Душелов-3. Племянник домового

Отгулы пролетели быстро. И хотя прошло всего три дня, Артём с дедом сделал немало дел: убрались на участке, отремонтировали забор и многое еще по мелочам. Рана уже не болела, сегодня утром дед снял бинт и с удовольствием отметил, что она затянулась молодой розовой кожей. Немало бесед провел и с Казимиром Петровичем, многое от него узнал, но об этом позже, когда все уложится и утрясется в голове. Вечерами беседовали втроем: он, дед и домовик. Артем тут выступал переводчиком, потому что дед не видел и не слышал домового и явно тому огорчался.


Артём затягивал ремни на потрепанном рюкзаке, когда возле печи послышался шорох, а после появился Казимир Петрович.

— Отбываешь, стало быть? — спросил он.

— Ага, — ответил Артём. — Хорошо тут, но работу тоже никто не отменял, так что труба зовет.

— Ты это… — домовик замялся. — Ванюшу б моего взял в город, уважил дедушку.

— Какого Ванюшу? — Артём приподнял бровь.

— Так племяша моего… Домовик он, паря, но вот беда: он есть, а дома для него нет… А пора уже, чай, не отрок, сидит в мамкином доме бездельничает…

— Раньше-то ведь оно как было? Построят людишки дом, придут с поклоном, мол: «Приглашаем домовика в новый дом, хозяин нужен и присмотр», да с нужными словами и угощением. Так и чего не дать? Отправляли сынков хозяевать самостоятельно. А сейчас забыли все, да и в деревне нашей почитай лет тридцать никто не строит…

— М-м-м… — Артём не смог найти слов для ответа. — Так я ж в квартире живу, а домовые в домах, с печами и ухватами… Разве не так?

— Так, не так, — проворчал домовик. — Да хоть бы и в квартире пусть живет, все одно опыт да и к делу пристроен… Ну и особого выбора нет…

— Ты не думай, он тебе в помощь будет, не смотри, что мал, а чему нужно — обучен, где подсобит, а где и подскажет чего, чую, помощь тебе пригодится…

— Так чего? Возьмешь?

— Ну, если безобразничать не будет, да еще и посоветовать что-то сможет, то почему и не взять, — ответил Артём с улыбкой.

— Ух, я ему побезобразничаю! — проворчал Казимир Петрович. А затем добавил: — Ванюша, покажись!

Из-за ножки табурета, несмотря на то, что та была не толще запястья, выступила фигурка. Артём разглядывал его: рост такой же, как и у деда, примерно по колено, в вязаном бежевом свитере в полоску, вид которого сразу напомнил Артёму о вязаных бабушкиных вещах; голова круглая, лохматая, с красивыми пепельными волосами, разбросанными в разные стороны, а в остальном черты лица полностью человеческие; глаза серые, внимательные — на вид парень лет семнадцати.

— Привет, Ванюша! — сказал Артём. — Будем знакомы. Поехали со мной в город!

— Привет, Артём! А поехали, — сказал он залихватски и покосился на Казимира Петровича. — И зови меня Иваном. Ванюша я для мамы и дядюшки.

— Лады.

— Вот еще что, — добавил Казимир Петрович, — как приедете, поклонитесь да поприветствуйте хозяина местного. Если есть он в доме, то приятно будет, вестимо, а нет, так ничего — спина не переломится.

Сборы не заняли много времени. Небольшая котомка с вещами у Ивана была уже заготовлена.

Уже возле машины неожиданно подошел Антип Осокин, молча взял Артёма за левую руку, чем немало обескуражил. Постоял, немного, а потом сказал: — Прислушивайся к себе, Артём. Как начнет зудеть сильно или гореть твоя ранка, то значит, брат мой названный рядом... берегись. После ушел, не прощаясь.

Дорога пролетела быстро. Иван то ли грустил по дому, то ли просто был неразговорчив, лишь смотрел, как за окном пролетают деревья, столбы, автомобили. Интересно, подумалось Артёму, как Иван, ранее не покидавший мамкиного дома, все это воспринимает? Сказкой? Или былью суровой? По лицу его понять невозможно. Далее Артём думал о неожиданном повороте судьбы и о том, как это все устаканить в его привычном жизненном укладе. Ладно, война план покажет. Завтра на работу, ну а там разберемся.

Домой прибыли в сумерках. Иван въезжал в новое для себя жилище, уютно устроившись в рюкзаке за спиной Артёма.

Вот и родная пятиэтажка, хрущевка, где на четвертом этаже уже почитай седьмой год обитал Артём. Мама сумела скопить денег и купить эту квартиру, как раз когда Артём оканчивал последний курс университета. Подарок, так сказать. И хотя особой просторностью квартира не отличалась, а все же своя! И по нынешним деньгам Артём сомневался, смог бы самостоятельно заработать на нее или нет.

Входя в подъезд с рюкзака, услышал напряженный шепот Ивана: "Артём, тут, похоже, хозяин имеется! Взор строгий, чую... Да и на пороге черта, охранительная!"

Вспомнив слова старого домовика, Артём скинул рюкзак, поклонился в пояс со словами: "Приветствую тебя, хозяин дома!" Выскочивший из рюкзака Иван тоже поклонился: "Добренького вечера!" Ответа не последовало.

Благо, подъезд был пуст, и никого из соседей они не потревожили.

"Ну, вроде бы ритуал соблюден, а теперь мыться и спать", — подумал Артем.

Ночь выдалась беспокойная. Сначала Артём просто ворочался и не мог уснуть. Часа в два проснулся от лязга и грохота на кухне. Подхватился, включил свет. Иван как раз подбирал упавшую ранее на пол крышку от кастрюли. За столом, на стуле, сидел важный дед. Ростом, как и ранее виденные домовики, но деловой, в брючках и клетчатой жилетке. Был он упитан, абсолютно седой, с красивыми бакенбардами. Уже слегка привыкший к виду домовых, Артём поздоровался: "Доброй ночи, хозяин-домовик!"

"Доброй ночи, Артём! Не домовик я, а, стало быть, квартирный, за всем домом тут слежу. Захарием Фомичом кличут".

"Приятно познакомиться, — сказал Артём, — может, чаю?"

"Добро, — ответил Захарий Фомич, — вот Ванюша пусть и накрывает на стол, обвыкается. Мы с ним уже познакомились и покалякали".

Посиделки не затянулись надолго. Выпили по паре кружек чая с конфетами и припасенными Иваном баранками, да и пошли почивать.

Едва заснувшего Артёма снова разбудил шум. На этот раз стучали в окно. Он еще подумал спросонья: "Ну кого там притащило?" И тут же спохватился: "А действительно, кого?" Четвертый этаж, и окно-то не на балкон выходит.

Стук повторился, и Артём, внутренне содрогаясь, подошел к окну и отдернул штору. Призрачная женская фигура, сквозь которую просвечивал фонарь, как раз занесла руку, чтобы постучать вновь.