Дзержинский оборотень Иван Давыдов

Самый настоящий оборотень - в самом прямом смысле этого слова. С одной стороны, он был командиром народной дружины, бригадиром рабочих, ударником коммунистического труда, членом ВЛКСМ (затем вступил в партию), благодаря чему имел в высшей степени положительные характеристики и безупречную репутацию.

С другой… совершил одиннадцать убийств с такой запредельной жестокостью, что получил вполне заслуженно прозвище «Иван-потрошитель». На протяжении нескольких десятилетий дело Давыдова было засекречено… сначала потому, что «в СССР такого нет и быть не может» … затем, видимо, по инерции.

Его мотивы до сих пор неизвестны… что странно весьма. Ибо они очевидны – он был не один такой, просто аналогичные случаи нужно искать за пределами СССР (в первую очередь, в США). Но обо всём по порядку.

По официальной версии, Иван Иванович Давыдов родился в 1949 году в посёлке Петряевка Горьковской области, в весьма благополучной семье среднего достатка…  и в крайне неблагополучном советском обществе, которое и сделало из него жуткого злодея.

Ни дома, ни в школе ни разу не был замечен ни в чём аморальном… не говоря уже о чём-то незаконном. Ни агрессии, ни «девиантного поведения» не наблюдалось… что вовсе не означает, что их не было. Вполне возможно, он очень рано научился очень хорошо прятаться, скрываться и «шифроваться».

Будучи подростком, отличался высоким интеллектом и эрудированностью, увлекался общественной деятельностью (никакой политики в хрущёвско-брежневском СССР) и близко не было,

Вступил в «юную пионерию» (все вступали); потом в комсомол (почти все) … и начал делать комсомольско-партийную карьеру. Не такая уж и редкость среди советских серийных и массовых убийц (тот же Целоусов, например).

Есть, правда, одна странность. Утверждается, что своё первое убийство Давыдов совершил осенью 1970 года, «едва закончив школу и ещё не отслужив в армии». Это означает, что ему на тот момент ещё не было 18 лет… значит, он родился не в 1949-м, а в 1952-м году…  или даже в 1953-м. Или получил отсрочку… тогда интересно, на каком основании?

Отслужив в Советской армии обязательные два года, Давыдов переехал в город Дзержинск и освоил профессию слесаря, затем устроился на работу на завод, который производил химическую продукцию.

Стал комсоргом, вступил в КПСС и даже стал одним из кандидатов в делегаты XXV съезда КПСС… правда избран делегатом не был. Работал ударно, неоднократно оставался работать сверхурочно, благодаря чему стал руководить бригадой слесарей и поощрялся начальством. Впоследствии получил звание Ударника коммунистического труда (в те годы это уже мало что значило).

Давыдов возглавлял отряд «Добровольной народной дружины» и в свободное от работы время патрулировал улицы города, следил за порядком в общественных местах, оказывал милиции помощь в борьбе с преступностью (тоже не редкость среди серийников). Несколько раз он лично задерживал мелких преступников.

Поэтому и на работе, и в партии он характеризовался исключительно положительно и имел безупречную репутацию… что существенно замедлило его разоблачение и поимку. В 1975 году Давыдов женился, в браке родилась дочь.

Первое убийство Иван Давыдов совершил осенью 1970 года, ещё до службы в армии. Первой жертвой Давыдова стала молодая женщина, которая в тот момент в тёмное время суток шла домой с работы. Путь лежал через частный сектор, расположенный в малолюдной местности на городской окраине, близ сельских поселений и лесных массивов.

Давыдов, пошёл за женщиной; через некоторое время, убедившись в отсутствии свидетелей, он нанёс ей сильный удар по голове сапёрной лопаткой. Оглушил, затащил в кусты, и продолжил наносить множественные удары лопатой по всему телу, причинив страшные травмы, в том числе сломав женщине все рёбра и проломив основание черепа.

На этом он не остановился. Искромсав жертву лопаткой, он пустил в ход большой кухонный нож, которым нанёс ей глубокие колото-резаные ранения в места расположения жизненно-важных органов. Таким образом он добил умирающую.

После совершения убийства Давыдов с помощью ножа выпотрошил погибшую, достав из её тела внутренности. Затем он попытался вступить с окровавленным телом в половой акт, однако у него ничего не вышло (видимо, некрофилом он всё-таки не был… или был просто импотентом.

Сумку с вещами убитой бросил в болото. Вернувшись домой, он начал вести дневник под названием «Моей дочери, когда-нибудь она это прочтёт»

В котором впоследствии описывал подробности всех убийств и (якобы) вырабатывал основные постулаты своей антисоциальной философии, согласно которой слабые подлежали уничтожению.

Этакий «продолжатель Акции Т4» … впрочем, я сильно сомневаюсь, что это было искренне… если вообще такие записи в дневнике были. Ибо Давыдов ну никак не соответствует психотипу серийного убийцы-миссионера - его мотивация была явно совсем иная.

На следующий день местные жители производили осеннюю вспашку… и раскопали обнажённый женский труп с обильным количеством ран.

В тот же день местные мальчишки выловили из болота сумку с окровавленными вещами. По факту обнаружения трупа и сумки возбудили уголовное дело, но следователи и оперативники быстро зашли в тупик, так как никаких свидетельских показаний и вещественных доказательств им отыскать не удалось… а без оных работать они не умели.

Согласно официальной версии, Давыдов, опасаясь разоблачения, прибыл в военный комиссариат и по собственному желанию отправился служить в армию. Это ерунда – Советская армия комплектовалась по призыву, поэтому пойти служить добровольно было невозможно.

Только по направлению (обычно от милиции - но его обычно давали лишь мелким не совсем совершеннолетним преступникам в качестве альтернативы лишению свободы). Давыдов таковым не был - поэтому просто пошёл служить по осеннему призыву.

Отслужив положенные два года, Давыдов предсказуемо продолжил убивать. В конце 1973 года на окраине Дзержинска он совершил жуткое двойное убийство. Жертвами стала пожилая семейная пара (для его мотивации, Давыдов был необычно всеяден).

Вооружённый топором, душегуб постучал в дверь частного дома. Открывшего дверь хозяина дома он сразу зарубил несколькими ударами топора по голове. Его жену он заставил выдать деньги и прочие ценности (корысть была вторичным мотивом, ибо платили ему не ахти – а нужно было кормить жену и ребёнка).

Получив их, Давыдов напал на старушку и размозжил ей голову обухом топором, затем добил многочисленными ударами ножа… и зачем-то долго бил бездыханное тело вилками, при этом с такой силой, что они забились в кости пенсионерки. После чего с добычей скрылся с места преступления.

Вскоре тела были обнаружены, на место приехали милиционеры и эксперты-криминалисты, шокированные жестокостью — лишь с немалым трудом им удалось извлечь вилки из тела несчастной женщины.

В 1974 году Давыдов совершил очередное преступление. На этот раз жертвами стали сразу трое, которых Давыдов поочерёдно искромсал сначала ножом, а затем — топором. Смерть погибших наступила, согласно материалам уголовного дела, от рубленых ран. Убитых он снова ограбил.

Таким образом, он стал ещё и массовым убийцей… интересно, как он справился сразу с тремя. Скорее всего, блиц-атакой (так убивал свои жертвы Джек-Потрошитель) – во время убийства душегуба охватывает настолько сильное возбуждение, что он (временно) приобретает нечеловеческие силу, ловкость, быстроту… и жестокость.

Следующее убийство он совершил 13 декабря 1974 года. В тот день Давыдов решил совершить нападение на пост военизированной охраны, который располагался буквально под окнами его завода, дабы раздобыть огнестрельное оружие. Скорее всего, чтобы учинить уже совсем массовое побоище.

В рабочее время он мог вести постоянное наблюдение за постом, и вскоре он заметил, что его сотрудники не соблюдают элементарные меры предосторожности и нарушают заведённые правила (о, легендарное российское разгильдяйство).

Одна из сотрудниц ВОХР должна была после окончания рабочего дня запирать двери на ключ и прятать его в одной из комнат поста, после чего, согласно правилам, приходила её сменщица, брала ключи и приступала к дежурству.

Однако на деле сотрудница ВОХР, уходя с работы, забирала ключи с собой и лишь по пути отдавала их сменщице, идущей ей навстречу. Таким образом сменщица вместе с ключами в одиночку преодолевала значительное расстояние через достаточно безлюдный отрезок местности до самого поста.

Поняв, что может спокойно забрать у женщины-охранника ключи и похитить с поста огнестрельное оружие, Давыдов продумал план совершения преступления и вскоре приступил к его выполнению.

В день убийства он, вооружившись топором, напал на сотрудницу ВОХР, когда она, получив ключи, шла на свой пост, после чего и нанёс смертельные рубленые раны в область головы. У погибшей Давыдов похитил, помимо денег и ювелирки, заряжённый наган.

Следующее убийство произошло 13 февраля 1975 года и стало радикальной эскалацией. Давыдов, осуществил нападение на здание «Гострудсберкассы» в центре города. Вооружённый ножом, он прибыл туда в обеденный перерыв.

На тот момент в банке находилось двое молодых сотрудниц, посетителей внутри не было. Давыдов ворвался в кассу и зарезал обеих женщин ножом, нанеся первой в общей сложности 19 колото-резаных ранений, а второй — 23.

Обеих девушек преступник обокрал, забрав у них украшения и личные деньги, а затем завязал им глаза шарфом. После совершения убийств Давыдов изнутри запер двери в помещении и приступил к грабежу. Он вскрыл сейф и похитил из него 2513 рублей – примерно шестнадцать среднемесячных зарплат в СССР.

Помимо денег Давыдов забрал различные ценные бумаги, облигации лотерейных билетов и ещё один наган, после чего благополучно скрылся. Двойное убийство посреди бела дня вызвало общественный резонанс и панику в городе.

Нападение на сберкассу в те годы считалось чрезвычайным происшествием, к тому же, поражал уровень жестокости. Дело было постановлено на контроль прокуратуры Горьковской области.

Вскоре выяснилось, что в здании сберегательной кассы давно не работала система сигнализации, несмотря на неоднократные просьбы работников её починить — её никто не ремонтировал (разгильдяйство в СССР уже тогда было легендарным).

Однако даже выговор никто из руководства не получил. Через некоторое время Давыдов впервые за всё время попал в поле зрения следователей. Благодаря свидетельским показаниям удалось установить, что незадолго до нападения и двойного убийства он зашёл в здание сберкассы.

На основании этого факта Давыдов был задержан – опера даже получили ордер на обыск. В ходе обыска квартиры Давыдова были обнаружены многочисленные анатомические плакаты и учебники по анатомии, которые вызвали подозрение у сыщиков (хотя сами по себе они ни разу не улика).

Однако было установлено, что они принадлежат его жене, которая преподавала анатомию. Вскоре в отдел милиции поступил звонок из обкома партии, которые гневно обвиняли сотрудников органов в том, что они «задержали такого человека», как Давыдов, и потребовали немедленно выпустить его.

Прикрывая свою задницу – ибо, если бы выяснилось, что их «идеальный коммунист» - чудовищный потрошитель… то пришлось бы положить на стол партбилеты…

Сам же Давыдов в этот период времени полностью отрицал свою причастность к убийству женщин, заявив, что в обеденное время занимался своими делами — готовил доклад для выступления на партийном собрании.

В конечном итоге милиционеры принесли Ивану Давыдову, на счету которого было уже девять трупов, глубочайшие извинения и освободили его. А затем вновь начали усиленную работу по поиску преступника. В том же 1975 году летом Давыдов женился и подарил жене перстень одной из убитых работниц сберкассы.

После кратковременного ареста Давыдов решил на время затаиться и в последующие несколько лет не совершил ни одного доказанного преступления. Деньги убитых он тратить не спешил (ибо его основной мотив был совсем не корыстным), а хранил их у себя дома, как и револьверы.

В этот период времени Давыдов продолжал делать карьеру, участвовал в собраниях КПСС и будучи дружинником даже задерживал мелких преступников. Однако в июне 1979 года он совершил очередное жуткое убийство… на этот раз своей знакомой. 

Жертвой стала его коллега, женщина среднего возраста. Неизвестно, имела ли место личная неприязнь (уверен, что очень даже была) … но в один из летних дней Давыдов подкараулил женщину в парке неподалёку от завода, после чего совершил на неё нападение и со всей силы ударил кирпичом по голове.

Она упала, стала громко кричать и звать на помощь… а Давыдов продолжил бить её кирпичом в область лица и головы. От последствий травм мозга и черепной коробки жертва скончалась на месте.

После этого душегуб изрезал её ножом. Совершив убийство, Давыдов обыскал обезображенный труп и скрылся. Несмотря на то, что погибшая была его коллегой, работала с ним в одном цеху и убийство произошло неподалёку от его места работы и он уже проходил по аналогичному делу, Иван не попал под подозрения угрозыска. Ещё два года преступление оставалось нераскрытым.

Последнее, одиннадцатое по счёту убийство Давыдов совершил 26 марта 1981 года. Жертвой стала пожилая мать его знакомого. В день убийства он сильно напился… и отправился грабить женщину.

Иван пришёл к ней домой и потребовал выдать ему все деньги, однако пенсионерка отреагировала грубо, выразилась в его отношении нецензурной лексикой и потребовала уйти.

В ответ Давыдов напал на неё и убил по прежней схеме — ножом и топором, после чего ограбил. Через несколько дней Давыдов, как ни в чём ни бывало, пришёл на похороны убитой и даже общался с её сыном.

Вскоре после этого убийства, Давыдов был (наконец-то) задержан. Следователи обратили на него внимание, когда стали вновь расследовать убийство на посту ВОХР в 1975 году и установили, что преступник вёл за постом наблюдение, а это было возможно только с одной точки — вышки на территории завода полимеров.

Опера запросили полный список рабочих завода, и в ходе изучения наткнулись на знакомую фамилию — Давыдов. Ранее он уже задерживался по подозрению в убийстве двух женщин в сберкассе, но его были вынуждены отпустить... ибо прямых улик против него не было.

Приехавшая для задержания группа оперов Давыдова дома не обнаружила - в тот момент он был на партсобрании. Тогда оперативники устроили у него в квартире засаду, а пока они его ждали, один из них нашёл дневник Давыдова, в котором он подробно описывал свои инфернальные деяния и фиксировал впечатления.

Вскоре преступник вернулся домой и ему продемонстрировали его дневник. Давыдов понял, что отпираться бесполезно, написал явки с повинной по всем эпизодам и выразил желание сотрудничать со следствием.

В последующие несколько месяцев он неоднократно участвовал в проведении следственных экспериментов, целью которых было установление опытным путем обстоятельств совершённых преступлений. Давыдов рассказывал о них с эмоциональной холодностью.

Судебно-психиатрическая экспертиза установила, что Давыдов отдавал отчёт в своих действиях и был полностью вменяемым, после чего уголовное дело передали в суд.

3 декабря 1981 года Иван Давыдов был признан виновным по всем 11 убийствам и приговорён к высшей мере наказания - расстрелу. Все прощения о помиловании были отклонены. Приговор был приведён в исполнение в 1982 году.

Мотивы станут понятными, если внимательно изучить аналогичные серийные убийства, совершённые в США выходцами и строгих религиозных семей (как правило, протестантских фундаменталистов).

Впрочем, и в СССР у него был предшественник – пятнадцатью годами ранее. Гиперсексуальный Владимир Сулима, который вырос в религиозной семье протестантских фундаменталистов.

У таких… особей жестокое подавление сексуальности (один из столпов религиозного фундаментализма, особенно протестантского) настолько чудовищно извращает настолько вулканическое либидо… что сабж получает сексуальное удовольствие только от изнасилований и убийств.

Причём второе не обязательно подразумевает первое… особенно если убийца импотент (каковым, похоже, был Иван Давыдов). И зачастую совершается с просто инфернальной жестокостью… ибо либидо реально вулканическое.

Как можно этого не допустить? Очевидный рецепт известен столетия – гиперсексуального мальчика сразу после полового созревания отправляют к девушкам лёгкого поведения… проще говоря, в бордель.

Но в СССР (в котором сексуальность подавлялось похлеще, чем у протестантских еретиков, причём в масштабах всей страны) это было невозможно. Остаются сублимация в творчество… что было возможно, учитывая, что Давыдов вёл дневник – и потому не был чужд эпистолярному жанру.

Ну, и в спорт, конечно – это прекрасно работало у бойскаутов. Но для этого эту проблему нужно было выявить - а в СССР это было практически невозможно (сексология в СССР была ещё в зачаточном состоянии).

Тем не менее, я считаю, что Давыдов мог направить сексуальные энергии в созидательное русло… но не сделал этого. И это был его выбор…