Привиделось

Она не понимала, как туда забрела. Может, сами ноги привели её на эту пустую станцию. Серая бетонная платформа и циферблат часов в ажурной неоготической раме. Здесь никого не было.

Осенний ветер приятно холодил кожу, под ногами шуршали пожухлые листья.

Ей на ум вдруг сразу пришли ассоциации о старых письмах, которые её прабабка оборачивала шёлковыми лентами и вкладывала букетик из сухих цветов. Каждый из которых что-то означал.

Когда она рукой коснулась собственного лба, на её голове оказалась шляпка из чёрного бархата с красивой шёлковой
органзой, закрывавшей глаза.

Руки стягивали шёлковые перчатки из дорогого блестящего атласа цвета крыльев ласточки. И платье, длинное, в пол, с ниткой речного жемчуга.

Часы на платформе пробили ровно полночь. Послышался гудок, и на станцию въехал старинный поезд. Из вагона-ресторана на неё смотрели смутно знакомые лица. Женщина в зелёном
платье приветливо замахала ей рукой, но потом резко отвернулась. Кто-то позвал её.

Кондуктор вышел на перрон.

— Ваш билет, мадам?

С изумлением она протянула ему серебристую карточку, которой,
она была в этом уверена, не было ещё минуту назад.

Он медленно взглянул на неё, а потом кивнул, пропуская в вагон. Она молча, всё в том же изумлении, прошла внутрь.
В вагоне-ресторане играла музыка. Дамы и кавалеры, одетые, как и она, в наряды для суаре, о чём-то разговаривали.
Женщины смеялись, прикрывая лицо руками в перчатках. Лиц их она не запоминала. Они промелькнули перед ней, как стайка цветных бабочек.

Всё казалось таким живым. Она могла даже почувствовать запахи духов: какой-то сладкий цветочный аромат голубых
колокольчиков и резкий запах кубинских сигар.

Были ещё какие-то букеты ароматов. Вот только весь поезд, как и сам вокзал до этого, постепенно стал напоминать ей
ожившую открытку на чёрно-белой бумаге.

Она прошла вперёд, потому что в глубине залы сидел он. Она села напротив. Музыка вдруг стала звучать словно тише,
но сердце забилось сильнее, и вдруг на неё повеял тёплый летний воздух из открытого окна вагона. Его лицо она помнила смутно, видела его руки с широкими кистями и лицо, почему-то
удивительно светлое.

Она сама не знала, о чём хотела его спросить, и просто молчала,
ожидая, что он скажет.

— Странное место для встречи, не находишь?

— Да, думаю, так и есть.

— Ты выглядишь уставшей.

Та только невесело улыбнулась.

— Ты тоже.

— Ты это тоже чувствуешь? — спросил он, и в голосе его
прозвучала тревога.

— Ты о том, как утекает время?

— Да. Что-то заканчивается…

Она оборвала его на полуслове:

- Зачем ты выбрал это время?

— Начало двадцатого века. Я думал, тебе здесь понравится.
Ты же любишь стиль той эпохи.

Она слегка наклонила голову, глотнув из бокала с шампанским.

Где-то в глубине залы музыкант за роялем заиграл мелодии Шопена.

— Это сон?

— А ты как думаешь?

Она закрыла глаза.

— Думаю, так. Ты бы не захотел со мной встретиться, если бы
это был не сон. У тебя что-то случилось?

— Нет, просто хотел увидеть тебя. Время может скоро оборваться. Стремительно и резко. Никого не успеют предупредить. Я хотел, чтобы ты знала заранее.

Она задумалась, отводя волосы от лица. Всё ещё пыталась разглядеть черты его лица, но они продолжали исчезать.
Только неровный силуэт.

— Порталы времени снова сменили?

— Да. К разлому ведут.

— К тому самому?

— Да. Ты сама знаешь. Но не печалься об этом. Я всё сделал
за нас.

Она повела бровью.

— Я, кажется, об этом тебя не просила.

— Ты хотела, чтобы я всё вспомнил.

Она посмотрела в окно.

— Да.

— Но я не могу. Пока не могу… Но часы я перевёл. Всё будет не так, как тогда. Ты помнишь.

Она побледнела, но потом вновь внимательно посмотрела ему
в глаза, и ей казалось, что она почти вспомнила его лицо.

— Я уже знаю. Я это видела двести лет назад.

Она стянула с левой руки длинную перчатку и протянула руку. Он взял её хрупкую кисть в свои тёплые ладони. Они оба замолчали, пытаясь вглядеться в лица друг друга. Кажется, они хотели
взглянуть друг другу в глаза и окончательно понять, что же
скрывается во всех их недомолвках. И на долю секунды ей показалось, что ей это даже удалось...
Но она моргнула, и её сознание затопила темнота.

Когда она открыла глаза, минутная стрелка часов в чёрном ажурном циферблате указывала на пятнадцать минут после полночи.

Она вновь стояла на пустынном перроне. Руки холодил осенний ветер. Уже не было роскошных атласных перчаток и лёгкого
платья из серого шёлка, но она ещё чувствовала тепло его рук.
Ни его, ни поезда, увы, на перроне больше не было.

Она зашагала прочь. В небе вспыхнула молния, потом раздался удар грома, и мелкий дождь забарабанил по крыше пустынного вокзала.

«Привиделось», подумала она.