Доказательство того, что я был. Глава 4

Глава 4. Идеальная комната.

Мальчик шел по коридору, чувствуя тяжесть в ногах. Он не знал, куда идет — просто двигался вдоль стены. В его голове будто не было мыслей, и он не понимал, что чувствует. В Замке было множество разных комнат. В некоторых из них Мальчик ни разу не был. Его пальцы коснулись дверной ручки, и не успев прокрутить в голове привычное “нельзя”, он дернул ее, открыв неизвестную комнату.

Воздух здесь был стерильным и неподвижным. Комната была достаточно высокой, примерно в два этажа. Стены были ровные и гладкие. Свет проникал через бойницы. Они находились на одинаковом расстоянии друг от друга. И хоть солнечные лучи падали резко и ярко — здесь было достаточно тускло. В воздухе не было пыли, только свет, падающий на идеально пустое пространство.

Пол был выложен крупной плиткой. Темной, матовой, ровной. Вдоль одной из стен стояло массивное кресло. И зеркало. Оно занимало почти всю стену от пола до потолка. Прямоугольное, с немного закругленными углами.

Мальчик впервые увидел эту комнату и смотрел на нее, затаив дыхание. В его груди появилось приятное тепло — редкое, почти забытое чувство. Несколько секунд он просто стоял, прислушиваясь к себе. Потом сделал шаг вперед и опустил глаза.

В лучах света, падающих из бойниц, закружились пылинки. Они слетали с его одежды и медленно, невесомо, опускались на пол. Он с ужасом обратил внимание, как каждая ворсинка и частица, которую он принес, загрязняла идеально пустое пространство, подсвечивалась резким солнечным светом. По его пальцам прошелся холод и он резко отступил назад. На полу остался след от его ноги. Мальчик резкими движениями рук стал нервно отряхивать от себя возможную пыль. Он чувствовал, как мышцы деревенели, но не мог перестать. Руки становились всё более тяжелыми, движения — неестественными и дергаными. Ему казалось, будто пыль начинает прилипать сильнее и с каждой такой мыслью руки смахивали ее все более резко.

В какой-то момент он замер, сам не понимая почему остановился.

Несколько секунд было тихо. 

Потом он почувствовал тяжесть в теле, бессмысленность движений. Пыль все равно осталась. Он чувствовал ее на одежде, как она прилипает к его штанам и остается на лице.

Мальчик поднял глаза и увидел себя в зеркале. Его отражение уходило от пола до самого верха — большое, почти занимающее всю высоту комнаты. Он смотрел на себя и видел: пылинки на плечах, потертости на одежде, неровно лежащую ткань. Все то, что он пытался стряхнуть, отчетливо было видно в отражении, будто зеркало специально подсвечивало каждую мелочь.

Мальчик почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он опустил глаза, словно больше не мог их поднять. Стоял, чувствуя, как тело тяжелеет и тянет вниз. Мальчик заставил себя поднять глаза и сделать шаг вперед. Потом еще один. Его тянуло приблизиться к зеркалу, чтобы посмотреть на себя ближе и чем больше он приближался, тем больше видел, насколько огромное было его отражение.

Мальчик стоял перед зеркалом и медленно повернул голову. От самой двери тянулись отчетливые отпечатки его следов на идеально темной плитке.

Живот свело, Мальчик чувствовал как в нем разрастается тяжесть. К горлу предательски подкатила тошнота. Он здесь лишний. Все к чему он прикасался становилось грязным. Захотелось исчезнуть, чтобы не портить все вокруг своим существованием. Мальчик отвернулся, его тело сжалось и опустилось вниз.

— Меня не должно быть здесь — говорил он себе — я порчу все к чему прикасаюсь.

Он замолчал.

 В голове лишь ходило по кругу “Я и есть грязь. Ошибка”.

Мальчик сидел не двигаясь. Тишина была такой плотной, что казалось — любое движение разорвет ее. Он не знал, сколько прошло времени, слышал лишь собственное дыхание: прерывистое, неглубокое.

Вдруг краем глаза заметил, что стекло рядом с ним изменилось.

Он поднял глаза.

На зеркале появился мутный след. Тонкий, полупрозрачный.

Мальчик замер. Он смотрел на пятно и не знал, что с этим делать. Мысли остановились. Перед глазами было лишь запотевшее стекло еще недавно идеального зеркала.

Вдох.

Выдох.

Пятно на зеркале становилось больше.

И вдруг он понял.

Проблема не в том, что Мальчик неидеальный. Для этой комнаты ошибка то, что он живой.

Он поднял голову и посмотрел на кресло. Оно стояло у стены — массивное и темное. Все это время оно было здесь. Мальчик медленно встал, подошел и опустился в него.

Кресло выдержало.

Он замер, прислушиваясь к себе. К пространству. К тишине.

В луче света, падающем из бойницы, всё так же медленно кружились пылинки.

 Комната осталась на месте.

— Моя жизнь не может быть ошибкой или поводом для стыда — подумал Мальчик. — Я могу оставлять следы на полу или зеркале и это не может сделать меня грязным, это может лишь говорить о том, что я живой.