Землячок

     - О! Гутен морген, парте гюноссе! Ешь твою в клеш! Да мы ж с тобой земляки, типа! Ты че не в курсах?  А  я  ж у вас в армеечке служил! Так что с тебя – полтах… за встречу!...
Вообще-то  было около шести вечера и в это время март-месяц  так рано спать не ложится, как известно. Так что это самое «гутен морген» - было просто ни к селу и не к городу...
На выезде, перед самым мостом через Волгу, на саратовском берегу, - я только что прошел досмотр груза, проверку всех документов и получил добро с наилучшими пожеланиями в дорогу от молоденького инспектора ГАИ. Но на другом берегу и уже в другом городе налетел вот на земляка, почтенный возраст которого никак не вязался с его погонами лейтенанта, да еще и младшего. Хотя звездочки были гораздо жирнее лейтенантских и больше напоминали майорские…
Стесняется, наверное, - мелькнуло в голове. Оно и понятно: вот какой младший лейтенант не мечтает стать хотя бы майором для начала?
- Да откуда такие деньжищи, начальник, - попытался было отшутиться я, с полной уверенностью в своей непогрешимости: Документы на груз – в полном порядке, документы на грузовик – комар носа не подточит. А водила почти святой: не пьет, не курит, не ворует!... , так что шел бы ты лесом, землячок, продолжал я в душе  самоуверенно ухмыляться себе в то место, где усов никогда не носил. -  Ничего – то ты не получишь, землячок. Факт!..
- Да ты с ума рехнулся! Ты вообще в своем уме? Зачем грубишь-то? Не видишь что ли, как мне тяжко контролировать весь автомобильный поток после праздника весны, - намекал он явно на прошедший праздник восьмого марта, хотя визуально  никаких признаков похмелья у него не просматривалось вовсе. Разве что немного смущал резкий запах одеколона и слегка покрасневшие глаза, хоть и  на фоне чисто выбритого лица.
- Да причина-то в чем, взмолился было я, - чем провинился то?
- Не, ну ты тупой совсем что ли? Ты прям призрак из прошлого! На дворе-то уже девяностые, до милениума – плюнуть пару раз. Да просто дай пятьдесят рублей, просто так дай! За встречу! Ну ты достал!... Просто омрачил радость встречи, клюквой буду! Ну, как говориться, - сам виноват! – пафосно произнес он и потребовал все документы на груз и на машину…
- Ищи-ищи, хихикал я, - теряй время, не возьмет твоя нынче. Ищи лоха в другом месте, зема.
А земляк тем временем внимательно изучал документацию, что вдруг уже начало вызывать у меня беспокойство.
- Так-так-так… значит полный КамАЗ обоев, да?
- Так точно, - продолжал ухмыляться я.
-Чудно, чудно… А где разрешение на дополнительный топливный бак? Не вижу!
- Какой еще дополнительный топливный бак? У меня всего один, заводской, штатный, пятисотлитровый…
-Да? Очень интересно! А вот это что за шляпа? – и он указал на горловину с намертво присохшей к ней крышкой на контейнере, чуть повыше водительской кабины.
А я как-то и не обращал никогда внимания на эту деталь моего морского контейнера типа MAERSK на базе моего КамАЗа.
-Да там нет ничего! Это просто бутафорская горловина, сами посмотрите!...
- Ну ты скажешь тоже. Нечто я обезьяна какая на такую верхатуру без хвоста лазить? – Упаду еще, сломаю че-ньть! Оно мне надо? Ты что ль детушек моих кормить будешь, жмот! Горловина с крышкой – в наличии! Где остальное?
С этими словами он подошел к контейнеру сзади и произнес:
- Ну давай уже, открывай ворота, убеди, что бака там нет…
Контейнер был доверху набит дешевыми обоями. И добраться до фантомного бака было весьма затруднительно, да просто невозможно! На базе все загружалось погрузчиком и с пандуса…
- Давай-давай, зема! Я лично никуда не тороплюсь, я на этом посту до утра! -  После чего он достал из кармана что-то наподобие носового платка, изобразил высмаркивание в это , после чего бросил  использованную  тряпочку на асфальт со словами:
- Во! Прямо сюда и выгружайся, чтобы ничего не запачкать! Платок свой носовой, любимый – в жертву приношу, сечешь?.....

Сдачи со ста рублей у инспектора не нашлось, как и предполагалось…
- Сдачи у меня сегодня нет, так что не обессудь, вот приедешь в следующий раз и сразу ко мне! Не люблю в должниках ходить. – Ну, бывай! – махнул он рукой и развернулся на сто восемьдесят градусов. Однако застыл на мгновение и развернулся все на те же сто восемьдесят  обратно:
- А знаешь, зема: не будет тебе сдачи, однако. Ты ж морального ущерба до сих пор так и не оплатил. Ты ж мне его нанес, согласись?  А платить кто будет? Пушкин? Так он же умер! Да и платок носовой теперь только на выброс. Ну, будь! Ни гвоздя – ни жезла! Приезжай!