, а ты можешь посмотреть, какие семена у нас есть в наличии?
- Спроси у отца. Ему лучше известно.
- Отлично.
И мы дружно двинулись все по своим делам.
Илью Кузьмича я нашла в одной из дальних комнат, где он подшивал прохудившиеся валенки.
- Кузьмич, - осторожно позвала я.
- Чё тебе. - отозвался он.
- А скажи пожалуйста, у нас есть семена каких-нибудь  трав и овощей?
- Тебе зачем? - удивился он.
- Хочу посадить.
- Так рано же ещё. Зима на улице-то, девка. Иль ты подснежники выращивать хочешь? - хмыкнул он.
- Нет. Не подснежники. Хочу выращивать полезные травы, которые и нам пригодятся и на продажу сгодятся. - выдала я. - Я уже даже знаю, где их можно посадить. И продавать их можно будет намного раньше, когда ещё у других продавцов этого не будет.Только мне, для начала, нужны лопата, грабли и какие-нибудь цапки-тяпки.
- И где ты собралась их выращивать?
- А в старом зимнем саду. Что там земля без толку пустует? Ведь можно же её с толком использовать.
- Ишь ты! - удивился Кузьмич. - А ведь и правда. А я-то об этом как-то и не думал. Ну, пойдём, поищем, может, чё и найдём.
И я, с гордым видом вышагивая за Кузьмичём, потопала в закуток, где хранилась огородная утварь.
Вооружившись лопатой, граблями и ещё какими-то, пока непонятными, орудиями, я снова отправилась в зимний сад, который назвала теперь домашней теплицей. С небольшим перерывом на обед (этот порядок нарушать было ни в коем случае нельзя) я до самого ужина работала, как одержимая. Уж очень хотелось сделать что-то полезное для людей, которые меня приютили.
Для начала я убрала засохшие растения, разбила на участки всю площадь огорода, наметила будущие грядки, а потом, перетаскивая на них горшки с засохшими растениями, переворачивала, вытряхивая из них землю, которая ещё могла пригодиться, складывая остатки растений в угол около двери, а землю равномерно распределяя по намеченным грядкам. А ещё, выпросив у Кузьмича две старенькие железные бочки, я уговорила его сделать из них печурки. Сложив туда сухие стебли растений и немного дров я поставила их в противоположных углах теплицы. Мне очень хотелось, чтобы верхний слой почвы оттаял как можно быстрее.
К вечеру я, конечно, устала, но была очень довольна сделанной работой. Единственное, что я не осилила сегодня - это две здоровенные кадки, в которых раньше, похоже, росли пальмы, решив оставить их на завтра.

А вечером за ужином, когда Алексей Николаевич узнав, что я намереваюсь сделать, тяжело вздохнул, горько улыбнулся и сказал.
- Всё это замечательно, только ни к чему.
- Почему? - спросили почти одновременно я, Дашутка и Марго.
- Потому что никаких денег не хватит, чтобы восстановить это поместье. У меня долгов выше крыши. Боюсь, чтобы с долгами рассчитаться, придётся его продать. Уже и покупатель есть, но он до мая подождёт.
- Как продавать? - разочарованно произнесла я. - Ну-у-у, всё равно. До мая-то ещё долго. Можем хоть пока для себя что-то выращивать.
Алексей Николаевич, видимо, решил, что «чем бы дитя не тешилось» и разрешил мне продолжать эксперимент.

Глава 5

На следующее утро, сразу после завтрака, я снова понеслась в теплицу. Мне нужно было что-то решить с этими огромными кадками. Тяжеленные заразы. Сдвинуть с места ни одну из них у меня не получилось. Немного подумав, я стала совком выгребать из  кадки землю, а когда её оставалось чуть меньше половины, мне, как следует поднатужившись, всё таки удалось её опрокинуть и, понемногу выгребая землю, я освобождала её, чтобы потом, уже пустую, откатить в уголок. Когда я, в очередной раз, сунула лопату внутрь, мне послышался непонятный металлический стук. Откуда? Кадка-то деревянная. Я ещё несколько раз попробовала лопатой достать то, что там было, но потом, просто чуть не целиком залезла внутрь и стала прямо руками выгребать землю. Когда на дне оставалось совсем уже чуть-чуть земли, под массивными корнями растения я заметила что-то блестящее. Очень скоро я вытащила... сундучок.
- КЛАД! - заверещала я и, прижав довольно тяжёленький сундучок к груди, понеслась к Алексею Николаевичу.
Влетев без стука в его кабинет, я поставила на стол перед опешившим хозяином свою находку.
- Вот! - выпалила я, с гордостью взирая на Алексея Николаевича.
- Это что? - с удивлением спросил он, глядя то на сундук, то на меня, всю выпачканную в земле.
- Клад! - радостно ответила я.
- Клад? - удивлённо глядя на меня, спросил Алексей Николаевич.
- Ага. - ответила я, с огромным трудом сдерживая восторг.
- Откуда?
- Из кадки.
- Из какой кадки?
- Из большущей кадки, в которой росло что-то здоровенное. Да Вы откройте. Может, там и, правда, клад. - восторженно говорила я.
Алексей Николаевич попробовал открыть сундук, но он был заперт.
- И как его открыть? - недоумённо спросил он.
- Не знаю. - ошарашенно произнесла я. - Но ведь если есть сундук, значит должен быть и ключ. Я права? В конце-концов, можно просто сломать.
- Наверно. - растерянно прошептал Вьюжин.
- Алексей Николаевич, а ведь там и ещё одна кадка есть. Может, и в ней что-то интересненькое припрятано? - с надеждой спросила я, потирая руки. - Только мне её одной даже с места не сдвинуть. Поможете?
- Ну пойдём, кладоискатель. - всё ещё недоумевая, вышел вслед за мной Алексей Николаевич.
- Кузьмич! - крикнул он, когда мы вышли в коридор. - Пойдём, ты нам нужен.

- Вот. Сундук был здесь. - указала я на выпотрошенную кадку, когда мы вошли в бывший зимний сад. - А вот это мне не перевернуть, сил не хватает. - указала я на вторую кадку, пытаясь её сдвинуть.
- Отойди, Мышь! - прикрикнул Кузьмич.
- Мышь?! - завизжала я, метнувшись к двери.
А Алексей Николаевич и Кузьмич громко расхохотались, глядя на мои испуганные глаза.
- А чё смешного-то? - возмутилась я. - Ну да. Боюсь мышей, потому что...
У меня чуть не вырвалось, что из-за одной вот такой (ну, или почти такой) я уже однажды умерла. Хорошо, во-время остановилась.
- Потому что... боюсь и всё.
Когда мужчины перевернули кадку и высыпали из неё всю землю, то и здесь, под корнями растения, так же нашли ещё один сундук. Не такой большой, но, что самое замечательное, к дужке этого сундука был прикреплён ключ.
- Ключ! - ахнула я. - Ключ! Посмотрите - ключ! - орала я, будто от этого зависела вся моя жизнь.
- Да успокойся ты уже, шебутная. - сквозь смех, остановил меня Кузьмич. - Ты сейчас всю округу сюда соберёшь.
Я прижала руки ко рту, но мои глаза ясно выражали все эмоции, переполняющие меня. Я рванула к первой кадке и стала перетирать в руках, высыпанную из неё, землю.
- Ты что делаешь? - с удивлением спросил Кузьмич.
- Так если у этого сундучка есть ключ, то и у того тоже должен быть. Может, он просто отвалился?
Кузьмич и Алексей Николаевич присоединились ко мне и вскоре, в земле, вытащенной из бочки, нашёлся второй ключ.
- Ура! - заорала я, хлопая в ладоши.
- Да уймись ты уже, непоседа. - засмеялся Алексей Николаевич.
Через пять минут мы всем составом стояли в его кабинете и с замиранием  ожидали необыкновенного чуда.
- Алексей Николаевич, - тихо спросила Маргарита, - может, нам лучше не знать, что находится внутри?
- Почему? - удивлённо спросил он. - Я вам всем доверяю. Вы - моя семья.
Слегка подрагивающими руками он отпер тот сундук, который нашла я. Все наши взгляды были устремлены на его содержимое. На самом верху лежало письмо. Алексей Николаевич с большим волнением открыл конверт и стал читать. Про себя. По мере прочтения на его глаза набегали слёзы.
- Ну что там? - нетерпеливо спросила я.
- Это письмо отца. Он пишет мне, что не мог оставить поместье на разорение, что непременно сделает Дмитрий. Это мой брат. - пояснил он. - Хотя, именно так и получилось. И отец был вынужден спрятать всё самое ценное там, куда Дмитрий точно заглянуть не догадается. Да и я бы никогда не догадался. Но появилась в поместье одна ... егоза, - он глянул на меня, - которой очень захотелось свежей травки. - все засмеялись. - И вот теперь, похоже, что поместье удастся возродить.
Дальше лежали какие-то бумаги и два, довольно объёмных, мешочка. Алексей Николаевич разложил бумаги на столе и оказалось, что это векселя. Много векселей на довольно солидные суммы, которые за время их «вынужденного простоя» выросли в десятки раз. Уже за пару этих векселей можно было выплатить все долги и начать восстановление поместья, а их было больше десяти.
А когда он высыпал содержимое мешочков на стол, мы все только открыли рты - серебряные и золотые монеты. Довольно много монет.
Второй сундучок был полностью заполнен старинными украшениями - колье, браслеты, кольца и куча различных драгоценных камней - рубины, жемчуга, гранаты, изумруды и много того, что я видела только в музеях.  Мы стояли вокруг стола, с удивлением взирая на это богатство.
- Вот теперь наш Алексей Николаевич настоящий барон, а не какой-то там разорившийся. - с такой гордостью, будто это в корне меняло и мою жизнь, сказала я.
Хотя... А почему и нет?
- Анна. Аннушка. Анютка, спасибо тебе большущее, милая девочка. Ты спасла не только меня, но и всё наше поместье. - по-отечески обнял меня Алексей Николаевич, поцеловав в макушку.
- Это не я. - улыбалась я. - Это Вашему отцу спасибо. Это он верил в Вас. Знал, что не пустите семейное богатство по ветру.
- И всё таки... Выбирай то, что тебе нравится. - предложил он, указав на кучу драгоценностей.
- Я? Мне? - ошарашенно спросила я. - Не-е-ет! Мне ничё не нужно. Не люблю я эти побрякушки. У меня есть то, что мне дорого, а больше мне ничё не нужно. - запротестовала я, крепко прижав к груди кулончик с фотографиями. - Да и куда я это надену? В курятник или в теплицу? Нет. Точно - нет. Не моё это. Лучше в дело пустите. - сердито пробурчала я.
- Да тут и на дело хватит и на много ещё чего. - рассмеялся Алексей Николаевич.
- Нет. - твёрдо ответила я. - И вообще, некогда мне. У меня ещё дел не в проворот. - я развернулась и потопала в теплицу.

К вечеру мой огород уже был похож на настоящий экспериментальный участок. Я засадила головками лука, семенами укропа, редиса и душистых трав небольшие грядки. Остальную землю оставила, чтобы засаживать её огородными культурами постепенно, с разницей в неделю. Нам же не нужно одномоментно собрать весь урожай, а потом ещё месяц ждать до нового. Пусть всё растёт поэтапно. Когда я уже заканчивала работу, на моё нововведение пришли полюбоваться все жильцы дома.
Я встретила их уставшая, но очень довольная. И мой огород уже прозводил очень приятное впечатление - ровненькие ряды грядок, аккуратненькие таблички с написанными на них названиями посаженных культур, чистота и порядок после проведённых работ.
- Это ты всё одна сделала? - удивился Алексей Николаевич. - А ты что, и писать умеешь?
- Одна. Умею. - улыбаясь во весь рот, гордо ответила я.
- Ну, Анютка, да ты, оказывается, кладезь неизведанных талантов.
А я только глупо улыбалась, довольная его похвалой. И мы дружно отправились на ужин.
Я, действительно, была очень довольна, ведь теперь и у меня было дело, которое я делала своими собственными руками и которое должно принести пользу поместью.

В последующие дни, пока мои семена ещё не проклюнулись, я ходила по дому в поисках того, что бы ещё сделать. «Кнопка в сидалище» никак не давала покоя. Я бродила по дому с блокнотом в руках и записывала всё, что считала необходимым исправить, доделать или переделать.  И это я ещё выбралась из дома наружу только в курятник, а когда у меня будет возможность полностью осмотреть поместье, вот уж где будет шанс  развернуться моим идеям!

Глава 6

Наша жизнь почти ничем не изменилась, все размеренно занимались своими делами. А вот у Алексея Николаевича не было почти ни одной свободной минутки. Он изучал документы, оставленные отцом, занимался бухгалтерией, ездил в город, подготавливал всё необходимое для восстановления поместья. И, как я узнала позднее, в городском банке он открыл на каждого из нас денежные счета на довольно солидные суммы.
Однажды, когда я ухаживала за растениями в теплице, за мной пришла Марго.
- Анютка, тебя Алексей Николаевич зовёт.
- А чё случилось?
- Приехал человек, с которым ты хотела поговорить.
- Я? Поговорить? Я же никого здесь, кроме вас, не знаю. - изумилась я.
Я шла в кабинет, даже не предполагая, кто меня там может ждать.
Марго постучала в дверь кабинета и, получив разрешение, мы вошли. За столом рядом с хозяином сидел незнакомый молодой человек лет двадцати пяти.
- Ой, какой-же он офиге-е-енный. - промелькнуло в моей голове и я быстро опустила глаза, чтобы не выдать своего состояния.
- А, Анютка, проходи-проходи. Вот, познакомься. Это и есть твой спаситель - наш сосед, барон Михаил Васильевич Рощин.
- Господин барон! - прошептала я, присев в реверансе. - Спасибо Вам огромное. Если бы не Вы, я бы так там в снегу и осталась. Нашли бы только весной. - я горько улыбнулась.
- Это юбка твоя зелёная помогла.
- Зелёная, да ещё и вся в кровище. - подумала я, чувствуя, как заливаюсь румянцем.
 - Если бы не она, вряд ли бы я обратил внимание. - ответил барон, внимательно глядя на меня. - Как твоё самочувствие, Аннушка?
- Спасибо. Всё в порядке. - ответила я, чувствуя себя неловко под взглядом этого мужчины.
- Ты очень изменилась. Посвежела, похорошела. Тебе на пользу здешний воздух.
- Благодарю. - прошептала я, на мгновение приподняв взгляд.
- Алексей Николаевич сказал, что ты его поместье возродила. - улыбаясь, проговорил Рощин.
- Это не я. Это батюшка Алексея Николаевича позаботился. - смутилась я, взволнованная его пристальным вниманием.
- Ну, не скромничай, - засмеялся Вьюжин. - Если бы не ты, то очень скоро мне бы пришлось поместье продавать. А вот Михаил Васильевич как раз и приехал, чтобы помочь с документами. Сам-то я в делах финансовых не разбираюсь, я по другому направлению образование получал, а вот Михаил Васильевич окончил Демидовское юридическое училище, он как раз по финансовым да юридическим вопросам профессионал. Ну да ладно. Ты ведь о чём-то хотела спросить у барона?
- Да... Господин барон...
- Можно просто Михаил. - перебил он с мягкой улыбкой, от чего у меня задрожали поджилки, а Алексей Николаевич и Марго удивлённо переглянулись.
 Я кивнула, снова опустив взгляд. - Михал Васильич, а Вы больше никого не видели там на дороге? Может, попался кто навстречу?  - спросила я.
- Нет. Никого. Только Кузьмич подъехал и всё.
- Спасибо... Извините за беспокойство... Алексей Николаич, можно, я пойду? - спросила я, желая как можно быстрее выйти из комнаты.
- Да, конечно. Можешь идти. - ответил хозяин.
Я шла в теплицу по дороге рассуждая, что такого в этом Рощине, что от одного только его взгляда у меня ноги трясутся. Будто я сроду мужиков симпатичных не видела. А Рощин был, и в самом деле, довольно привлекателен - среднего роста, крепкого телосложения, со слегка взлохмаченными белокурыми волосами и внимательными серыми глазами. Было видно, что он хорошо воспитан и образован. Конечно, он мне понравился, но это не значило, что я восприняла его, как потенциального кавалера. Он - барон, а я... вообще не понятно кто. И, кроме того, мне было очень неудобно от того, что этот совершенно посторонний мужчина знает обо мне то, что знать не должен. И что он думал по этому поводу, по его взгляду было непонятно. Может он осуждал меня? Ведь я в курсе, как относились в старые времена к женщинам с запятнанной репутацией , я же, как-никак, библиотекарь. Читала. Наверно поэтому и чувствовала себя в присутствии Рощина очень дискомфортно и стеснительно.
- Ну да ладно. Что мне до его мнения? Где он и где я? Даже, если и осуждает, мне-то что? Мне с ним детей не крестить. Ну посмотрел и что такого? На то у человека и глаза, чтобы ими смотреть. - сердито рассуждала я, топая в теплицу.

     Минут через пятнадцать в теплицу пришла Марго.
- Анютка, ты что так быстро убежала из кабинета? - спросила она с лукавой улыбкой.
- Так узнала, что хотела и всё. Что мне там ещё-то делать? - сердито ответила я.
- А мне показалось, что ты соседа нашего испугалась.
- Вот ещё - испугалась. Ничего и не испугалась. - бубнила я. - Просто,.. Марго, это же он нашёл меня, значит, он знает, что со мной произошло. Наверняка, тогда доктор всем сказал, что случилось. А это так стыдно. Он ведь может подумать, что я какая-нибудь...
- Не подумает. Во-первых: он видел, в каком ты была состоянии, во-вторых: он слишком воспитан, чтобы говорить гадости о женщинах, независимо от их социального положения и в-третьих: он-то, как раз, сказал, что ты очень миленькая.
Я зарделась. - Ну, мало ли, что сказал. Говорить можно одно, а думать - другое. - бормотала я, чувствуя, как от её слов тёплая волна прокатилась по моему телу. - И вообще, о чём тут говорить? Может, у него своих таких «миленьких» пол поместья?
   - Этого я не знаю. Всё может быть. Он ведь молодой, здоровый, да и собой недурен. Только ведь у него тоже не всё так просто. У Михаила Васильевича сынок есть. Маленький.
    От её слов мне, почему-то, совсем стало не по себе - будто водой холодной окатили. Неужели - ревность?  Но я тут же перенаправила свои мысли в другое русло.
   - С его сыночком что-то не так? Он болен? - взволнованно спросила я.
   - Не-е-ет. С ним всё в порядке. Только вот он не совсем его сынок-то.
   - Это как так? - удивилась я.
   - Это его братик младшенький. Сынок его отца. Матушка-то у Михаила Васильевича давно преставилась, отец женился повторно. Супруга его новая родами скончалась, а ребёночек остался. Отец Михаила Васильевича не молоденький уж был, да и здоровьем не блистал. Полгода назад ушёл вслед за своими жёнами. Так что получается, остались братья сиротами. Малышу сейчас года полтора. Барон его сыночком называет,  он Михаила - папой, тем-более, что старший брат является крёстным отцом младшего. Приезжали они к нам как-то, такой замечательный малыш. Разумный, любознательный, на брата старшего очень похож.
   - А кто же за малышом приглядывает? - изумилась я.
   - Так сначала кормилица была, а теперь Михаил Васильевич няньку взял. Ему бы, конечно, жену хорошую, но какую девицу её родители на такое «приданое» отдадут?
   - Так ведь малыш-то не виноват, что сиротой остался. - грустно вздохнула я. А про себя подумала, что я бы и не отказалась, может, потому, что сама сирота.
   - Ну ладно. Заболталась я с тобой. Пойду. У меня ещё своих дел полно.

   Марго ушла, а я задумалась о Рощине. Получается, что его жизнь тоже не совсем «пастораль».

Глава 7   

Алексей Николаевич в последнее время очень изменился.
Вся эта суматоха, похоже, пошла ему на пользу. Он стал чаще улыбаться, шутить и я стала замечать, как он смотрит на Марго, когда думает, что его никто не видит.
- Ну вот что за мужики такие странные? - спрашивала я себя. - Ведь видно, что Маргарита ему нравится. Ну подойди, поговори, намекни хотя бы, так нет - молчит, как пенёк. Чё боится-то?
И я решила брать дело в свои руки, тем-более, что пока они не слишком уж были заняты.

- Маргарита, - спросила я как-то у неё, когда мы сидели у камина, по привычке штопая прохудившуюся одежду, - а что Вы думаете об Алексее Николаиче?
- Ты о чём? - удивилась она.
- Ну-у-у,  как Вы к нему относитесь?
- Хорошо отношусь. А к чему это ты?
- Просто вижу, что Вы ему нравитесь, а признаться Вам он не решается.
- Так что же? Не я ведь должна ему признаваться . - смущённо потупившись, ответила она.
И я поняла, что Алексей Николаевич ей тоже нравится. Отлично!
- И потом, - продолжила Марго, - ведь это раньше мы были почти на равных, а теперь Алексей Николаевич - богатый человек. Он легко найдёт себе другую, более достойную, а не какую-то там бедную вдову. Он ведь может подумать, что я из-за его богатства...
- Ерунда! - отрезала я. - Алексей Николаич умный человек. Он так никогда не подумает. 

 Отлично. Выяснила, что Марго не безразлична к хозяину. Теперь пойдём с другого конца.

Как-то раз, когда мы сидели с хозяином в его кабинете и я помогала разбираться в записях (да - теперь я, время от времени, помогала Алексею Николаевичу разбирать записи его отца), я сказала.
- Алексей Николаич, вот теперь Вы - богатый человек, у Вас всё есть, а скоро будет и ещё больше. Вам бы теперь ещё жену хорошую, чтобы помогала во всём, чтобы любила и заботилась о Вас.
- К чему это ты? - удивился он, но я заметила, что его щёки покрылись лёгким румянцем.
Смутился? Здорово!
- Ну вот, например наша Маргарита. Она же для жены - самое то, что нужно. Добрая, заботливая, спокойная, неконфликтная. И по статусу Вам ровня, и вообще - она красивая.
- Красивая. - вздохнул он. - Вот в этом-то всё и дело. Она -то красивая, высокая, стройная. Куда я ей такой ... невзрачный?
- Какой?! Невзрачный?! - удивлённо спросила я. - Неправда! Вы у нас тоже красивый. Да таких, как Вы, в целом мире больше нигде нет. Вы - очень великодушный, добрый, замечательный. Вы же нас всех приютили, когда сами были далеко не в лучшем положении.
- Да к чему ты завела этот разговор? - удивился он.
- Просто я смотрю на вас обоих и вижу, что вы нравитесь друг другу, а сделать шаг навстречу не можете. Значит, нужно вам помочь. Но мужчина среди вас - это Вы. Значит и первый шаг сделать должны тоже Вы.
Он внимательно посмотрел на меня и спросил.
- Анна, откуда ты такая взялась?
- Какая? - настороженно спросила я.
- Да вот такая. Всё-то ты знаешь, всё-то умеешь, всё-то видишь, всё-то понимаешь. Не многовато ли этого всего для твоих-то лет?
- Ну, раз знаю, умею, вижу, понимаю, значит не многовато, а в самый раз. Просто ведь со стороны-то всё видится иначе.
Я же понимала, что зачастую рассуждаю с высоты прожитых лет библиотекарши, а это из уст молоденькой девчонки звучало, конечно, странно. Нужно быть внимательнее.
- Вы вот только представьте, что будет, если вы с Марго будете вместе? Ведь от этого будет лучше и вам, и Марго, и Ванечке. Разве не так? Так. Ведь сразу трое человек станут счастливее. Вы ведь тоже нравитесь ей, но она боится, что Вы подумаете, будто она с Вами только из-за денег. Вот если бы Вы сделали ей предложение до того, как стали богаты, она бы точно согласилась. Поверьте мне.
- Ты думаешь? - с сомнением спросил он.
- Я знаю.
- Я подумаю.
Я кивнула и мы продолжили разбирать бумаги.

А через несколько дней, когда мы уже заканчивали обедать и собирались расходиться по своим делам, Алексей Николаевич попросил нас на минутку задержаться.
- Друзья мои, - начал он. - Хочу вам сообщить очень радостную для меня весть. - он встал около Марго и взял её руку в свои, на что Марго скромно улыбнулась и опустила глаза, а я только сейчас заметила на её пальчике симпатичное колечко, которого раньше не замечала. -  Маргарита Сергеевна согласилась стать моей женой.
- Ура! - закричали мы с Дашуткой и все захлопали в ладоши.
- Свадьба будет на Покров. Думаю, что к тому времени удастся восстановить усадьбу. Мы решили, что всё пройдёт в скромной обстановке, только среди самых близких людей. Я бы, наверно, ещё долго не решился сделать предложение, но у нас есть одна... одно милое создание, которое никому не даёт сидеть спокойно. - он со смехом глянул на меня. - Спасибо тебе Анютка. За всё спасибо.
- Миленькие вы мои! - рванула я с объятиями к Марго и Алексею Николаевичу.
- Я так рада! Все мы очень рады. Счастья вам и большущей взаимной любви!
- Поздравляем! Поздравляем! - присоединились ко мне Кузьмич и Дашутка.
А Ванечка подошёл к матери, счастливыми глазёнками глядя на Алексея Николаевича и тот обнял его, крепко прижав к себе.

Глава 8

Время шло, в моей теплице уже вовсю зеленели разной степени зрелости лук, редис, укроп и свежие травки. Мы понемногу добавляли в вечерний чай выращенные там ароматные листочки мяты и душицы, а в супы и салаты - укроп, редис и лучок. И я с нетерпением ждала, когда уже можно будет собрать первый урожай и ехать на базар. Очень уж мне не терпелось доказать, что и от моих огородных экспериментов может быть значимый результат.

И вот, наконец, настал тот день, когда я, собрав в корзинку пучки редиса и свежих трав, в сопровождении Кузьмича отправилась на базар в ближайший город.
Весеннее солнышко мягко окутывало своим теплом, промёрзшую за зиму, землю, оставляя свежие проталины на обширных полях. Я сидела в телеге, крепко прижав к себе корзину, словно боялась, что если хоть ненадолго выпущу её из рук, все мои травки обязательно завянут. Я радовалась свежему ветерку, стайкам птиц, выискивающих червячков в оттаявшей земле, робкому, пока ещё, солнцу, пушистым «барашкам» ивы, обещающим полностью раскрыться уже со дня на день, тому, что весна входит в свои права. От того, что я до сих пор так и не вспомнила прошлого своего нового тела, для меня всё было впервые. И сама дорога, и городские улицы, по которым мы проезжали, и базар, с его шумом и суетой - всё было очень необычно и интересно.
Остановившись на небольшой площади, где кроме нас уже стояло несколько продавцов, я разложила на полотенце, расстеленном прямо на телеге, несколько пучков редиса и трав и неумело принялась зазывать покупателей.
- Свежая зелень! Подходите, покупайте свежую зелень! Лук! Укроп! Редис! - негромко приглашала я.
- Тебя даже я не слышу. - засмеялся, стоявший рядом, Кузьмич. - Не стесняйся. Здесь стесняться нельзя.
Я вздохнула поглубже. - Свежая зелень! Укроп, редис, лук! Подходите, налетайте, не стесняйтесь, покупайте! - провозгласила я голосом бывалой торговки.
И, как ни странно, это возымело свой результат. Очень скоро ко мне подошла женщина и удивлённо спросила.
- Откуда свежая зелень в такую пору?
- Из теплицы барона Вьюжина. - ответила я.
- Беру. - сказала она и, даже не торгуясь, купила по два пучка всей зелени.
- То-то моя барыня будет удивлена. А когда вы ещё приедете?
- Постараемся через неделю. - ответила я, окрылённая первым результатом.
А дальше моя торговля пошла ещё активнее. Очень скоро корзина была почти пуста.
Кузьмич, всё это время стоявший рядом, спросил.
- Аннушка, я отойду ненадолго до скобяной лавки. Ты как, справишься?
- Конечно, справлюсь. - ответила я, - Только ты возьми деньги, которые мы наторговали, а то боюсь, что не уберегу, если что. Что-то мне неспокойно.
Я отдала Кузьмичу деньги и продолжила торговать. Всё, вроде, было нормально, но непонятно, откуда, у меня возникло неприятное чувство, словно стою под прицелом. Оглядываясь вокруг, я не заметила ничего подозрительного, но неприятное чувство не проходило. И вот, принимая деньги за последний пучок редиса, подняв голову, увидела в толпе прямо перед собой изучающий колючий взгляд какого-то хмурого бородатого мужика. Неприятное болезненное ощущение сжало всё моё тело. К горлу подступила тошнота и закружилась голова. Я бы, наверно, упала, если бы не подоспевший вовремя Кузьмич.
- Аннушка, дочка, что с тобой? Ты белее снега. Что случилось?
Я снова огляделась по сторонам, но больше этого мужика нигде не было видно.
- Не знаю. - пробормотала я.
И тут меня словно молнией ударило и я вспомнила всё, что происходило с девушкой, в тело которой я попала.
- Домой. Поехали скорей домой. - бормотала я, забираясь в телегу, сжавшись в комок и кутаясь в шаль.
- Конечно. Едем. - ответил растерявшийся Кузьмич.

Когда мы вернулись в поместье, я, соскочив с телеги, бросилась в свою комнату, сползла вниз по стенке и разрыдалась, не в силах остановиться.
- Это он! Это он! - рыдала я, не в силах объяснить, что произошло.
Дашутка, видя, что на меня не действуют никакие уговоры, метнулась в кухню, схватила кружку с водой и выплеснула её мне в лицо.
Холодный душ, как ни странно, остановил мою истерику. Когда я, наконец-то, стала хоть что-то соображать, все приступили с расспросами, что произошло такого, что довело меня до невменяемого состояния.
- Я... расскажу. Но только Марго. - всхлипывая, прошептала я.
Все вышли, оставив со мной Маргариту, которая помогла мне встать, обтёрла полотенцем и, усадив на кровать, присела рядом.
- Что случилось, Аннушка? - мягко поглаживая меня по волосам, тихо спросила она.
- Я всё вспомнила. Я его видела. - шептала я, вытирая слёзы.
Марго молчала, давая мне возможность высказаться.

Глава 9

Как себя помню, я жила в небогатой, но очень дружной семье. Мои родители служили в усадьбе купца Лопатина. Отец был конюхом, а мать прислуживала в доме. Я тоже очень рано начала помогать матери, выполняя лёгкие работы. Отец погиб, когда мне было десять лет.  Конь ударил его копытом в висок и всё... Но мы с мамой так и продолжали служить в усадьбе. Купец и его родные относились к нам хорошо, можно даже сказать, очень хорошо. Не били, не изматывали работой, кормили нормально. А потом у хозяина наступили сложные времена и ему пришлось уволить нескольких работников, в том числе и нас.  Мне уже исполнилось четырнадцать. Получив небольшую сумму денег мы, по рекомендации хозяина, отправились в именье к его приятелю, который обещал взять нас в услужение.  Идти нужно было в соседний город и по дороге, чтобы немного перекусить и отдохнуть, мы завернули в трактир. Мы поужинали, переночевали и рано утром отправились дальше. Было ещё очень темно и холодно. Не прошли  мы и тридцати метров, как около ближайшей подворотни нам дорогу преградили два здоровенных мужика. Они потребовали у мамы, чтобы она отдала им деньги. Видимо, видели, как мама рассчитывалась в трактире. Она попыталась возразить, но один из мужиков набросился на неё, сбил с ног и стал пинать. Я закричала, кинулась ей на помощь, но другой схватил меня и, зажав рот рукой, потащил в подворотню. Я пиналась, кусалась, царапалась, но что могла сделать мелкая девчонка против здоровенного мужика. От него воняло самогонкой, табаком и вяленой рыбой. Это было очень мерзко. Он полез целоваться, меня вырвало.  Он со злостью горстью снега вытер мне лицо и снова полез, тогда я плюнула в его поганую рожу, а он ещё больше разозлился и стал бить меня по лицу и рвать на мне одежду. Я вцепилась в его рожу ногтями, а он чем-то ударил меня по голове. Дальше я ничего не помню.  Когда на мгновение пришла в себя, меня... на его месте был другой. У меня уже не было сил сопротивляться. От боли я снова потеряла сознание.
Когда пришла в себя, никого рядом не было. Было ещё довольно темно и очень холодно. Вся одежда на мне была разорвана. Всё тело болело, голова кружилась, я не могла встать, ноги не держали. Я поползла. Мне нужно было найти маму. Её я нашла недалеко от входа в подворотню. Она уже еле дышала. С ней эти изверги сделали то же, что и со мной. Единственное, что она успела прошептать.
- Твои родители. - и в её открытой ладони я увидела этот медальон. Мама умерла у меня на руках.
Что было дальше, я совсем не помню. Видимо, шла и шла, пока хватало сил. Очнулась только здесь. Марго, я узнала его - того, кто это сделал. Я видела его на базаре. И он меня тоже видел. И он узнал меня.

Я рассказывала, даже не пытаясь вытирать слёзы, льющиеся из глаз. Марго тоже плакала, обнимая меня за плечо, крепко прижав к себе.
- Марго, а если он узнает, где я живу? А если он придёт сюда и захочет меня убить?
- Не бойся, малышка. Здесь тебе ничего не грозит.
- Мне нужно найти своих настоящих родителей. Я ведь даже не знаю, кто они. Хотя,... может, их уже и в живых нет.
- Да. Это, конечно, тоже нужно выяснить и мы это обязательно сделаем, но потом. А сейчас тебе нужно поспать. Подожди минутку.
Она вышла и через пару минут вернулась с большой чашкой успокоительного чая.
- Вот, выпей.
Марго сидела рядом, тихонько похлопывая меня по руке, пока я не уснула.

Пока я спала, Марго в кратце рассказала Алексею Николаевичу мою историю.
- Анютка боится, что этот упырь может её найти.
- Значит, нам нужно найти его раньше. - ответил Вьюжин, со злостью треснув кулаком по столу и позвал Кузьмича.
- Кузьмич, завтра прямо с утра отправляйся в город в полицейский участок и привези сюда участкового пристава. Нам нужно решить, как следует поступить правильно, не подвергая Анютку новому психическому напряжению.
- Хорошо. Ой, Алексей Николаевич, я совсем забыл с этой заварушкой-то. Вот. - он достал из-за пазухи свёрток и высыпал на стол горсть медных монет.
- Это Анюткина выручка за сегодняшний день.
- Так много? - удивилась Марго.
- Да-а-а. Она у нас молодчина. Её зеленушки шли нарасхват и люди просили ещё привезти. Но теперь, думаю, что она вряд ли согласится снова ехать в город.

Глава 10

На следующий день Кузьмич ещё затемно уехал в город за приставом. Пристав приехал не один, а со своим помощником.
Я к тому времени вместе с Дашуткой занималась домашними делами. Увидев подъехавшую к парадному коляску с полицейскими, я испугалась, что меня сейчас будут допрашивать взрослые дядьки, и я должна буду рассказывать им о вещах, о которых и с женщиной-то не со всякой поговоришь, и не придумала ничего лучше, чем убежать и спрятаться в теплице, боясь высунуть оттуда нос.
Сколько времени я там просидела, не знаю, только за мной пришла Марго, ведь она-то точно знала, где меня искать.
- Анютка, пойдём. Тебя ждут. Ничего не бойся. Я с тобой.
- Я не пойду. - забилась я ещё глубже в угол. - Я не могу рассказывать им то, что рассказала Вам. Пусть уж лучше этот мужик найдёт меня и убьёт. - рыдала я.
- Ты ничего никому рассказывать не будешь. Но для того, чтобы найти этих упырей, нужна твоя помощь. Лично я против, чтобы тебя привлекать к поиску убийц, но полковник говорит, что с твоей помощью это будет сделать намного проще. Нужно составить их словесные портреты. Ты просто расскажешь, как они выглядели и всё. Пойдём. Я буду рядом.

 Во мне боролись оба моих «я». И если «я» библиотекарши из двадцать первого века готово было сделать всё, чтобы найти ублюдков, то «я» четырнадцатилетней девчонки из девятнадцатого боялось даже упоминания о том, что произошло. И странно, после того, как ко мне вернулись воспоминания, деятельная библиотекарша словно отступила назад. Я стала более плаксивой, неуверенной, закомплексованной, словно и впрямь мне было всего четырнадцать. Ну не-е-ет! Нужно срочно возвращать библиотекаршу!

Когда мы с Марго вошли в кабинет Алексея Николаевича, он поднялся со своего стула и подошёл ко мне.
- Анютка, ничего не бойся. Эти люди хотят тебе помочь. Ты ведь хочешь, чтобы негодяи получили по заслугам?
Я согласно кивнула, присев на краешек предложенного стула опустив голову и  сложив руки на коленях, крепко сцепив их вместе.
Старший из мужчин подошёл ближе, сел на стул, стоящий напротив и, слегка наклонившись ко мне, сказал.
- Я - начальник городской полиции полковник Лазарев. Зовут меня Иван Семёнович. Сейчас ты попробуешь рассказать нам, как выглядели те негодяи, а мой помощник - капитан Гладков - он кивнул в сторону мужчины лет сорока с пышными усами и внимательными карими глазами, - с твоих слов нарисует их портреты. Хорошо?
- Я лучше сама их нарисую. - насупившись сказала я.
- А ты сможешь? - удивился он, переглянувшись с недоумевающими Алексеем Николаевичем и Марго.
Я кивнула, зная, что библиотекарша рисовать  умела.
- Я даже не очень и удивлён. - сказал Алексей Николаевич обращаясь к Лазареву. - В ней вообще столько талантов, что не успеваю уследить.
- Ну хорошо. - ответил Лазарев. - Держи.
Он подал мне несколько листов бумаги и карандаш. Пока я рисовала, Марго сидела рядом, а мужчины о чём-то тихонько говорили в дальнем углу кабинета. Примерно через полчаса я подала Лазареву два листа бумаги с нарисованными на них лицами.
- Вот это тот, которого я встретила на базаре, а это второй.
- Аннушка, ты очень талантливая девочка. Скажи пожалуйста, а ты можешь вспомнить, когда произошло то...  несчастье?
Я назвала точную дату.
- Может, ты и ещё что-то помнишь? Например, в каком трактире вы с мамой ночевали?
Я ответила.
- Милая девочка, я тебя сейчас о чём-то попрошу, но если ты не согласна, то просто откажешься и всё.
Я испуганно посмотрела на Марго, схватив её за руку. Она успокаивающе обняла меня за плечи.
- Всё хорошо, милая. Я рядом.
- Это очень хорошо, что ты нарисовала портреты негодяев, но вот если бы ты согласилась нам помочь их поймать.
- Я против. - резко сказала Марго. - Нельзя снова подвергать ребёнка такому испытанию.
- Я тоже против. - ответил Алексей Николаевич, - Но если это поможет поймать преступников... Ведь сколько ещё женщин может пострадать от рук этих нелюдей.
- Что нужно делать? - спросила я, глядя исподлобья на полковника.
Сейчас верх взяла моя библиотекарша.
- В следующую субботу тебе нужно будет снова съездить на базар со своим товаром, но в этот раз рядом с тобою всегда будут наши люди. Ты их не увидишь, но они точно будут рядом. Ты постоянно  будешь в поле зрения капитана Гладкова - он кивнул в сторону  своего подчинённого, который всё это время внимательно смотрел на меня.
- Только вот... самое сложное. - продолжил полковник. - Когда ты увидишь кого-нибудь из преступников, тебе нужно будет очень постараться не выдать того, что ты их узнала. Веди себя, как ни в чём не бывало. Сможешь?
Я задумалась. - Постараюсь.
- Как только ты увидишь кого-нибудь из тех нелюдей, скажи какое-нибудь кодовое слово, например ...
- Салат. - вырвалось у меня.
- Салат? - удивился Лазарев. - Почему - салат?
- Потому что я часто буду перечислять названия продаваемых продуктов и это может сбить с толку капитана. А слово «салат» я скажу только, когда увижу их. - объяснила я.
- Ты очень умная и храбрая девочка. Я уверен, что у нас всё получится. - подбодрил меня полковник.
- Можно, я с ней поеду? - встревоженно спросила Марго. - Со мной ей будет спокойнее. Да и мне тоже.
- Спокойнее - да. - возразил полковник, - Но подойдёт ли к ней кто-нибудь из тех, кого мы ждём, если она будет не одна?

Всю неделю я не находила себе места. Как пройдёт задержание преступников? Да и вообще, появятся ли они на базаре в субботу? Смогу ли я справиться со своими эмоциями? Вопросы, вопросы, вопросы...

Глава 11

Но в субботу все мои сомнения словно испарились.  Библиотекарша с самого утра прочно обосновалась в моей душе. Я чувствовала себя, как разведчица на ответственном задании. Зря я что ли столько книг про юных героев перечитала и столько творческих встреч со школьниками провела?
Собрав в корзину пучки укропа, лука и редиса я уселась в телегу. Ехали молча и в этот раз мне совсем не хотелось обозревать окрестности, мысли были совершенно о другом. Когда мы приехали на базар, торговцы уже раскладывали свои товары, покупатели понемногу заполняли базарную площадь. Кузьмич поставил телегу на том же месте, на котором мы стояли в прошлый раз. Я снова расстелила полотенце и стала выкладывать на нём товар. В душе меня от волнения тихонько потряхивало. Вскоре появились и мои первые покупатели. Это, в основном, были те, кто покупал зелень в прошлую субботу. Я внимательно смотрела по сторонам, но бородача пока не видела. Когда у меня уже была продана почти вся зелень и я весело, как старые знакомые, общалась с одной из покупательниц,  вдруг среди толпы я увидела ЕГО, буравящего меня ненавистным взглядом, а рядом и второго, прячущегося за спину аппетитной торговки булочками. Я быстро отвела взгляд и продолжила улыбаться, хотя почувствовала, как земля словно уходит из-под ног. Колени подкосились и я едва успела ухватиться за телегу.
- Они здесь. - прошептала я Кузьмичу, делая вид, что поправляю свой товар.
- Я сейчас отойду, ничего не бойся. - сказал он.
Я согласно покивала в ответ.
Кузьмич отошёл, а я отвлеклась на покупательницу, как вдруг, подняв глаза, увидела прямо перед собой знакомую бородатую морду. Быстро взяв себя в руки, я попрощалась с женщиной и с дежурной улыбкой спросила.
- Вам лучку, укропчика или редисочки? А, может, всего сразу? Вкусный салатик получится.
И только в последний момент я увидела, как в руке у мужика блеснуло лезвие. Я рванула в сторону, но он всё таки успел зацепить меня, что я в порыве не сразу и заметила. И в тот же самый момент двое, стоявших рядом мужиков, до этого громко обсуждавших цены на муку, резко подхватили его с обеих сторон, выбивая нож и заворачивая руки за спину. Одним из мужчин оказался капитан Гладков. А я ведь его даже и не узнала, потому что он был в чудном парике и накладной бороде. Он с раздражением дал бородачу под дых и треснул его башкой о край телеги, от чего тот взвыл. Второго негодяя тоже уже скрутили и вели к полицейскому «воронку».
- Жаль, не добил тебя в прошлый раз, с-с-сука. - брызгая слюной, прошипел бородатый. - Понадеялся, что сама сдохнешь, а ты живучей оказалась, тварь. - плюнул он мне под ноги, скрючившись от полученного от Гладкова очередного тычка под дых.
Его увели, а я сползла на землю, в прямом смысле - не чувствуя ног. И вот только тут, приложив к саднящему боку ладонь, я увидела кровь.
- Аннушка! - раздался над головой испуганный крик подбежавшего Кузьмича.
Вдруг я почувствовала, как меня кто-то подхватил на руки и бережно положил на телегу. Подняв глаза, с удивлением увидела барона Рощина.
Гладков тоже обернулся на крик, передал преступника одному из полицейских и бросился к телеге.
- Кузьмич, быстро к лекарю. - скомандовал Рощин, запрыгивая в телегу. Гладков на ходу вскочил в телегу и Кузьмич погнал лошадь в направлении больницы.
- Аннушка. Анютка ты как? - спрашивал меня барон, взволнованно глядя на меня и согревая в своих ладонях мои холодные руки.
- Жива. - прошептала я. - А Вы откуда здесь?
- Случайно.Ты умница, Аннушка. - говорил он, закутывая меня, снятым с себя, сюртуком. -  Моя храбрая маленькая воительница.
- Ну зачем Вы? Мне не холодно. Замёрзнете ведь.
- Не замёрзну.
А меня и, правда, трясло, как былинку на ветру.
И вот тут я заплакала. Не навзрыд, а тихо и скорбно, что было более страшно, чем если бы я рыдала в голос. Я плакала не от боли. Так, видимо, с меня спадало напряжение последней недели.
Рощин держал мою голову у себя на коленях и успокаивал, гладя по растрёпанным волосам.
- Всё хорошо. Всё уже хорошо. Только не плачь, малышка.

Глава 12

   Едва телега остановилась у больницы, он подхватил меня на руки и бегом помчался внутрь, не обращая внимания на, пытающихся его остановить, работников. Он влетел в кабинет врача и, бережно положил меня на кушетку. Гладков влетел следом.
- Вот. Доктор помогите. Быстрее, пожалуйста.
- Я помогу. - спокойно ответил врач, глядя поверх очков на капитана, который в это момент был похож на непонятно кого. Его приклеенная борода наполовину отклеилась, парик сбился набок. Да тут, кто угодно может подумать не весть что.
Доктор подошёл ко мне, расстегнул шубейку и осторожно приподнял кофты.
- Тэк,с... и откуда вы такие... интересные? Что за театральное представление? - с улыбкой спросил он, внимательно осматривая рану, на что я только хмурилась и крепче сжимала губы.
- Я из полиции. - снимая парик и отклеивая бороду, пробормотал Гладков. - А девушка... Она помогла нам поймать преступников. Доктор, помогите пожалуйста. - бормотал он, комкая свои постижёрные атрибуты.
- Так это у полиции такая забава новая - на живых девчонок преступников ловить? - хмыкнул доктор.
- Так получилось. - опустив голову, виновато ответил Гладков.
- Доктор, не ругайте капитана. - слабо улыбнулась я. - Он не виноват, я сама.
- Сама под нож полезла? - удивился врач.
Я улыбнулась, пожав плечами. - Так получилось.
- Что с ней, доктор? - волнуясь, спросил Рощин и по его глазам было видно, что это не обычное «дежурное» волнение, он, действительно, переживал.
- Официальное описание будет позже. Ничего страшного здесь нет - поверхностная колото-резаная рана. Хорошо, что зима и одежды на ней много. Сейчас зашьём и всё будет в порядке. А Вы пока, господа, подождите в коридорчике.

   Через полчаса доктор вышел в коридор.
- Можете забирать вашу красавицу. - устало произнёс он. - Ни в какую у нас оставаться не хочет. Твердит - домой, да домой. Силой-то я её удерживать никак не могу - не привязывать же к кровати. И вот... - он подал Рощину листок, на котором очень подробно было расписано то, что мне следует делать дома для обработки швов.
Он вбежал в кабинет, помог мне надеть башмаки и верхнюю одежду и, снова подхватив на руки, понёс на улицу.
- Не нужно, господин барон. - пыталась возражать я. - Я и сама могу ходить.
- Ну уж нет. - заупрямился он, прижимая меня к себе.
- Капитан, - окликнул Гладкова доктор. - а Вы заключение-то ждать не будете?
- А... Ну да... Сейчас вернусь. Барон, Вы справитесь? - взволнованно спросил он у Рощина.
- Можете не сомневаться. - сердито глядя на него, ответил Рощин. - Мы позднее обсудим произошедшее... Благодарю Вас, доктор. От души благодарю. - сказал он, переключаясь на доктора.

Кузьмич, бледный, как полотно, нервно курил, еле удерживая в дрожащих руках папироску.
- Анютка, девочка моя. Ты как? - подбежал он, увидев выходящих из дверей Рощина и меня у него на руках, отбросив папироску в сторону.
- Да всё в порядке, Кузьмич. - успокоила я его. - Заштопали чуток. Жить буду. Зато теперь эти ублюдки никому больше зла не причинят.
- Это уж точно. - зло прищурив глаза, прошипел, вышедший следом, Гладков. - Сам убью эту тварь.
Рощин аккуратно положил меня на телегу, сел рядом, потом приподнял и обнял, усадив себе на колени и укутав полой своего сюртука.

И что это он со мной, как с писаной торбой? Не вошло бы у него в привычку, укладывать меня к себе на колени-то.

   Всю дорогу он старательно оберегал меня от тряски по ямам и ухабам, крепко прижимая к своей груди. Однажды я даже ощутила его горячее дыхание на моём лице и почувствовала лёгкий, почти невесомый, поцелуй на виске. А, может, мне это показалось?

   Когда мы подъехали к усадьбе, встречать нас выбежали все жители дома. Увидев меня, лежащей на коленях Рощина, Марго всплеснула руками.
- Что случилось? Да как же так? Я так и думала, что что-то произойдёт - предчувствие дурное было.
- Всё в порядке, Марго. - успокоила я её. - Бывает. Но зато теперь мне бояться нечего.
   Рощин снова подхватил меня на руки и понёс в дом. В нашей с Дашуткой комнате он помог мне снять верхнюю одежду и, осторожно положив на кровать, снял обувь.
- Можете быть свободны, господин барон. - строго произнесла Марго, сердито глядя на него. - Теперь мы справимся сами. Благодарю.
   Он глянул на меня, растерянно кивнул, подал Маргарите листок, который дал ему доктор. - Это предписание. - и направился к двери.
- Господин барон. - окликнула я.
Он обернулся.
- Благодарю Вас, Михаил Васильевич.
Он кивнул, собравшись выходить, но у двери резко обернулся.
- Аннушка, Вы позволите Вас навестить? - спросил он.
- Конечно. Я буду очень рада. - опустив глаза, ответила я.

   Он вышел, а у меня в сердечке поселилось какое-то совершенно новое чувство - светлое, щемящее, нежное. А как такое возможно, после того, что со мной сделали те ублюдки? Я ведь была уверена, что теперь все мужчины будут вызывать во мне только страх и недоверие. Алексей Николаевич и Кузьмич - не в счёт. Их я считала родными.

- Это что сейчас было? - улыбаясь, спросила Марго, внимательно наблюдавшая за нами всё время.
- А что? - наивно хлопая глазами, спросила я.
- Уж не влюбилась ли ты, милочка, в нашего соседа? - рассмеялась она, помогая мне переодеться в чистую одежду.
- А разве влюбляются вот так? - удивилась я.
- Судя по твоему лицу, очень даже может быть. Да и барон, судя по его поведению, тоже к тебе неравнодушен. Только вам ещё минимум два годочка потерпеть придётся.
Я только вздохнула, вспоминая, как уютно чувствовала себя на руках Рощина и тот его невесомый поцелуй.
- Ох и попадёт теперь Гладкову от Лазарева. - перевела мои мысли в реальность Марго.
- Почему, попадёт? - испугалась я.
- Потому что не уберёг.
- Он не виноват. Это я не уследила. Отвлеклась. Я всё сама объясню Иван Семёнычу.
- И тем не менее. Он должен был быть внимательнее.

Глава 13

Через пару дней в поместье приехал сам полковник Лазарев собственной персоной. Когда мы все собрались в кабинете Алексея Николаевича, Лазарев поблагодарил меня за то, что помогла поймать преступников и высказал своё огорчение по поводу моего ранения.
- Все виновные в том, что ты пострадала, уже наказаны.
- Нет! - крикнула я. - Нет! Иван Семёныч, миленький, пожалуйста, не нужно никого наказывать. Я сама виновата в том, что произошло. Я сама проворонила. Нужно было раньше про салат-то... Никто не виноват! - отстаивала я своё мнение.
- Виноваты. - резко ответил полковник. - Они должны были всё держать под контролем - это их обязанность.
- Иван Семёныч, хороший мой, ну пожалуйста, очень Вас прошу, не наказывайте Савель Петровича и того - второго.
- Капитан Гладков и штабс-капитан Гордеев переведены в постовые. - строго ответил он.
- Ну заче-е-ем? - чуть не плакала я.
- Временно. - успокоил полковник.
- Всё равно это неправильно. - повесив голову, пробормотала я. - Они не виноваты. Если бы не они, я бы, может, вообще сейчас уже... умерла. - сердито буркнула я.
- Я понимаю, но у нас не Пансион благородных девиц, а полиция и в таких делах нужно предусматривать любые ситуации. Итак. Я что приехал-то. Аннушка, вы с матушкой - земля ей пухом - далеко не единственные жертвы этих негодяев. Скорей всего, пострадавших было намного больше, но те, кто остался в живых, вряд ли стали обращаться в полицию, скорей всего, справлялись со своими переживаниями самостоятельно. И их можно понять - никому не хочется выносить на всеобщее обозрение такие подробности. Ведь до случая с тобой у нас вообще не было никаких зацепок, никаких примет преступников. Были только очень похожие... трупы. А тут сразу и приметы, да и живой свидетель. Если бы не ты, мы бы, наверно, ещё очень долго искали этих упырей. Так что, ещё раз прими благодарность от лица всего полицейского управления. Если у тебя будут какие-то просьбы, то я с радостью их выполню. Но только не проси меня пощадить Гладкова и Гордеева. - торопливо произнёс он, отгораживаясь руками, видя, что именно об этом я и хотела попросить.
   Понимая, что уговорить Лазарева у меня сейчас не получится, я повесила голову, но почувствовав на груди кулон, решилась попросить о том, о чём постоянно думала в тайне.
- Иван Семёныч, а Вы могли бы помочь мне найти моих настоящих родителей?
- Настоящих? - удивился он.
И мне пришлось рассказать ему то, о чём он ещё не знал.
- Странная история. А что тебе ещё известно о твоих родных?
- Ничего. Совсем ничего. Я не знаю, кто я, откуда я родом. Я даже не знаю, как и когда попала к моим приёмным родителям. У меня от моих родных нет ничего, кроме вот этого кулона.
- Можно глянуть? - спросил Лазарев, протягивая руку.
Я осторожно сняла кулон, открыла и протянула ему.
Он задумался.
- Аннушка, а можно я возьму его на некоторое время? Верну обязательно... Слушай-ка, а ты ведь, наверно, сможешь, нарисовать их портреты? - спросил он, с надеждой глядя на меня.
- Попробую. - ответила я.
И почему мне самой эта мысль в голову не приходила?

   Взяв бумагу и карандаш, я села в уголок и принялась рисовать.
Пока полковник и Алексей Николаевич обсуждали вопросы, связанные с поместьем, я нарисовала портреты, чувствуя, что моя связь с людьми на них с каждой минутой становится всё крепче.
- Мне хотя бы узнать, живы они или нет. - сказала я, подавая листки Ивану Семёновичу.
- Сделаю всё, что от меня зависит. - уверил полковник.

Глава 14

   В середине недели в поместье приехал местный доктор, за которым послал Алексей Николаевич. Именно он осматривал меня в тот день, когда я впервые попала в усадьбу.
- Да ты, боец, деточка. - с мягкой улыбкой произнёс доктор, осматривая мою рану. - Шов затягивается очень хорошо. Вот, что значит - молодой организм. Но от физической работы пока следует воздержаться.

   Я и так воздерживалась, правда, не по своей воле. Алексей Николаевич строго-настрого запретил мне приближаться к теплице.
- Вот выздоровеешь как следует, тогда и будешь дальше заниматься своей редиской. А что, если шов разойдётся, что мы будем с тобой делать? Я штопать не умею. - вразумлял он меня.
   Я была вынуждена подчиниться. Тем-более, что в поместье появились новые работники. Ведь теперь у нашего хозяина была возможность увеличить штат прислуги. В доме то тут, то там раздавался скрежет пил и стук молотков, чистились камины, выбивались ковры, перестирывались шторы, бельё, приводились в порядок комнаты, которые долгое время пустовали и постройки на территории усадьбы и делалось множество других неотложных дел. В кухне вместо Дашутки трудились две крестьянки. Дашутка, несмотря на юный возраст, прочно заняла место домоправительницы. В придомовом хозяйстве, которое заметно увеличилось, тоже трудились новые люди. Даже появился свой собственный агроном, который тут же проявил определённый интерес к Дашутке. И в теплице, правда, под моим контролем, занималась рассадой молодая крестьянка Мария. Ну не могла я оставить без присмотра своё детище.
Но вот что оставалось без изменений, так это отношение Алексея Николаевича к нам - тем, кто был с ним в самое трудное время.
- Вы - моя семья и этому ничто не сможет помешать. - говорил он.

   В ближайшую субботу, когда мы с моей помощницей укладывали в корзину очередную партию зелени на продажу, в теплицу вошёл Алексей Николаевич и, строго глядя на меня, спросил.
- Аннушка, а куда это ты собралась?
- Так на базар, Алексей Николаич.
- Ты никуда не поедешь. Не хватало ещё, чтобы с тобой что-нибудь случилось в дороге.
- Да ничего не случится. - возразила я. - Со мной уже всё в порядке.
- Нет. Мария и без тебя справится, а ты мне нужна в доме.
   Я понимала, что он вполне может обойтись и без меня - в доме и так помощников немеряно, но он и, правда, заботился обо мне, может, даже излишне, отправив в подчинение к Дашутке.
   Но и Дашутка не позволяла мне делать ничего, по её мнению, тяжёлого, нагружая бесполезной работой - подай-принеси.
- Да что вы все носитесь со мной, как с древнегреческой амфорой? - возмущалась я. - Я уже вполне здорова и могу заниматься абсолютно любой работой.
- И всё-таки, Аннушка, тебе ещё рановато работать в полную силу. - пыталась угомонить меня Марго. - Доктор сказал, что ещё минимум неделю тебе нельзя делать ничего тяжёлого.
- Ещё неделю?! - возмутилась я. - Да я за эту неделю от безделья вообще с ума сойду.
- Не сойдёшь. Я хочу тебя попросить - займись пожалуйста с Ванечкой чтением, письмом, рисованием. У тебя ведь это получается замечательно, может, и его научишь. Алексею Николаевичу сейчас совсем не до занятий с Иваном. Сама видишь, какой в доме бедлам.
   Понимая, что спорить с ней бесполезно, я позвала Ванечку и мы уединились с ним в библиотеке, которая к этому времени стала самым любимым моим местом, после теплицы.

   А после ужина, когда работники разбрелись кто куда и в столовой остались только мы вшестером, Кузьмич сказал.
- Анютка, все твои покупатели, да и соседи-торговцы передают тебе приветы и пожелания скорейшего выздоровления. Ведь о той истории уже весь город судачит. Все только и говорят о том, что маленькая девчонка помогла поймать матёрых преступников.
- Спасибо всем. - грустно ответила я.
- А ещё  - загадочно начал он, - тебе передавал привет один постовой.
- Гладков?! - обрадованно вскрикнула я, не сдержав эмоций.
- Гладков. - подтвердил Кузьмич.
- Как они там в постовых-то? Наверно сердятся, что из-за меня их в постовые перевели? - грустно вздохнула я.
- Да некогда им сердиться. У них служба. А там только глаз, да глаз. Гладков просил передать, чтобы ты скорее поправлялась. - улыбнулся Кузьмич.
- Спасибо ему. Скорее бы уж доктор снимал эти швы, да позволил мне моими делами заниматься. - насупившись, пробормотала я.
- Доктор приедет на следующей неделе. Если всё в порядке, значит так и будет. - ответил Алексей Николаевич.
- Скорей бы уж. - снова повторила я.
- Но это не значит, что после снятия швов ты сразу побежишь колоть дрова. - засмеялся он. - Потом ещё минимум месяц никаких тяжёлых работ.
- Да Алексей Николаич! - возмутилась я. - Ну что Вы, на самом деле? Какой месяц?!
- Анна. - строго сказал он, - Если ты не будешь слушаться, я тебя посажу под домашний арест. Запру в комнате и будешь там сидеть. Или вообще отправлю в город в больницу до полного выздоровления.
- Тиран. - пробурчала я.
- Согласен. - засмеялся он.

   Доктор приехал уже в понедельник. Внимательно осмотрев швы, он сказал.
- Ну что же, милая барышня. Готовьтесь. Сейчас будет немного больно.
Пока он готовил инструменты и обрабатывал руки, я набиралась храбрости. Неудобно будет, если при такой процедуре, я устрою истерику. Нужно кого-нибудь позвать, чтобы мне уж совсем стало стыдно, если зареву.
- Доктор, а можно, я Марго позову? Для моральной поддержки.
- Ну, если для моральной, то можно.

   Я улеглась на кровать, Марго встала рядом и я взяла её за руку. Доктор обработал каким-то составом место швов и потом, очень аккуратно стал их расстригать и снимать.
   Я держалась, как партизанка, прикусив губу, морщась, но не издавая ни звука. Да  что такое - снятие нескольких швов, по сравнению с тем, что пришлось перенести там, в подворотне, юной девчонке?
- Да вы, милое дитя, просто пример для многих мужчин. - одобрительно сказал доктор, делая окончательную обработку. - Это надо же, даже не пискнула.
- Она у нас такая! Стойкая. - с гордостью ответила Марго вытирая полотенцем пот, выступивший на моём лице.
- Доктор, а что нам делать дальше? - спросила Марго.
- Наверняка, в доме есть какие-то травы? Делайте примочки из настоев ромашки, календулы. Заваривайте, как чай. Найдёте?
- Найдём. У нас много разных сушёных трав. Аннушка даже у себя в теплице травы выращивает. - похвалила меня Марго.
- Ну, конечно, травы... А что же ещё? Ведь об антибиотиках в это время даже и речи не идёт. - подумала я.
- Молодец, девочка. - погладил он меня по голове. - Ну, вот и всё. Если будут какие-то вопросы - обращайтесь. - и он вышел.
- Травы-травы... А что, если?.. Марго, а нет ли, случайно, у Ванечки чёртова пальца?
- Чего? - удивилась она.
- Ну, это камень такой, на палец похожий. Их можно на берегах рек найти.
- Не знаю. У него много всего очень ему необходимого. - засмеялась она. - Сейчас узнаем.
 У Ванечки и, правда, нашёлся такой камешек. Это было отлично!
- А для чего тебе какой-то камень? - заинтересованно спросила Маргарита.
- Понимаешь, это ведь не простой камешек, это раковина древнего моллюска. Видишь, у него отверстие? И по-научному он называется белемнит. Порошок этого камешка обладает ранозаживляющим действием. И как я раньше-то об этом не вспомнила?
- А ты-то откуда это знаешь? - ошарашенно спросила Марго.
- Читала. В библиотеке у Лопатиных книжка такая была, про древности. Так вот, если посыпать порошком этого камешка раны, они будут заживать намного быстрее. А можно и воду на нём настаивать и раствор такой пить и, даже, умываться. И вообще очень много, что можно излечивать таким камешком.
   Про антибактериальные свойства камня я даже и говорить не стала. Боюсь, не поймёт моих объяснений Марго. Так вот порошком белемнита я и стала присыпать шов.


Глава 15

   Как-то незаметно приблизился май. Весеннее солнце возрождало к жизни, остывшую за зиму, землю. Берёзовая роща за окном теплицы радовала глаз нежно-зелёной листвой, свежей зеленью травы и яркими весенними цветами, донося через открытые окна нежный запах ландышей. На газонах перед парадным входом в дом  распустились розовые сердечки дицентры, обрамлённые красными пушистиками низкорослой армерии, тюльпаны различных расцветок соседствовали с шиловидными флоксами. Аромат цветущей сирени кружил голову. И в моей душе май пробуждал какое-то новое, совсем незнакомое, чувство. Почему-то я очень начала скучать по Михаилу. Весна что ли так действует? За прошедшие полтора месяца он приезжал трижды, каждый раз привозя мне и Ванечке какие-нибудь маленькие подарочки. В основном - сладости.  Наше общение сводилось к разговорам о разных пустяках - о погоде, о природе, он интересовался моим здоровьем, а я его успехами на службе. Всё очень прилично в присутствии Алексея Николаевича и Марго. А мне снова хотелось ощутить его дыхание на моей щеке.
   Последний его визит был пару недель назад и я не могла дождаться, когда он снова приедет.

   Однажды, когда мы с Машей занимались рассадой, в теплицу вбежала загадочная улыбающаяся Дашутка.
- Анютка, бросай всё и пойдём скорее.
- А что случилось? - удивилась я.
- Пойдём-пойдём. Тебя Алексей Николаич зовёт.

   Я вытерла руки, отряхнула передник и пошла за Дашуткой. Постучав в дверь кабинета, услышала.
- Входите.
   Дашутка открыла дверь и пихнула меня внутрь, плотно закрыв дверь за моей спиной.
   В кабинете кроме Алексея Николаевича был ещё один человек, но кто, я не видела, потому что он сидел в кресле, спиной к двери.
- Алексей Николаич, что-то случилось? - недоумевающе спросила я, оглядываясь по сторонам.
- Анютка, к тебе гость. -  улыбаясь, ответил он, кивнув в сторону кресла.
Когда мужчина поднялся и повернулся ко мне, моё сердце подпрыгнуло куда-то верх и забилось с неистовой силой. Я прижала руки к груди, пытаясь остановить его биение и тут же постаралась взять себя в руки.
- Господин барон. Вы?
Передо мной стоял радостно улыбающийся Михаил.
- Аннушка, здравствуй.
- Здравствуйте. - зардевшись и опустив глаза, ответила я.
- Я с хорошей вестью. Во-первых - вот. - он протянул мне скромный букетик лесных ландышей. - Я очень рад, что ты поправилась. Хорошо выглядишь.
- Благодарю. - пробормотала я, чувствуя, как краснею.
- И ещё вот. - он протянул мне мой кулон. - Я на днях заезжал в полицейский участок и господин полковник попросил передать, когда к вам поеду.
- Спасибо большое. - Я взяла кулон и сразу надела его на себя.
- Полковник сказал, что этот кулон очень помог, потому что благодаря ему и рисункам, которые ты сделала, у них появились новости относительно твоих родных.
Мои колени подкосились и я плюхнулась на стул.
- Их нашли? - с надеждой спросила я.
- Похоже, что так. Правда... только брата и сестру.
- А... родители?
- К сожалению, они умерли. Матушка уже давно. Через два года после того, как ты пропала. Сердце не выдержало.
- Через два года после... А сколько мне было,  когда я пропала?
- Около двух лет. А отца не стало год назад.
- А кто были мои родители? Где брат и сестра? Они старше меня или младше?- спрашивала я, пытаясь унять сердцебиение.
- Столько вопросов. - улыбнулся Рощин. - Вот как раз сейчас мы и обсуждали с Алексеем Николаевичем, как следует поступить правильно. Твои родные уже в городе. Алексей Николаевич предложил пригласить их сюда, в поместье.
- Сюда? - моё сердце продолжало отбивать чечётку. - Когда?
- Я думаю, что нам следует принять их в пятницу. К этому времени мы подготовим комнаты. - ответил Алексей Николаевич.
- Пятница уже послезавтра. - растерянно произнесла я. - Так, кто, всё таки, мои родители?
- Мы думаем, что лучше твои родные расскажут тебе всё сами.
- Понятно. - кивнула я, уставившись на свои руки, нервно сжимающие кулон.
- Аннушка, всё будет хорошо. - улыбаясь, сказал Рощин.
И вот только сейчас до меня стало доходить, что Рощин был в полицейском управлении.
- Господин барон, может Вы в курсе, восстановили ли Гладкова и Гордеева в должности? - спросила я, вставая со стула.
- Да. Всё в порядке. Восстановили. - ответил он.
- Ну слава богу! - воскликнула я. - А то я всё время ругала себя, что подвела их тогда.
- Ну что ты? Это они должны просить у тебя прощения. Это из-за них ты пострадала.
Он подошёл ближе и, прерывисто взяв в руки мои ладони, приник к ним губами.
   Я растерянно хлопала глазами, не понимая, как должна поступить. То ли позволить ему этот поцелуй, то ли бежать без оглядки. Но, если честно, то бежать мне совсем не хотелось. Мне, наоборот, хотелось чего-то большего. Мне захотелось очутиться в его объятиях и почувствовать его поцелуи не только на руках. И откуда в этом тщедушном тельце такие ... потаённые желания?
   - Кхе-кхе... - раздалось рядом тихое покашливание Алексея Николаевича.
Рощин нехотя отпустил мои руки, глядя на меня так, что у меня задрожали коленки и я снова опустилась на стул.
- Анютка, ты можешь идти. - мягко сказал Алексей Николаевич. - А нам с господином бароном ещё нужно поговорить.
Я поднялась, присела в неглубоком реверансе.
- Всего доброго, господин барон. - прошептала я и выскользнула за дверь.
В коридоре, я прижалась лбом к холодной стене в надежде хоть немного охладить свои чувства.
- Анютка, всё в порядке? - встревоженно спросила, непонятно откуда взявшаяся, Марго.
- Д-д-да. - заикаясь, ответила я. - Марго, - я вцепилась в её руку. - Маргошечка, миленькая, послезавтра сюда приедут мои родные брат и сестра. - зашептала я, не желая даже ей открывать истинной причины моего состояния.
- Я знаю. - улыбаясь, ответила она. - Прежде, чем позвать тебя, барон Рощин предварительно поговорил со мной и Алексеем Николаевичем.
- А ты знаешь что-нибудь о них? О моих родных.
- Нет. Барон ничего не сказал.
- Маргошечка, а что если они захотят меня отсюда увезти? - испуганно прижав руки к груди, спросила я.
- Всё возможно. Они ведь твои родные.
- Но я ведь их совсем не знаю. Я не хочу никуда от вас уезжать. - испуганно бормотала я, сдерживая слёзы, наворачивающиеся на глаза.

Глава 16

В пятницу с самого утра в доме творилась суета. Шли последние приготовления к встрече моих родных. Я надела  симпатичное платье приятного синего цвета, единственным украшением на котором был мой кулон. Волосы, тщательно заплела в косу.  От волнения я не могла найти себе места. Домашние решили пока оставить меня в покое, понимая мои чувства. Я сидела в теплице, потому что здесь всегда чувствовала себя спокойнее. Что-то ждёт меня сейчас? Как примут меня мои родные?
- Анютка. - услышала я сквозь туман в голове голос Маргариты. - Пойдём, они приехали.
Я поднялась с табуретки, несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая дрожь в теле и направилась за ней.

   Подойдя к кабинету Алексея Николаевича, мы услышали негромкие голоса. В кабинете кроме Алексея Николаевича я увидела полковника Лазарева, барона Рощина, незнакомых молодого человека и девушку.
- Аннушка, здравствуй, моя девочка. - радостно приветствовал меня полковник, целуя в макушку. - Мы выполнили твою просьбу. Не так быстро, как хотелось бы, но тем не менее.
- Благодарю Вас, Иван Семёныч. - растерянно улыбалась я, глядя на незнакомцев.
- Ну что? Знакомьтесь уже. - подвёл он меня ближе к моим родным.
- Александр. - представился молодой человек, целуя меня в щёку. - Я твой старший брат. Мне двадцать три года. А это Агата - твоя сестра. Ей девятнадцать.  А ты ведь и, правда, очень похожа на нашу матушку. - произнёс он, рассматривая меня. - Можно? - протянул он руку к моему кулону.
- Да. Конечно. - ответила я, снимая кулон.
Александр открыл его, посмотрел, показал сестре, закрыл и снова отдал мне.
- Агата, покажи свой.
   Девушка вынула из-за ворота платья свой, абсолютно такой же, как у меня, кулон и, не снимая, открыла, показав мне. В её кулоне были точно такие же фотографии, но с тёмной прядью волос. И да, оба они - и брат, и сестра были больше похожи на отца.
   Если брат отнёсся ко мне по-дружески, то сестра, наоборот, очень сдержанно. Она смотрела на меня с чувством превосходства, приподняв одну бровь. Мы расселись кто куда, заняв все места в кабинете. Марго села рядом со мной и я вцепилась в её руку.
- Ну что же, - сказал Александр, - твоя история в общих чертах нам известна. Может, ты хочешь о чём-то спросить?
- Да. Расскажите мне о... родителях, о том, кто я вообще, когда и как пропала. Я ведь совсем ничего не помню.
- Да и откуда бы тебе помнить? - засмеялся брат. - Ты тогда была совсем крохой. Имя твоё вовсе не Анна, а Анастасия. Это нашу мать звали Анной. Анна Григорьевна -  супруга купца первой гильдии Петра Ивановича Дорохова. Имение наше находится в Тульской губернии. Матушки не стало почти двенадцать лет назад, через два года после того, как ты пропала. А пропала ты, когда тебе было около полутора лет.
- Подождите... - остановила я. - Та получается, что мне почти шестнадцать?
- Будет пятого декабря. - поправил брат.
- А я думала... меньше. - мы удивлённо переглянулись с Марго.
Краем глаза я заметила какой-то странный блеск в глазах Рощина.
- Матушка тоже была миниатюрной. Ты в неё. - улыбнулся Александр.
- Когда ты пропала Агате было пять лет, а мне девять. И в том, что так случилось, виноваты мы оба. Конечно, я больше, потому что старше. Мы тогда играли в саду. Ты спала в коляске. Матушка ушла в дом, оставив нас за тобой присматривать, но мы были уверены, что ничего плохого не случится. Ну куда ты могла деться из коляски в полтора-то года? Ты тогда и ходить-то как следует не могла, не то, что из коляски вылезти. Мы заигрались и совсем о тебе забыли, а когда матушка вышла, чтобы позвать нас на обед, обнаружилось, что коляска пуста. Когда и как это случилось, мы, конечно, не видели. Тогда подняли на ноги всю полицию. Искали по всей нашей губернии и по всем ближайшим, но никаких следов обнаружить не удалось. Кто же знал, что тебя нужно искать за тридевять земель? Два года матушка была, как одержимая, в каждой маленькой девчонке видела тебя. А потом, видимо, сердце не выдержало... Отца не стало год назад - воспаление лёгких. После его смерти делом  управляю я. Я не женат, а вот сестрица у нас уже два года замужем. Анастасия, ты, как член нашей семьи, теперь тоже имеешь право на часть наследства. И это довольно приличная часть. Вот, вроде, всё сказал.
   При словах Александра о наследстве Агату заметно передёрнуло. Видимо, не хочется сестрице делиться наследством.
- А что ты можешь рассказать о себе? - спросил брат.
- Так, вы уже всё, наверно, знаете. У меня были хорошие родители. Они меня любили. Жили мы небогато, но дружно. Когда мы служили в имении купца Лопатина, там я научилась писать, читать, считать и рисовать, потому что мне разрешали присутствовать на уроках его детей. Когда мне было десять лет, отец погиб. Десять? Да нет, получается, что почти двенадцать. Видимо, родители скинули мне возраст, чтобы искать было сложнее. Я была маленькая и худенькая, наверно, это было несложно сделать... И всё было хорошо, но этой зимой у хозяина начались сложности и мы были вынуждены идти в другой город. По дороге мама... умерла, а я оказалась здесь. Вот, тоже всё. Не пойму только, как я к этим-то родителям попала?
- А на этот вопрос могу ответить я. - сказал полковник. - Нам удалось выяснить, что незадолго до этого происшествия, у твоих приёмных родителей погиб ребёнок. Годовалая девочка. Видимо, мать не могла смириться с этим и вот таким образом нашла ей замену.
- Она меня украла? - ахнула я.
- Похоже, что так. - ответил он.
Мы все замолчали, думая каждый о своём.
- Ну ладно. Всё плохое уже позади. Теперь всё изменится в лучшую сторону. Ты поедешь с нами. Домой. Теперь ответственность за тебя, как старший брат, несу я. - сказал Александр.
   Агату при этих словах перекосило прямо физически. А я сжала ладонь Марго так, что она поморщилась.
- Спокойно. - шепнула она.
- Давайте поговорим об этом после обеда. - разрядил обстановку Алексей Николаевич. - Прошу всех пройти в столовую.

Глава 17

   После обеда, когда все разбрелись по своим комнатам, я, проходя мимо комнаты, которую выделили Агате, невольно остановилась, услышав своё имя.
- Да как ты не понимаешь? - выговаривала она брату. - Что мы о ней знаем? Она попала сюда вся избитая. Откуда нам известно, кто и за что её избил? А, может, и не только избили? Может, нам просто не говорят всего, что о ней известно? Может, она вообще падшая девка? Ведь просто так людей не бьют.
- Что ты несёшь? Ты хоть себя слышишь?
- Слышу! Неужели ты думаешь, что, когда в нашей среде узнают о её прошлом, хоть кто-то возьмёт её замуж? Нам сказали, что она росла в доме какого-то купца, но, думаю, ты в курсе, для чего в богатых домах держат девок?
- Ты с ума сошла? Она же совсем ребёнок!
- Она не ребёнок. Ей почти шестнадцать. Взрослая девка. Да она с таким прошлым и нам всю жизнь под откос пустит. Да Макар Петрович со мной сразу разведётся, если только узнает, кто она такая. Может, ей только в монастыре место или вообще в публичном доме.
- Уймись пожалуйста. Ты уже переходишь всякие границы. - строго сказал Александр.
- Не уймусь! Это из-за неё матушка на нас никакого внимания не обращала. И из-за неё она так рано умерла. Из-за неё! А мне всю жизнь так не хватало материнской любви! - перешла она почти на крик.
- Зачем ты так? Она же не виновата, что её украли.
- Ну и пусть!
- Она - наша сестра. И повторяю ещё раз - не её вина, что это произошло.
- И что? Что ты о ней знаешь? Может, она связана с какой-нибудь шайкой? Вотрётся к нам в доверие, а потом разорит и тебя и всех нас. Пустит по ветру отцовское добро. Да и не хочу я делиться наследством с какой-то приблудной девкой. Ты, как хочешь, а я сегодня же уезжаю обратно. Не останусь я в этом доме.
   Я было хотела ворваться в комнату и высказать своей «сестрице» всё, что о ней думаю, но тут кто-то зажал мне рот рукой и, развернув к себе, крепко прижал к груди.
- Молчи. - прошептал мне в макушку... Михаил. - Пойдём отсюда.
   Мы пришли туда, где я всегда чувствовала себя в безопасности - в теплицу. Я зарыдала, уткнувшись в грудь Рощина, а он молча гладил меня по волосам, целуя в макушку.
- Зачем она так? Что я ей сделала? - рыдала я.
- Да ничего не сделала. Просто девице жалко делиться наследством, вот и всё.
- Агата сказала, что я падшая девка. За что она так со мной? Она ведь меня даже не знает.
- Агата просто завистливая дрянь. - ответил он. - Ты самая замечательная, самая чистая, самая красивая. Ты лучше всех, моя маленькая глупышка. - ответил он, прижимая меня к своей груди.
- Мне ведь ничего не нужно. Я просто думала, что найду семью. Что я теперь не одна на белом свете.
- А ты и не одна. - прошептал он, взяв в ладони моё лицо, вытирая слёзы и глядя прямо в глаза.
   А потом он меня поцеловал. Поцеловал прямо в губы. Крепким, нетерпеливым поцелуем. У меня перехватило дыхание и жаркая волна, не испытанного никогда ранее наслаждения, окатила с головы до пят. Я даже перестала плакать, уставившись на барона удивлённым взглядом, не в силах произнести ничего внятного.
- Милая моя. Славная моя девочка. - бормотал Михаил, снова прижимая меня к груди. - Я больше никогда и никому не позволю тебя обидеть.

   Когда мы вернулись в кабинет Вьюжина, там собрались сам хозяин, полковник, Марго, Александр и Агата. Я уже чувствовала себя довольно сносно и старалась держаться гордо. Библиотекарша снова взяла верх.
- Где вы были? - спросил Алексей Николаевич.
- Я показывала капитану теплицу. - ответила я с ледяным спокойствием, перехватив взгляд Агаты, обращённый к брату, который будто говорил.
 - Ну вот видишь. Я же говорила - падшая девка.
- Пока вас не было, мы кое-что решили. - сказал Александр. - Анастасия...
- Анна. - перебила я его. - Если позволите, меня зовут Анна. Я так привыкла.
- Хорошо. Анна, мы сейчас же собираемся и едем домой.
- Мой дом здесь. - возразила я.
- До твоего совершеннолетия твой дом там, где твоя семья. - произнёс он, недоумевая на то, что я соизволила ему противоречить.
- МОЙ дом там, где решу я. - твёрдо ответила я. - Не думаю, что «падшим девкам» найдётся место в Вашем доме. - сказала я, глядя на сестру.
   Николай Алексеевич с полковником недоумённо переглянулись, а Агата побледнела, сжав губы и прижав руки к груди.
- Простите, что вмешиваюсь. - встрял в разговор Рощин, - Александр, я обращаюсь к Вам, как к старшему брату Анны и прошу у Вас руки Вашей младшей сестры.
- Что?! - раздалось со всех сторон.
А я плюхнулась на, стоящий рядом, стул, вытаращив глаза и открыв рот.
- Да. Именно так. Анне через полгода исполнится шестнадцать и я хочу, чтобы она стала моей женой.
- Но... это ещё полгода... - пытался возразить Александр.
- До её замужества я оформил опеку над Анной. - ответил, молчавший всё время, Алексей Николаевич. - Иван Семёнович, что у нас с документами?
- Через неделю будут готовы, друг мой. - ответил, улыбающийся Лазарев.
- Но нам всё равно нужно ехать в Тулу, чтобы Анастасия... Анна смогла вступить в наследство.
- Мне не нужно никакого наследства. Агата может не беспокоиться. - ответила я, вставая.
Сестрица покраснела, вскочила. - Ты подслушивала?! - крикнула она.
- Нет. Нужно было потише высказывать своё мнение.
- Александр, мы уезжаем немедленно. - Агата недовольно фыркнула и выбежала за дверь.
- Ты всё слышала? - спросил он.
- Да. - ответила я. - Александр. Саша, я очень благодарна, что Вы согласились сюда приехать. Очень рада, что у меня такой замечательный старший брат и всегда буду рада видеть Вас. Но в Тулу я не поеду. Там нет ничего, что бы меня туда тянуло. Все мои самые родные люди здесь. - с улыбкой оглядела я всех присутствующих.

   Мы стояли у кареты, которая уже была готова увозить в Тулу моих родных. Агата сидела в карете, не соизволив даже выйти. Александр тепло прощался со всеми домочадцами и с полковником. Он обнял меня, поцеловав в щёку.
- Я очень рад, что ты попала в такую дружную, любящую семью, где все один за одного. Это дорогого стоит. Но не забывай - ты наша сестра и в нашем поместье всегда найдётся место для тебя.
   Пожимая руку Михаилу, он улыбнулся. - Береги её. И не забудьте пригласить на свадьбу.
- Обязательно. - ответил Рощин.

Глава 18

   Алексей Николаевич и, правда, очень скоро оформил на меня опекунство. Наша жизнь возвратилась в старое русло. Поместье расширяется, обустраивается и уже становится похоже на настоящее боярское подворье. Клумбы перед домом периодически меняют свою окраску - одни цветы отцветают уступая место другим. Поля, засеянные рожью, пшеницей, овсом и ячменём колосятся, обещая дать хороший урожай. Ветви плодовых деревьев ломятся под тяжестью наливных яблок, груш, слив, вишни и других плодов. Осень обещает быть богатой на урожаи.
   Барон Рощин стал очень частым гостем в поместье. Нам никогда не удавалось оставаться с Михаилом наедине - это было не принято. Но как-то раз, когда Алексей Николаевич вышел из библиотеки, в которой мы все стали проводить довольно много времени, Михаил, взяв меня за руки, спросил.
- Аннушка, так ты согласна выйти за меня замуж?
Я растерялась. - Замуж? Я думала, что Вы это брату сказали только для того, чтобы я осталась здесь, в поместье.
- Нет. Я это сказал в надежде на то, что ты согласишься.
- А разве можно жениться на таких, как я? - тихо спросила я, опустив голову.
- Ты о чём? - не понял Рощин.
- Вы знаете, о чём. Агата ведь хоть и грубо сказала, но она...
- Стоп. - резко остановил меня он. - Агата - завистливая, жадная дрянь. Если бы она была мужиком, я бы вызвал её на дуэль. Такие слова нельзя оставлять безнаказанными. Я уверен, что Александр примет правильное решение относительно её.
- И всё-таки. Вы прекрасный человек, Михаил Васильевич. Добрый, мужественный, бескорыстный. Вы обязательно встретите замечательную девушку, чистую, нежную, без таких проблем, как у меня. - я говорила, а сама очень боялась того, что он может согласиться с моими словами.
- Я уже встретил ту, которую ждал много лет - испуганную, закомплексованную, маленькую храбрую девчонку. Самую замечательную, самую чистую и мне не нужно никаких других. - ответил он. - Но и ты должна кое-что знать обо мне. Аннушка, у меня есть... сын. Он ещё очень маленький и я надеюсь, что вам будет несложно найти с ним общий язык.
- Я знаю. - улыбнувшись, ответила я. - Дети - это хорошо. Но я боюсь. - прошептала я.
- Чего? - недоумённо спросил он.
- Много чего. Боюсь, что не смогу стать хорошей женой - мне ведь негде было этому научиться. Боюсь, что люди будут показывать пальцами на Вас, что связали свою жизнь с... порочной женщиной.
- Глупышка. - он обнял меня и крепко прижал к груди. - О твоей тайне не знает никто посторонний, а кто знает, никогда и никому об этом не скажет. Хотя, мне всё равно, кто и что будет говорить. Я люблю тебя. Люблю такой, какая ты есть. Со всеми твоими опасениями, комплексами, недоверием. Я люблю тебя, моя маленькая испуганная девчонка.
- Зачем я Вам? Вы - барон, а я вообще непонятно, кто. У меня даже нет никакого приданного. Я - бесприданница, а быть содержанкой я не согласна.
- А кто сказал, что ты - бесприданница? - услышали мы голос, неожиданно раздавшийся от двери.
   Мы даже не слышали и не видели, когда и как в библиотеку вошёл Алексей Николаевич, потому что Михаил стоял спиной к двери, а я - уткнувшись в его грудь. Я мгновенно отпрянула от Рощина, испуганно глядя на опекуна и заливаясь румянцем.
- Так о чём тут речь? - улыбаясь спросил он.
- Алексей Николаевич, - начал Михаил, - Так, как Вы являетесь опекуном Аннушки, я прошу Вашего согласия на наш брак. Я люблю её и хочу, чтобы она стала моей женой. - твёрдо глядя в глаза моему опекуну, сказал Михаил.
- Я Вас понял, барон. Анютка, а ты что думаешь? - спросил Вьюжин.
А я ничего не ответила, только кивнула и опрометью выскочив за дверь, умчалась в теплицу. Именно там - в теплице - меня и нашла Марго.
- Что ты здесь делаешь? - спросила она, входя в помещение.
- Ничего. - ответила я.
- Я тут узнала новость. - улыбаясь, сказала Марго. - Это правда, что барон Рощин просил твоей руки у Алексея Николаевича?
Я согласно кивнула.
- А что ты?
- Ничего.
- Совсем ничего?
- Марго, миленькая. - я бросилась к ней в широко открытые объятья. - Он, наверно, просто пошутил. Разве можно серьёзно полюбить такую, как я? Ну скажи, разве можно? - я очень старалась не плакать, но слёзы, вопреки моему желанию, струились из глаз. Всё-таки моя младшая «я» иногда давала о себе знать.
- Ты о чём? - непонимающе спросила она.
- Ты знаешь, о чём.
- Господи. Бедная моя девочка... - ахнула Маргарита. - А ну-ка присядь. - строго сказала она, усаживая меня на табурет и сама опустившись напротив.
- До каких пор ты будешь себя корить в том, в чём не виновата? Да, это случилось и от этого никуда не деться. Но это случилось не по твоей доброй воле. Мало того - ты чудом осталась жива. В том, что произошло, нет никакой твоей вины. Разве в этом доме хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь напомнил тебе об этом? Разве Михаил хоть как-то давал тебе понять, что ты какая-то другая? Я ведь вижу, как он на тебя смотрит. С того самого первого дня, как появился в нашем доме, он глаз с тебя не сводит. Хотя он-то как раз в курсе произошедшего и если бы не любил тебя, то разве стал бы ездить к нам чаще, чем на службу - в любое свободное время? Он любит тебя. Не смотря ни на что - любит. Вернее - вопреки всему, что знает, всё равно любит.  Ты думаешь, что любят только невинных девушек? Посмотри на нас с Алексеем Николаевичем. Я ведь тоже, вроде как,  не невинна.
- Это другое. Вы были замужем.
- Нет. Не другое. То же самое. Знаешь, когда тянутся друг к другу тела, - это одно, а вот когда тянутся Души - это совсем другое. Но если уж и тела, и Души, то это самый верный путь к счастью. Как ты относишься к барону, я давно знаю, так что заканчивай себя корить и прими его любовь, как данность. И знаешь, Алексей Николаевич дал своё согласие на ваш брак. - засмеялась Марго, обнимая меня.  - И ещё, ты не непонятно, кто, а дочь купца первой гильдии, одна из наследниц, как оказалось, довольно обеспеченного рода. Так что, вполне можешь стать достойной партией для нашего соседа. И относительно приданого - Алексей Николаевич выделил тебе щедрую сумму из того богатства, которое ТЫ откопала. Так что об этом можешь не беспокоиться.

  После разговора с Марго я твёрдо решила, что с закомплексованной, недоверчивой, испуганной девчонкой мне следует расстаться раз и навсегда. Эта внутренняя борьба между подростком из девятнадцатого века и мудрой матроной из двадцать первого значительно усложняла мою жизнь. Две души в одном теле постоянно противоборствовали. В конце-концов, более зрелый и обладающий бОльшими знаниями, ум  приносил больше пользы в этом мире. Действительно, хватит уже казнить себя за то, что сделано без «моего» согласия и за то, что исправить уже невозможно. Нужно дать больше простора для действий библиотекарше.

Глава 19

   На Покров Алексей Николаевич и Маргарита сыграли свадьбу. Жених не сводил счастливых влюблённых глаз с невесты, которая была чудо, как хороша. Свадьба была скромной. Из гостей, кроме Кузьмича, Дашутки, Ванечки и меня были барон Рощин, полковник Лазарев с супругой, наш семейный доктор с супругой, частный поверенный Алексея Николаевича по финансовым вопросам с супругой и ближайший наш сосед - помещик Грачёв тоже с супругой. Это тот, который, в своё время, хотел выкупить наше поместье.
   После бракосочетания в местной церкви мы собрались в нарядно украшенной столовой. Мне очень хотелось сделать этот день незабываемым для моих любимых молодожёнов. Вспомнив своё библиотечное прошлое, я взяла ведение торжества в свои руки.
   Белоснежные скатерти, красивая посуда, богатый стол со множеством вкусных блюд, цветы в вазах, свечи в бронзовых подсвечниках, тосты за молодых, искренние добрые пожелания, приглашённые музыканты, множество забавных конкурсов для молодожёнов и гостей - всё было очень гармонично и весело. Восхищению гостей не было предела, потому что раньше о таком здесь даже и не слышали.
   А после торжества, когда гости уже начали разъезжаться по домам, от каждого из них я услышала очень много добрых слов в свой адрес, что было крайне приятно.
- Аннушка, ты у меня просто чудо. - крепко обняв и покрывая жаркими поцелуями моё лицо, сказал Михаил, когда мы прощались. Ты не перестаёшь удивлять. Даже и не предполагаю, сколько в тебе ещё скрытых талантов. Не могу дождаться того дня, когда ты станешь моей женой.  Как ещё это долго.
- Совсем и недолго. - засмеялась я. - Даже не заметите, как время пролетит.
- Для меня каждый день без тебя, будто прожит напрасно.
И я с радостью ответила на поцелуй, окутанная его нежной страстью.

   Для меня тоже те дни, когда Михаил не приезжал в поместье, были словно пустыми, хотя я не страдала бездельем.
   В моей теплице теперь кроме привычных трав росли огурцы и даже помидоры, которые пока ещё были в диковинку в нашей местности.
   Устав дрыбаться в тазике и стеснительно передвигаться по дому с ночными вазами, я внесла частичку комфорта и уюта в эти вопросы, посоветовав более экологичный метод создания душевых комнат и  установки туалета. Стряпухам подсказала новые рецепты блюд из имеющихся привычных продуктов. Начав со своей комнаты (да, у нас теперь у всех были свои отдельные комнаты) показала, как можно недорого, красиво и практично оборудовать своё личное пространство. А ещё, вспомнив об индивидуальном удобстве, сшила себе нижнее бельё. Сначала - себе, а потом и Марго с Дашуткой. Они пришли в изумление от такого простого решения сокровенного вопроса.  В общем - потихонечку я вносила изменения в наш устоявшийся быт.

  Отдельной историей были мои отношения с мышами. Моя неприязнь к этим голохвостым всегда была на высоте, тем более, после того случая, «благодаря» которому я оказалась в этом мире. Но дело в том, что здесь эти дряни водились повсеместно. Конечно, Кузьмич наставил везде мышеловок и посыпал места их скопления различной гадостью, но, по-моему, их меньше не становилось. Поначалу, даже от звука их присутствия, я визжала, как дурная и запрыгивала куда только могла запрыгнуть, но со временем, глядя, как спокойно относятся к ним жильцы дома (и, тем более, маленький Ванечка), мне стало стыдно, что я такая трусиха и мне пришлось перебороть свою врождённую неприязнь. Правду говорят, что человек привыкает ко всему. Со временем и я просто привыкла к их присутствию, как к  неприятной необходимости.

   В начале декабря мне исполнилось шестнадцать. Для меня этот день был отмечен множеством цветов и недорогих подарков, в основном, предметов для рукоделия - пяльцами, нитками и всем, что необходимо для вышивания, потому как дарить дорогие подарки было не принято. Кузьмич и Дашутка подарили мне набор предметов для работы в теплице, а Алексей Николаевич с Марго -  очень симпатичные серебряные серёжечки с вставкой из нежно-голубых аквамаринов, сказав, что они очень подходят к моим глазам. Михаил же подарил букетик белых анемонов и серебряное колечко с бирюзой, сделав при всех официальное предложение руки и сердца. Получилось, что вместе с моим днём рождения мы сразу отметили и помолвку, решив провести свадьбу в Иванов день, до которого оставался всего месяц.

   У Михаила из родных только Феденька - его младший братишка, у меня Александр и Агата. Думаю, что Агата точно на свадьбу не приедет, да это и хорошо. Что-то мне совсем не хотелось видеть сестрицу, зная её отношение ко мне.
   До тех пор, пока это событие было ещё не определено, мне оно казалось чем-то эфемерным, но теперь, когда была назначена дата, я начала нервничать. Во-первых: теперь уже точно мне нужно будет уехать из поместья, а как меня примут в доме Михаила, было совсем непонятно. Во-вторых: я совершенно не представляла себя в качестве матери семейства и хозяйки поместья. В-третьих: я всё же ещё опасалась отношений, которые неизбежны между супругами.

   Хорошо, что у меня была Марго. Когда позволяло время, мы уединялись с ней в моей комнате и она наставляла меня в основных вопросах. Я не особо опасалась, что могу не справиться с Феденькой. Он был ещё слишком мал и, думаю, что сумею стать для него хорошей матерью. Относительно роли хозяйки поместья я тоже не очень переживала - у меня в памяти хранилось довольно много интересных, полезных и необычных, для этого времени, вещей, которые можно с успехом применить здесь. А вот, что касалось близких отношений с Михаилом, то тут Марго не могла сказать мне ничего существенного. Ведь в те времена даже матери не вели сокровенных разговоров с дочерьми. Значит, придётся до всего доходить своим умом. Я, конечно, надеялась, что Михаил, зная мои опасения, сможет найти правильный путь к решению этого вопроса. В конце-концов - у моего молодого тела был разум взрослой женщины и думаю, что библиотекарша сможет справиться с этой ситуацией.

   И вот на Иванов день состоялось наше бракосочетание. Это был морозный, солнечный январский день. Мы с Алексеем Николаевичем, который выполнял роль посажённого отца, прибыли в церковь как раз вовремя. Все остальные наши были уже в церкви. Я, в белом шикарном платье, в фате, украшенной венком из белых роз, шла сквозь толпу зевак под руку с Алексеем Николаевичем,  а Михаил в чёрном фраке и брюках, белой манишке с галстуком-бабочкой, стоял возле священника, нервно теребя перчатки. В его взгляде было столько нежности и любви, что не поверить в эти чувства было невозможно.
   Саму процедуру венчания помню смутно. Всё это было долго и муторно. Священник что-то говорил, мы отвечали. Дав клятвы друг другу и обменявшись кольцами и поцелуями, мы, наконец-то, вышли из церкви, осыпаемые зёрнами злаков и мелкими монетами. Сев в нарядно украшенную карету, мы, следом за приглашёнными друзьями, поехали в поместье Михаила. Мой муж не сводил с меня глаз, крепко держа за руку.
У входа в дом нас уже ждали Марго с караваем в руках, Алексей Николаевич, наши гости и вся домашняя прислуга Рощиных. После ритуала встречи молодых, нас проводили в дом.
   Едва мы вошли, как из одной з комнат нам навстречу выбежал белокурый мальчонка - маленькая копия Михаила - и с криком «мама» бросился ко мне. Я подхватила его на руки, а он обнял меня своими маленькими ручонками, ткнувшись губками в щёку. И это было ни с чем не сравнимо.
- Феденька. Сынок. - шептала я, прижимая к себе его крошечное тельце и слёзы застилали мои глаза.
   Я увидела, как в недоумении застыла молодая женщина, которая вышла из комнаты вслед за ним. Видимо, няня Феденьки. Как удивлённо переглядывались гости и прислуга. Как в восторге застыл Михаил. Когда няня, поклонившись в приветствии, попробовала взять у меня Феденьку, он только крепче обнял меня и, сердито глядя на неё, заявил.
- Неть! Моя мама!
- Всё в порядке. - сказала я, улыбнувшись ей, крепко прижимая к себе своего новообретённого сыночка. Михаил подошёл ближе и обнял меня за талию.
   Вот так втроём мы и прошествовали в столовую, где был накрыт праздничный стол. Феденька ни в какую не соглашался уйти с моих рук, пока не удалось уговорить его пересесть на колени к Марго, сидевшей рядом. Но он всё равно не отпускал меня, крепко держась ручонкой за платье.
   К ночи из гостей в поместье остался только Александр, приехавший на торжество за пару дней до него, все остальные разъехались по домам. Через пару дней уехал и он, оставив документы на причитающуюся мне треть всего родительского наследства. Теперь, учитывая те деньги, которые достались мне от Алексея Николаевича, я была не бесприданницей, а довольно обеспеченной баронессой, внеся ощутимый вклад в наше семейное благосостояние.

Эпилог.

   Свадебная суматоха схлынула и я осталась в поместье его полноправной хозяйкой. Всё, чего я так боялась, оказалось глупыми девичьими переживаниями. Наши интимные отношения с Михаилом, относительно которых я поначалу переживала, сложились самым благополучным образом. Мой муж и здесь оказался человеком тактичным и внимательным. К вопросу нашей близости он отнёсся весьма деликатно и я была ему очень благодарна.
   Михаил делал всё для того, чтобы я как можно быстрее и спокойнее влилась в роль хозяйки поместья.
   Он провёл меня по всем помещениям дома, познакомил с прислугой и крестьянами, работающими в усадьбе, мы вместе обошли хозяйственные постройки. Люди отнеслись ко мне по-разному. В основном - с добротой и желанием помочь, но нашлись и такие, кто принял меня с недоверием и даже с сарказмом. Ну, конечно, появилась какая-то пигалица, которая строит из себя хозяйку, ничего не понимая в жизни такого большого поместья. Но им простительно, ведь они же не знали, что в теле этой молоденькой девчонки живёт душа «бабы-ягодки» да ещё и со знаниями из двадцать первого века. Очень скоро даже самые недоверчивые прониклись ко мне уважением, потому что советы по устройству дома и хозяйства, которые я предлагала, приносили свои положительные плоды.
   Феденька, с которым я проводила довольно много времени, рассказывая сказки, читая детские стихи и играя в игры, очень скоро выучил наизусть стихи Барто, которым я учила его и рассказывал их всем подряд на своём тарабарском языке, чем очень удивлял окружающих.

   Мы очень дружны с семейством Вьюжиных и частенько ездим в гости друг к другу.
У их четы через полгода после нашей свадьбы родилась девочка, которую назвали Марией в часть матери Алексея Николаевича и Михаил стал крёстным отцом этой малышки.
   А ещё через год и у нас родилась дочурка, которую Михаил предложил назвать Анастасией. Подумав, я согласилась. Марго с удовольствием одобрила наше предложение - стать крёстной матерью нашей крохи.

   Дашутка тоже вскоре после меня вышла замуж за того самого агронома, которого Алексей Николаевич пригласил в поместье. Они с супругом живут в доме, который специально для них Алексей Николаевич выстроил на территории усадьбы. А Кузьмич всё так же живёт в своей комнате, которую занимает с давних пор, не желая перебираться даже в самые комфортные условия.

   Я очень благодарна им всем, потому что считаю, что мы связаны крепче, чем иные родственники, потому что только с их добрым участием мне удалось преодолеть трудные времена и сложную жизненную ситуацию.

   То, что сделали для меня Михаил, Алексей Николаевич, Марго и Дашутка с Кузьмичём, это вообще бесценно. Ведь, если бы не они, то, скорей всего, душа библиотекарши из двадцать первого века не получила бы нового шанса и никогда не узнала бы, что значит бескорыстная дружба, не испытала бы счастья любить и быть любимой.

   Вспоминала ли я о своей прошлой жизни? Да, вспоминала. Сожалела ли о том, что со мной произошло? Нет.
   В своей прошлой жизни я была очень деятельной в производственном плане, но очень одинока в личном, а здесь мне удалось сохранить деятельную натуру библиотекарши и обрести личное счастье в браке с самым замечательным мужчиной -  любящим, верным, заботливым.

 
27.02.2026г.